— Спасибо, — говорит Изабелла, с трудом сглатывая. — Что поделился этим местом со мной.

Я не могу заставить свой язык работать, поэтому просто киваю.

Долгое время мы просто стоим возле пруда, бок о бок. Наблюдая за звездным сиянием вверху и внизу. Слушая жужжание насекомых и шелест листьев. Вдыхая аромат распускающихся ночных цветов.

Я знаю, что и так уже сказал слишком многое. Показал ей слишком многое. Был с ней слишком откровенен. Снова. Но я все равно не могу остановить себя и задаю еще один вопрос.

Не сводя глаз с пруда, я прерывисто вздыхаю.

— Тебе когда-нибудь казалось, что каждый, кто смотрит на тебя, точно знает, кто ты такая, но когда ты остаешься наедине с собой, все, что ты можешь делать, это просто смотреть на свое отражение в зеркале и удивляться, как, черт возьми, тебе удалось всех одурачить?

— Потому что они видят только тщательно выстроенный фасад, который ты им показываешь, а на самом деле ты понятия не имеешь, кто ты такой, — заканчивает она, не сводя глаз с темной воды перед нами.

Дрожь пробирает меня до глубины души от того, насколько точными оказались ее слова.

— Да.

— Да, — вторит она.

Я больше ничего не говорю. Потому что не могу. И знаю, что она тоже не может.

Так что мы просто стоим там.

И смотрим на звезды.

Изабелла

Поскольку Руки Мира находятся в штате, мне приходится проверять свои сообщения каждый день, а не пару раз в неделю. Вчера новостей не было. Надеюсь, сегодня тоже не будет.

Проходя по этой захудалой части города, я бросаю взгляд на высокое здание, расположенное вдоль левой стороны улицы. По другую сторону от него находится заросший парк. Еще два дня назад я и понятия не имела об этом. Его нет ни на одной из карт, а проход между этим зданием и другим настолько узок, что его даже нельзя назвать тропинкой.

Мой взгляд устремляется на дорогу, находящуюся справа от меня. Это всего в двух кварталах от того места, где я храню свою дорожную сумку.

Сначала я подумала, что именно поэтому Рико привел меня сюда. Потому что он каким-то образом узнал, где находится мое тайное убежище, и собирался поговорить со мной об этом. Я уже прикидывала, как нейтрализовать его и сбежать, но вместо этого он привел меня в тот парк.

Боль пронзает мою грудь короткой острой вспышкой.

Зачем ему понадобилось показывать мне этот парк? Зачем он поделился со мной этим местом и этими душераздирающе честными словами? Благодаря этому я на мгновение почувствовала себя настоящим человеком. И в этот момент я больше не чувствовала себя одинокой. Я почувствовала, что нашла кого-то, кто действительно видит меня такой, какая я есть на самом деле.

Но потом этот момент закончился. И теперь я чувствую себя еще более опустошенной, чем раньше.

С огромным усилием я стараюсь не давать волю чувствам, терзающим мое сердце, и вместо этого сосредотачиваюсь на своей задаче. Мне нужно знать, добрались ли Руки Мира до города.

Открыв замок на двери, я проскальзываю внутрь и снова закрываю ее за собой. Ржавый молоток издает металлический скрежет, когда я отодвигаю его ботинком, пересекая комнату. Я быстро отпираю висячий замок на ящике и открываю его.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я включаю телефон.

Одно новое уведомление.

На меня будто вылили ведро ледяной воды.

Блять.

Отсутствие новостей — это хорошо. А вот если новости есть, значит, они плохие.

Собравшись с духом, я открываю приложение.

Их заметили. Здесь.

Я нажимаю на встроенную ссылку, которая открывает карту с красной точкой на ней. Я смотрю на эту точку. Это небольшой городок всего в нескольких милях отсюда.

Закрыв карту, я возвращаюсь к сообщению.

Сегодня (пятница) в 07.34.

А это значит, что их заметили в этом городке сегодня утром. С тех пор прошло уже более двенадцати часов.

Сообщение заканчивается еще одной встроенной ссылкой, состоящей из одного слова.

Фото.

Я нажимаю на него.

На моем экране появляется слегка зернистая фотография, которая, похоже, сделана у банкомата. На ней изображена женщина лет шестидесяти. Но за ее плечом, через дорогу от банкомата, по дороге идут два человека.

У меня пересыхает во рту.

Блять.

Это действительно они.

Я поспешно отправляю ответ 'Получено', а затем бросаю телефон обратно в сумку. Теперь мне больше не придется его проверять. Если они были в том городке сегодня рано утром, то их появление в этом городе — лишь вопрос времени.

Отныне мне придется все время оставаться в Блэкуотере. Больше никаких поездок в город. Никаких походов в рестораны за пределы города. Все свое время я теперь буду проводить либо в кампусе на занятиях, либо в своей квартире в жилом районе. Больше нигде.

Поднимаясь на ноги, я уже собираюсь снова захлопнуть крышку, но не решаюсь.

Несколько секунд я просто смотрю на груду оружия в спортивной сумке.

Если я принесу его в кампус, это привлечет внимание. Особенно если об этом узнают сотрудники университета или Рико. Но с другой стороны, это может оказаться решающим фактором для моего выживания.

А выживание важнее всего.

Поэтому я наклоняюсь и хватаю пистолет вместе с двумя запасными магазинами, после чего снова закрываю ящик. Затем я спешу обратно к своей машине.

Но как только я завожу ее, меня охватывает новая волна нерешительности. И на этот раз по совершенно нелепой, нелогичной причине.

Ожерелье. Это мой последний выезд в город, и я не появлюсь здесь еще несколько недель. Возможно, даже несколько месяцев. И я просто… Мне просто нужно еще раз взглянуть на это ожерелье. Чтобы по-настоящему запечатлеть его в памяти. И то, что могло бы быть, если бы все было по-другому.

Заехав на другую парковку, я быстро останавливаю машину, а затем иду как можно быстрее к магазину, не привлекая внимания. Я знаю, что веду себя глупо. Что подвергаю себя неоправданному риску, задерживаясь в городе дольше, чем это необходимо. Но я просто… Мне просто нужно его увидеть.

Сегодня вечер пятницы, поэтому улицы заполнены людьми в модной одежде, направляющимися в различные бары и ночные клубы. Я пробираюсь сквозь них, чувствуя, как гулко стучит сердце в ушах, пока, наконец, не добираюсь до большой стеклянной витрины.

Кажется, что весь мир на секунду замирает, когда я смотрю на витрину в центре. Болтовня и музыка смолкают. Движущиеся люди замирают на полушаге. Сам воздух замирает.

Потому что ожерелье уже продано.

Трещины в моем сердце разрастаются.

Ну, конечно. Конечно, оно уже продано. Потому что Вселенная снова издевается надо мной, мучает меня всем, чего я не могу иметь.

Горечь и душевная боль сжимают мне горло, когда я еще секунду смотрю на пустую витрину с украшениями. Затем я с силой проглатываю все эти эмоции и ухожу.

Это не имеет значения. Это было всего лишь ожерелье. И вообще, приходить сюда было глупо.

Мне приходится напоминать себе, что нельзя топать ногами, как капризный ребенок, пока я иду обратно к машине. Мне так горько и досадно за себя, что я почти скучаю по этому. Скучаю по этому слабому чувству. Но, к счастью, вся жизнь, проведенная в качестве наемного убийцы, приводит к чувствам, которые не могут быть омрачены временным гневом.

На полпути к машине у меня покалывает затылок.

Мое сердце подскакивает к горлу, но я заставляю себя продолжать идти нормально.

За мной следят.

Я прокручиваю в уме карту этих улиц в поисках подходящего места. Если я правильно помню, через две улицы слева от меня есть узкий переулок между двумя ресторанами. Он достаточно уединенный, чтобы обеспечить некоторую приватность, но не настолько изолирован, чтобы там было совсем пусто.

Повернув налево, я направляюсь к нему.

Глаза, которые, как мне кажется, буравят мою спину, следуют за мной.

Завернув за угол, я бегу вниз по улице, чтобы увеличить расстояние между нами. Прикинув, что мои преследователи тоже должны дойти до угла, я снова сбавляю темп.