Она сжимает пальцы в кулаки на столе, и с ее губ срывается еще один стон. Ее бедра двигаются, и она пытается сильнее прижаться своей киской к моей руке.

Я хватаю ее за бедро, заставляя оставаться на месте.

— Что я только что сказал?

В ответ я слышу лишь стон, когда перекатываю ее клитор между пальцами.

Ее дыхание становится все тяжелее, когда я ласкаю ее клитор, пока она не начинает извиваться на столе. Я ухмыляюсь. Мне нравится видеть ее такой. Видеть, как она тяжело дышит, стонет и извивается от удовольствия, которое я могу извлечь из ее совершенного тела. От всего, что я могу заставить ее почувствовать.

— Рико, — выдыхает она.

Я знаю, что она уже на грани, но пока не позволяю ей переступить ее.

— Да, Изабелла?

По ее телу пробегает сильная дрожь. Так часто бывает, когда я произношу ее имя. И мне нравится видеть это даже больше, чем то, как она извивается.

Вместо ответа она просто сжимает пальцы на столе и прерывисто дышит. Я продолжаю мучить ее, пока она не пытается снова.

— Рико, — повторяет она.

— Да, Изабелла?

— Пожалуйста, — заикается она. Все ее тело практически вибрирует от сдерживаемого желания.

Из моего горла вырывается мрачный смешок. Потому что мне также нравится слушать, как она умоляет.

Я убираю руку с ее клитора и вместо этого обхватываю другое бедро. Крепко сжав, я приподнимаю ее попку, чтобы лучше дотянуться до ее киски.

Она скулит, лежа на столе, когда я провожу своим твердым членом по ее мокрому входу. Я делаю это снова, просто чтобы еще немного помучить ее.

Затем я ввожу в нее свой член.

Она отрывает голову от стола и издает стон, когда я глубоко погружаюсь в нее. Я слегка выхожу, а затем снова врезаюсь в нее. С ее губ срывается еще один стон.

Все еще крепко держа ее за бедра, я ускоряю темп.

И, как она и просила, стена дрожит, когда стол врезается в нее с каждым ударом.

Я врываюсь в нее. Она извивается на столе и стонет все громче, ощущая нарастающее наслаждение. И это чувство наполняет меня. Черт возьми, мне нравится наблюдать, как она извивается от удовольствия.

Стол с глухим стуком ударяется о стену, когда я трахаю ее.

Ее грудь вздымается, и она все быстрее сжимает и разжимает кулаки. Она прижимается лбом к столу, и с ее губ срываются жалобные стоны.

Я врезаюсь в нее.

Она ахает.

Ее влагалище сжимается вокруг моего члена, ее внутренние стенки трепещут, а по телу прокатывается разрядка.

Я продолжаю сжимать ее бедра, продлевая ее оргазм, а сам продолжаю врезаться в нее, пока тоже не достигаю кульминации.

Стон вырывается из глубины моей груди, когда я кончаю в нее.

Удовольствие рикошетом проносится по всему моему телу.

Боже, я мог бы заниматься этим каждый день. Я мог бы проводить с Изабеллой каждый день до конца своей жизни. Играть в глупые игры, в которых я проиграю, трахать друг друга до беспамятства, смеяться и дразнить друг друга, есть вафли и просто жить.

Прошедшая неделя, пока она восстанавливалась после травм, была подобна сказке. Казалось, что время остановилось, и вокруг не существовало ничего, кроме нас двоих.

Но скоро она полностью поправится.

И что в итоге с нами будет?

Изабелла

Половицы тихо скрипят, когда я шагаю по комнате из стороны в сторону. Вокруг меня в доме царит благословенная тишина. Кейден и Джейс, по-видимому, на занятиях или чем там еще они занимаются в середине обычного буднего дня. А Рико ушел за едой. Я благодарна за это, потому что вот уже неделю внутри меня с каждым днем нарастает сильная паника.

Запустив пальцы в волосы, я снова шагаю по гладким половицам, в то время как пульсирующая паника в моей груди достигает критического уровня.

Потому что эти полторы недели были лучшими десятью днями в моей жизни.

Мне нравится быть здесь. Нравится читать разные книги. Нравится играть в настольные игры. Нравится наблюдать за тем, как Рико дурачится со своими кузенами. И я тоже люблю дурачиться с ним. Мне нравится слышать его смех. Нравится наблюдать, как его глаза искрятся озорством. Нравится слышать его стоны и видеть, как наслаждение заливает его черты, когда мы трахаемся. Нравится проводить с ним время. И мне кажется, я люблю... его.

Весь воздух вылетает из моих легких, когда эта последняя мысль проносится в моем мозгу.

Пошатываясь, я делаю шаг в сторону и тяжело опускаюсь на кровать. Матрас подо мной прогибается. Я просто смотрю на стену перед собой, чувствуя сильное потрясение.

Я люблю Рико Морелли.

От осознания этого в моей груди разливается тепло, и меня охватывает прилив надежды. Я хочу такой жизни. Хочу его. Отчаянно. Я хочу этого так сильно, что у меня щемит в груди. И на мгновение я позволяю себе поверить, что могу это получить. Что все это может быть реальным. Что мы можем быть реальными.

Но тут на меня снова обрушивается жгучая паника.

Я была частью группы, убившей его родителей.

И даже если он сможет каким-то образом полюбить меня, несмотря на это, я все равно останусь ходячим смертным приговором. Руки Мира никогда не перестанут охотиться за мной. Они будут преследовать меня до самого края земли, потому что, если они оставят мое предательство безнаказанным, это может привести к новым случаям неповиновения среди других членов культа. А это значит, что все близкие мне люди всегда будут в опасности.

Если я останусь с Рико, Руки Мира так просто не отстанут от него. Для него это будет смертным приговором.

И какое тогда вообще у нас может быть будущее?

Ответ прост.

Никакого.

Потому что у меня никогда не будет нормальной жизни. И уж точно не с мужчиной, которого меня послали убить. С невероятным мужчиной, который видит мою душу насквозь и понимает меня так, как никто другой. С тем, кто понимает, каково это — чувствовать себя одиноким, даже когда тебя окружают люди. С человеком, который поймал безжалостную лживую убийцу и дал ей почувствовать, что такое настоящая жизнь. И это то, что я буду лелеять до конца своих дней.

Рыдание вот-вот вырвется из моего горла, поэтому я закрываю рот и с трудом сглатываю.

Не могу поверить, что я чуть не убила его. Не могу поверить, что чуть не погасила лучезарный свет, которым является Рико Морелли.

Вскочив на ноги, я сжимаю руку в кулак и принимаю решение.

Я должна убедиться, что он выживет.

Несмотря ни на что, я должна сделать так, чтобы Рико остался жив.

В тот момент, когда я принимаю решение, меня охватывает чувство умиротворения. Чувство абсолютной ясности. Так и должно быть. Именно так все и должно закончиться. Потому что теперь я точно знаю, что моя любовь к нему выше, чем моя потребность в выживании.

Я подхожу к черной спортивной сумке, лежащей на полу. К своей сумке. Еще один приступ боли пронзает мое сердце, когда я думаю о том, что Рико просто отдал мне ее, оружие и все остальное. Он доверял мне настолько, что не боялся, что я использую это против него.

Отбросив все эти эмоции, я достаю свой защищенный мобильный телефон и включаю его. Может, он и сильно зашифрован и на нем установлен заблокированный номер, о котором никто не знает, но я все равно знаю все их номера. Введя нужный, я нажимаю кнопку набора и подношу телефон к уху.

Проходит пять гудков, прежде чем человек на другом конце провода берет трубку. Однако он ничего не говорит. Вполне ожидаемо.

— Это я, — говорю я.

Проходит еще несколько секунд тишины. Затем на другом конце провода раздается голос Дерека.

— Анна. Ну, разве это не сюрприз?

— Я хочу заключить сделку.

Снова воцаряется молчание. Затем он отвечает:

— Уже слишком поздно для этого. Твое предательство привело к тому, что Мастер оказался в затруднительном положении. Что бы ты ни делала, как бы ни пыталась торговаться, тебя ждет сто дней пыток, а затем казнь.