Если у нас с Рико когда-нибудь появится собственный ребенок, я буду защищать его не меньше...

Моргая, я выпрямляюсь, наполовину застегнув брюки.

Если у нас с Рико появится ребенок.

Боги небесные, о чем я только думаю? Да, он сказал мне, что любит меня. Но сейчас я определенно забегаю вперед.

Сомневаюсь, что Рико вообще разрешат на мне жениться. В конце концов, разве наследник самой могущественной мафиозной семьи в штате не должен жениться на ком-то столь же могущественном? А я никто. Бывший член культа, у которого даже нет имени. Поэтому, с чего бы вообще нам разрешать жениться? Не говоря уже о том, чтобы завести ребенка? Федерико, возможно, и оставил меня в живых, но он никогда не примет меня как члена семьи.

Стиснув зубы, я со злостью застегиваю брюки до конца.

А вообще, кого, черт возьми, волнует, что думает Федерико Морелли? Я сказала себе, что пройду через весь ад, лишь бы получить шанс на настоящую жизнь с Рико. И я это сделаю. Я буду сражаться за него, несмотря на то, как сильно его дед меня не одобряет.

Меня пронзает небольшой приступ боли, потому что было бы здорово стать частью семьи. Рико — это все, что имеет для меня значение. Но, клянусь всеми богами всех религий, я не могу не чувствовать боль в сердце, когда думаю о том, каково это — всегда чувствовать неодобрение и ненависть его деда, которые будут преследовать меня повсюду.

Тряхнув головой, я отгоняю эту мысль.

Расчесав волосы несколько раз, я выхожу в коридор.

К моему удивлению, возле моей комнаты нет охраны. Если бы я захотела, то могла бы просто спуститься обратно в подвал, где находится Рико. Но я сказала его деду, что сначала увижусь с ним, поэтому направляюсь к комнате в конце коридора.

Там меня ждет дверь из темного дерева, украшенная тонкой, но изящной резьбой.

Я поднимаю руку и стучу.

— Заходи, — отвечает Федерико с той стороны.

Распахнув дверь, я переступаю порог и вхожу в комнату. Это еще один кабинет, только более просторный. Я осматриваюсь по сторонам.

Либо это не его настоящий кабинет, либо он предпочитает очень открытое пространство.

В другом конце комнаты, напротив двери, стоит письменный стол, тоже из темного дерева. Федерико сидит за ним. Вдоль стен тянутся книжные полки, но, кроме них, здесь ничего нет. В центре комнаты остается довольно обширное свободное пространство.

Я подхожу ближе к столу.

Четверо охранников стоят у стен, наблюдая за мной.

Остановившись в нескольких шагах от стола, я встречаюсь взглядом с Федерико.

— Вы хотели поговорить со мной.

— Да, — отвечает он.

Наступает тишина. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. За окнами послеполуденный солнечный свет освещает некоторые другие элегантные здания, составляющие обширный комплекс Морелли.

— Я не буду извиняться за то, что сделал, — говорит мистер Морелли.

— Я и не жду от вас этого. — Я выдерживаю его взгляд. — Я понимаю, почему вы меня ненавидите, и на вашем месте я поступила бы точно так же.

Кажется, он удивлен таким ответом. Но быстро приходит в себя и вместо этого протягивает через стол чековую книжку. Самый верхний чек подписан, но сумма не указана.

Я поднимаю брови в немом вопросе.

— Заполни его, — говорит он.

— Зачем?

— Потому что я хочу, чтобы ты ушла. — Он кивает в сторону чековой книжки. — Так что внеси любую сумму, какую захочешь, забери деньги и отправляйся, куда захочешь, чтобы начать новую жизнь.

Мой ответ незамедлителен.

— Нет.

Он прищуривает глаза.

— Подумай хорошенько, прежде чем отказываться.

— Мне не нужны деньги. Ответом всегда будет "нет".

— Ты действительно откажешься от возможности жить настоящей жизнью, ни о чем не беспокоясь?

С моих губ срывается смех.

Взгляд Федерико становится жестче.

— Прошу прощения, — говорю я. — Я не хотела вас обидеть. Просто... У меня теперь есть настоящая жизнь. Здесь. С Рико.

— Это незаполненный чек. Незаполненный чек может купить тебе другую жизнь. Подальше от всего этого насилия и смерти.

— Мистер Морелли, — начинаю я, чувствуя, что мое терпение на исходе. — Не имеет значения, что вы мне предложите. Я никогда не оставлю Рико.

Я ожидаю, что он разозлится. Или хотя бы расстроится. Но он только задумчиво склоняет голову набок.

Стоя по другую сторону стола, я просто смотрю на него решительным взглядом.

— Почему? — Наконец спрашивает Федерико. В его голосе звучит неподдельное любопытство. — Почему ты отказываешься от этих денег? И почему ты терпела пытки от рук своих бывших коллег вместо того, чтобы выдать местонахождение Энрико?

И снова мой ответ незамедлителен.

— Потому что я люблю его.

Клянусь, на кратчайшее мгновение я вижу, как на его губах появляется улыбка. Но затем на его лице снова появляется суровая маска, и он окидывает меня оценивающим взглядом.

— Я не доверю кому попало своего единственного внука и наследника, — заявляет он.

Вздернув подбородок, я просто смотрю на него в ответ.

— Но если ты сможешь проявить себя в бою с четырьмя моими элитными охранниками, — продолжает он и указывает запястьем на четверых мужчин, стоящих у стены. — Возможно, я передумаю.

Он смотрит на меня так, словно ждет, что я возражу. Но я не возражаю. Вместо этого я просто отхожу от стола и выхожу на середину комнаты.

— Не сдерживайтесь, — говорит мистер Морелли своим охранникам по-итальянски. — Я хочу посмотреть, из чего она на самом деле сделана.

— Думаю, это разумная стратегия, — отвечаю я на безупречном итальянском. — Поскольку в противном случае было бы трудно оценить мои навыки.

На его лице отражается шок.

Это настолько приятно, что на моих губах почти появляется победная ухмылка. Но мне, к счастью, удается подавить ее и сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты говоришь по-итальянски? — Спрашивает Федерико, все еще на прекрасном языке своих предков, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, — отвечаю я, тоже по-итальянски. — И по-русски. И по-китайски.

На долю секунды на его лице снова появляется подобие улыбки. Затем он машет рукой своим охранникам.

Они тут же набрасываются на меня.

Я уворачиваюсь от первого кулака, разворачиваюсь и наношу удар тыльной стороной ладони в живот второму охраннику. Из его груди вырывается резкий вздох. Я замахиваюсь ногой, отчего третий отскакивает назад. Затем я вскидываю предплечье, блокируя удар четвертого.

Боль пронзает мои кости, когда его кулак врезается мне в руку, но я уже снова двигаюсь.

Швы на моих ранах врезаются в кожу, когда я извиваюсь, уворачиваюсь, бью руками и ногами, но не обращаю внимания на вспышки боли. Потому что я настроена на победу. Я не просто хочу продемонстрировать свои способности, я намерена одержать верх.

Я наношу несколько ударов руками и ногами, от которых охранники отшатываются назад и начинают задыхаться. И мне удается не дать им схватить меня.

Но даже несмотря на то, что меня всю жизнь готовили как элитного убийцу, я не могу одновременно вырубить четверых взрослых мужчин, которые не только на целую голову выше меня, но и весят примерно на сто фунтов больше. К тому же, у них есть собственная элитная подготовка.

Однако я отказываюсь проигрывать.

Делая ложный выпад вправо, я уклоняюсь и поворачиваюсь в другую сторону, одновременно выхватывая пистолет, который спрятан у охранника под пиджаком.

Одним плавным движением я выпрямляюсь и направляю пистолет прямо в голову мистера Морелли.

— Не надо, — рявкаю на трех других охранников, которые тут же тянутся к своему оружию.

В глазах Федерико, наблюдающего за мной, мелькают удивление и немалое любопытство.

— Скажите им, достать свое оружие и отбросить его к другой стене, — говорю я ему.

Он наблюдает за мной еще несколько секунд, а затем кивает своим охранникам.

Раздается слабый скрежещущий звук, когда охранники выполняют приказ, отбросив пистолеты к другой стене.