Благодаря тому, что у меня есть преимущество, я дохожу до следующего поворота почти раньше, чем они огибают первый.

Как я и предполагала, он выводит меня в узкий переулок между двумя ресторанами. Здесь темно и пустынно, а запах еды доносится из металлического вентиляционного отверстия, вделанного в кирпичную стену. Я бегу к нему.

Подпрыгнув, я хватаюсь за вентиляционное отверстие и забираюсь на крышу. Используя приподнятый край в качестве укрытия, я ползу по плоской каменной крыше обратно к выходу из переулка, через который пришла.

Снизу доносятся слабые шаги.

Они останавливаются, дойдя до того места, где я была раньше. Затем один направляется дальше по переулку. Через несколько секунд вторая пара шагов делает то же самое.

Я быстро переваливаюсь через край крыши и спрыгиваю вниз.

В тот момент, когда мои ноги касаются земли, мужчина, стоящий на полпути к переулку, резко оборачивается и направляет пистолет в мою сторону.

Но второй мужчина опаздывает, потому что мой пистолет уже упирается ему в затылок, прежде чем он успевает повернуться ко мне.

— Не надо, — предупреждаю я, когда его рука опускается туда, где, как я знаю, он прячет свой пистолет.

Он замирает, слегка разведя руки в стороны. Он знает, что я могу и выстрелю в него, если он попытается что-нибудь предпринять.

— Привет, Анна, — говорит мужчина, стоящий на полпути к переулку, его проницательные карие глаза устремлены на меня, пока он продолжает разглядывать меня из-за дула своего пистолета.

Анна — так меня звали в то время, когда Руки Мира узнали, что Рико все еще жив.

— Дерек, — отвечаю я.

Так его звали до того, как мне пришлось бежать. Я понятия не имею, сменил ли он его с тех пор. Но это и не важно. Все равно ни одно из имен не является настоящим.

— Я предлагаю тебе опустить оружие и добровольно пойти с нами, — говорит Дерек твердым голосом.

Когда я видела его в последний раз, у него были волнистые каштановые волосы. Теперь его волосы подстрижены в военном стиле. Но они все еще темные, так что я полагаю, что он их не красил. Ему за сорок, и за эти годы я несколько раз участвовала в миссиях вместе с ним. Он хорош. Но самое главное, он — безжалостен. Если бы я сделала так, как он говорит, и пошла добровольно, он бы все равно меня пытал.

— Советую тебе опустить оружие, пока я не прострелила Себастьяну голову, — парирую я.

Себастьян, или как там его сейчас зовут, даже не вздрагивает. Он выше меня, и ему за тридцать. Он не такой откровенно жестокий, каким может быть Дерек, но он достаточно опасен, и я не хочу, чтобы он приближался ко мне с набором инструментов. Поэтому я крепко прижимаю пистолет к прямым светлым волосам.

— Если ты выстрелишь в него, то потеряешь свой живой щит, — говорит Дерек. — А это значит, что я смогу выстрелить в тебя.

Он, конечно, прав. Поэтому я ничего не отвечаю.

На несколько секунд тишина окутывает переулок, как саван смерти. Ее нарушает только гудение вентиляционного отверстия.

— Где он? — В конце концов спрашивает Дерек.

— Где кто? — Отвечаю я.

— Не прикидывайся дурочкой, Анна. Это ниже твоего достоинства.

Я просто молча смотрю на него в ответ.

— Где Энрико Морелли? — Наконец рычит он.

— Я не знаю.

— Конечно, знаешь. Именно поэтому ты здесь, не так ли? Ты пришла исправить свою ошибку в надежде, что мы оставим тебя в живых, если ты закончишь работу сейчас.

Я ничего не подтверждаю и не отрицаю.

В глазах Дерека мелькает нетерпение.

— Где он?

Я просто продолжаю молча наблюдать за ним.

— Вот что я тебе скажу, — начинает он. — Если ты сообщишь мне местонахождение Энрико Морелли, я замолвлю словечко перед Мастером. Я даже попытаюсь убедить его пропустить сто дней пыток перед твоей казнью.

— Какое щедрое предложение.

— Именно.

— Но я все равно вынуждена отказаться. Потому что я не знаю, где он.

— Лгунья.

С улицы за моей спиной доносятся голоса.

Меня охватывает облегчение. Наконец-то.

— ПОЖАР! — Кричу я во всю глотку. — Помогите! Там пожар!

Люди на улице издают тревожные крики. Через секунду раздаются тяжелые шаги, и они мчатся ко мне.

Из горла Дерека вырывается рычание, и он начинает пятиться по переулку.

— Ты еще поплатишься за это, Анна. За свое предательство и за те шесть лет, что ты скрывала его.

Я не утруждаю себя ответом. Вместо этого я толкаю Себастьяна вперед и выбегаю из переулка за секунду до того, как в него вбегает толпа людей с намерением помочь потушить мой фальшивый пожар.

Пряча пистолет, я мчусь по улицам к своей машине, прежде чем Дерек и Себастьян смогут напасть на мой след.

Всю обратную дорогу до Блэкуотера мое сердце бешено колотится в груди.

Только когда я снова запираю за собой дверь квартиры, мой бешеный пульс немного замедляется. Если я останусь в Блэкуотере, со мной все будет в порядке. Теперь, когда они нашли меня, они предположат, что я уберусь к черту из этого города и этого штата как можно быстрее. Им даже в голову не придет, что я рискну остаться здесь, раз уж они знают, где я.

Так что я останусь в Блэкуотере. И все будет хорошо.

Я повторяю про себя эти два предложения снова и снова, пока стою в темноте, прислонившись лбом к запертой двери.

Как только мне удается хотя бы наполовину поверить в это, я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь. Я щелкаю выключателем возле двери. Теплый свет заливает мою квартиру.

Я резко вдыхаю и выхватываю пистолет, когда замечаю на кухонном столе небольшую коробочку. Думая, что это может быть бомба, я медленно иду вперед. Но я знаю, что это всего лишь паранойя, что я слишком напряжена после столкновения с Руками Мира, потому что коробочка слишком мала, чтобы быть бомбой.

Положив пистолет на стол, я слегка наклоняюсь вперед и изучаю крошечную коробочку. Она темно-синего цвета, размером не больше моей ладони, с белой ленточкой, перевязанной вокруг.

Очень осторожно я развязываю ленту и поднимаю крышку.

Сверху лежит записка.

Я видел, как ты смотрела на него, и согласен. Оно действительно будет отлично смотреться на тебе. Рико.

Из моей груди вырывается натянутый смех, полный одновременно раздражения и облегчения. Конечно, это дело рук Рико. Кто еще мог вот так вломиться в мою квартиру и оставить на моем столе странную коробочку?

Проведя рукой по волосам, я глубоко вздыхаю и, протянув руку к записке, аккуратно отодвигаю ее в сторону. Затем, заглянув в коробочку, я пытаюсь понять, какую зловещую игру затеял Рико. Учитывая наш недавний разговор по телефону, это, скорее всего, пара миниатюрных наручников.

Записка выскальзывает у меня из пальцев в тот момент, когда я откладываю ее в сторону.

Она порхает вниз и падает на стол, а я просто стою и смотрю в коробочку.

На маленькой синей подушечке лежит серебряное ожерелье.

То самое ожерелье.

Я прерывисто вздыхаю, протягиваю руку и провожу пальцами по изящной цепочке, а затем по маленькому серебряному кружку, на котором выгравирована надпись "Изабелла".

Из моего горла вырывается всхлип.

Осторожно взяв ожерелье, я поднимаю его вверх. Оно поблескивает в теплом свете лампы над головой.

Пошатываясь, я подхожу к стойке и протягиваю руку, чтобы не упасть. Но этого недостаточно.

Мои колени подгибаются, и я сползаю по столешнице вниз, пока не падаю на пол. Прижимаясь спиной к дверце шкафа позади меня, я подтягиваю колени к груди, и из моей груди вырывается еще один неистовый всхлип.

Я крепче сжимаю ожерелье, прижимая его к сердцу. Как будто это может каким-то образом помешать ему разбиться вдребезги у меня под ребрами.

Из меня вырывается еще одно сдавленное рыдание.

Я прикрываю рот другой рукой.

Мои плечи трясутся. Все мое тело дрожит.

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так плакала.

Но сейчас я плачу.

Я плачу так сильно, что у меня болит грудь и немеют руки. Я плачу до тех пор, пока не начинаю бояться, что никогда не смогу собрать все свои осколки воедино. Я плачу до тех пор, пока не перестаю что-либо чувствовать.