Мой дедушка просто молча смотрит на меня в ответ.

— Она пошла туда, потому что заключила с ними сделку, — начинаю я. — Сделку, в рамках которой Изабелла должна публично пресмыкаться перед их гребаным мастером, выдержать двести дней пыток, а затем позволить им казнить ее в обмен на то, что они вычеркнут меня из списка жертв и оставят в живых.

Удивление мелькает на лице Федерико, и он бросает взгляд на Изабеллу.

Я тоже смотрю на нее и вижу, что она в шоке смотрит на меня. Очевидно, она не ожидала, что я это узнаю.

— Кейден был в доме, — тихо объясняю я ей. — Он подслушал твой телефонный разговор.

— Она могла это подстроить, — протестует Федерико. Но теперь его голос звучит неуверенно. — Вполне вероятно, она даже и не звонила никому. А просто сказала все это, потому что знала, что Кейден подслушивает.

— Спроси их. — Я киваю в сторону Дерека и Себастьяна, закованных в кандалы в других комнатах. — Спроси их о сделке. И о пытках. Они подтвердят это.

Несколько секунд он не двигается. Он просто стоит и смотрит на меня, а в его глазах отражается множество мыслей. Я просто смотрю на него в ответ, держа пистолет направленным ему в голову.

Наконец он вздергивает подбородок.

Двое охранников заходят в другие комнаты.

Быстро раздаются крики. Они не играют с ними, не затягивают события, чтобы помучить их. Они просто хотят получить ответы. Быстро. И поскольку эта информация не имеет никакой ценности для Рук Мира, я совершенно уверен, что они быстро ее выдадут.

Моя правота подтверждается, когда охранники возвращаются и кивают моему дедушке, сообщая, что и Дерек, и Себастьян подтвердили то, что я ему сказал.

Он откашливается, почти смущенно, и поворачивается ко мне.

— Ключи, — говорю я, не сводя с него взгляда.

Достав из кармана пиджака ключи от наручников Изабеллы, он протягивает их мне.

Я беру их. И затем, наконец, убираю пистолет от его головы. Засунув оружие за пояс брюк, я поворачиваюсь и присаживаюсь на корточки рядом с Изабеллой.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, снимая наручники с ее лодыжек.

Она переводит взгляд с меня на Федерико, а затем отвечает:

— Да.

Замки со щелчком открываются. Металлический лязг наполняет серый бетонный подвал, когда я снимаю с нее наручники и бросаю их на пол. Она разминает запястья и плечи. Я протягиваю руку, помогая ей подняться на ноги.

Как только она снова встает, я поворачиваюсь к ближайшему охраннику.

— Ты. Дай мне свой пиджак.

Он вопросительно смотрит на Федерико.

— Это была не просьба, — огрызаюсь я.

Его взгляд возвращается ко мне, и он тут же начинает стягивать с себя пиджак. Я забираю его и набрасываю на плечи Изабеллы. Я бы отдал ей свой, если бы мог, но на мне только футболка.

Изабелла, кажется, не возражает. Она позволяет мне надеть на нее пиджак, а затем кутается в него, прикрывая себя.

— Где ее одежда? — Спрашиваю я.

Парень переглядывается с другим охранником, который отвечает:

— В фургоне.

Я молча смотрю на них.

— Я сейчас же схожу за ней и отнесу в комнату наверху, сэр, — поспешно добавляет второй.

По другую сторону от меня Федерико наблюдает за мной, пока двое охранников выбегают за дверь. На его губах играет легкая одобрительная улыбка.

Я снова переключаю свое внимание на Изабеллу. Она просто стоит там, одетая в черный пиджак большого размера, и неуверенно смотрит на меня. Ее волосы слегка растрепаны, а в ее прекрасных глазах столько нерешительности, какой я прежде никогда не видел. Как будто она не знает, что сейчас сказать или сделать. Я же, напротив, точно знаю, что хочу сделать, пока мы ждем, когда принесут ее одежду.

— Кто из них пытал тебя? — Спрашиваю я ее, указывая подбородком в сторону Дерека и Себастьяна, которые все еще прикованы к стульям.

Ее взгляд скользит по ним, и черты ее лица становятся жесткими.

— Оба. — Она кивает в сторону Дерека. — Но в основном он. Он также тот, кто застрелил твою мать. Себастьян убил твоего отца.

Я киваю, а затем снова перевожу взгляд на нее.

— Ты не будешь сильно возражать, если я замучаю его до смерти?

Удивленный смешок срывается с ее губ. Затем она прочищает горло и понимающе улыбается мне.

— Вовсе нет. Пожалуйста.

Я одариваю ее такой же улыбкой.

Затем я обвиваю рукой ее шею сзади и притягиваю к себе, завладевая ее губами в собственническом поцелуе. Она тает, прижимаясь к моему телу.

— Я никогда и никому больше не позволю причинить тебе боль, — шепчу я ей в губы, когда мы разрываем поцелуй.

Она улыбается мне в губы.

— Взаимно.

Из моей груди вырывается теплый смешок. Я целую ее еще раз, а затем отстраняюсь.

— Я отведу ее наверх и прослежу, чтобы ей вернули ее одежду, — говорит мой дедушка.

Я бросаю взгляд на Изабеллу. Она кивает, давая понять, что не против.

— Я потом вернусь сюда и помогу тебе, — обещает она, и на ее губах появляется дикая усмешка.

Улыбка на моих губах не менее злобная.

— С нетерпением жду этого.

Кивнув ей и Федерико, я разворачиваюсь и направляюсь в комнату Дерека. Позади себя, клянусь, я слышу, как мой дедушка тихо говорит себе под нос.

— Я знал, что из тебя получится великий король.

Все с той же злобной улыбкой на губах я захожу в маленькую комнату по другую сторону одностороннего стекла и встаю напротив Дерека.

Он заметно бледнеет, когда видит выражение моего лица.

Пощады не будет.

Этот человек убил мою маму, разрушил мою жизнь и пытал мою девочку.

И он заплатит за это каждым мучительным ударом моего клинка. Я беру нож. Нож, предназначенный для снятия шкуры с животных.

Месть, долгая, кровавая и жестокая месть, горит в моих глазах, когда я поднимаю его.

Спереди на нижнем белье Дерека появляется темное пятно.

Я ухмыляюсь, глядя на него.

А затем приступаю к работе.

Изабелла

У меня голова идет кругом, когда мистер Морелли выводит меня из подвала и ведет по элегантному особняку, расположенному наверху. За последние несколько минут произошло столько всего, что я даже не знаю, как все это переварить.

Рико пришел за мной.

И он приставил пистолет к голове своего деда. Приставил пистолет к голове главы мафиозной семьи Морелли. Ради меня.

Потому что он…

Потому что он любит меня.

От этой мысли у меня голова еще сильнее идет кругом.

Рико Морелли любит меня.

Человек, которого меня послали убить шесть лет назад, любит меня и готов пойти против собственной семьи ради меня.

Тепло, шипучее искрящееся тепло, разливается по моей груди и окутывает душу. Никогда в жизни меня не ставили на первое место. Никто и никогда не ставил меня выше всех остальных. Но теперь я точно знаю, что Рико всегда прикроет меня. Так же как и я всегда буду прикрывать его.

— Твоя одежда там, — говорит Федерико и кивает в сторону двери справа от нас.

Поскольку я не знаю, что сказать, я просто киваю в ответ и тянусь к ручке.

— Прежде чем ты спустишься вниз, зайди ко мне, хорошо?

Это звучит как просьба, но я знаю, что это не так. Это приказ.

— Конечно, — отвечаю я нейтральным тоном.

— Хорошо. Я буду в комнате в конце коридора.

Прежде чем я успеваю ответить, он уходит. Я просто делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Как он и сказал, моя одежда тут. Она аккуратно сложена на стуле в комнате, которая больше напоминает кабинет или читальный зал. Поверх нее также лежит расческа.

Усталый смех вырывается из моего горла.

Мы как раз собирались замучить тебя до смерти, но, эй, вот тебе расческа, чтобы загладить нашу вину.

Качая головой, я подхожу к стопке одежды и начинаю одеваться.

Однако я понимаю Федерико Морелли. Его сын, его единственный ребенок и наследник, был убит в собственной постели вместе с женой, и он искал убийц шесть долгих лет. Технически, я была частью того отряда убийц, так что его гнев и ненависть ко мне вполне оправданы.