— Пожалуйста, — прошептал я, приблизившись к её губам.

Отрицательно качая головой, Руби сглатывает, прежде чем прошептать в свою очередь:

— Твои садистские бредни меня не забавляют, Кейд…

— Лгунья... — обвинил я её, потеревшись своим носом о её.

Её глаза теряются в глубине моих, и я там много чего могу прочитать. Конечно, это её забавляет.

— Встретимся внизу в двадцать три часа, сокровище, — говорю я ей, как раз перед тем, как уткнуться лицом в ложбинку у неё на шее, чтобы насладиться её запахом.

Я слышу, как её дыхание учащается, а затем она шепчет:

— Ладно. Уговорил...

Я рисую улыбку на её коже, довольный мыслью, что она потворствует своим собственным порокам. Я знал это. Да, я знал, что за этим маленьким женским личиком на самом деле скрывается настоящая психопатка. Боже мой, она так похожа на меня…

РУБИ

(MONSTER – UNDREAM)

Стоя спиной к двери проклятого подвала, я вижу женщину, чей рот заклеен куском скотча, более того, она привязана к стулу.

Глядя на неё я скрещиваю руки на груди. Её лицо... милое... она совсем не похожа на грёбаную преступницу-педофилку. Её лицо не повреждено, а вот кожа на предплечьях, крепко привязанных к подлокотникам, в значительной степени изуродована. Из её ран всё ещё течёт свежая кровь, порезы большие и глубокие, такие, что кажется Кейд нанёс их топором.

При виде этого зрелища меня охватывает тошнота, но я проглатываю её.

Подобно хищнику, Кейд с ножом в руке кружит вокруг своей новой жертвы, готовый сожрать её целиком. Его хихиканье в углу передаёт эйфорию, которая движет им в этот момент. Я не уверена, что чувствую то же самое. По правде говоря, столкновение лицом с жестокими, безжалостными людьми, вероятно, облегчило бы мне задачу. Но она... она, кажется, прекрасная мать семейства. Из тех, кто каждое утро готовит завтрак своим детям перед тем, как отвезти их в школу, и всегда с улыбкой.

Её голубые глаза, светлые волосы и миленькое платье в цветочек... чёрт, она, как будто, вышла прямо из сериала «Отчаянные домохозяйки». Да, только ... всем хорошо известно, что под видом идеальных женщин эти самые «домохозяйки» скрывают очень серьёзные секреты. Это осознание слегка закаляет меня, и мои руки ослабевают, чтобы упасть вдоль боков. Тем не менее, я не уверена, что хочу быть свидетелем такой бойни.

Нет, я не хочу этого.

Покачав головой, я поворачиваюсь на каблуках, но твёрдый голос Кейда останавливает меня:

— Руби.

Мои глаза закрываются. Я должна сказать, что его властный тон всегда оказывает на меня такое действие, тем не менее... Господи, я не могу этого видеть.

— У меня болит голова, — лгу я, пытаясь немного смягчить его.

Его гортанный смех эхом отдаётся у меня за спиной.

— Дофамин вылечит всё без проблем, — небрежно добавляет он.

Я закатываю глаза, затем снова возвращаю свой взгляд на происходящее. Женщина смотрит на меня, её глаза пусты от всех эмоций, как будто она поставила свой мозг на паузу. После почти трёх дней бесконечных пыток, я полагаю, её тело привыкло к боли.

Моя человечность берет верх, поэтому я говорю:

— Я думаю, тебе следует пощадить её. Просто... я не знаю....

Мои руки делают широкие жесты, а веки опускаются.

— Заставь её пообещать, что она больше никогда не вернётся к этому, а?

В отчаянии я пытаюсь воззвать к совести Кейда. Потому что теперь я знаю, что она у него есть.

— М-м-м... — задумался он, слегка надув губы.

Его свободная рука ложится на подбородок, его зрачки поднимаются к потолку, как будто на нём написан ответ, затем он пожимает плечами.

— Нет, — говорит он неодобрительно качая головой.

Я вздрагиваю. Чего я ожидала?

— Серьёзно, Руби, — озадаченно рычит он. — Ты достаточно хорошо осведомлена, чтобы знать, что хищник никогда не меняется, верно?

Из меня вырывается нервный смешок.

— О да, особенно с тех пор, как познакомилась с тобой, — слегка презрительно фыркнула я.

Я подношу руку ко рту, чтобы скрыть улыбку, которую я не должна позволять себе показывать при таких обстоятельствах. Кейд смотрит на меня, его бровь выгибается, затем, указывая указательным пальцем на причину нашего «спора» и в конце концов выплёвывает:

— Если эта шлюха и выберется отсюда, то только потому, что мне придётся избавиться от её трупа.

Я набираю воздух полной грудью, чтобы выдохнуть. Когда я ослабляю давление, мои глаза устремляются на него.

— Хорошо, — буркнула я. — Но ты не имеешь права заставлять меня смотреть.

С этими словами я поворачиваюсь к ним спиной во второй раз. Мои пальцы сжимают ручку двери, но я вспоминаю, что дверь закрыта. Раздражённая, я делаю вдох, затем быстрым движением поворачиваюсь лицом к Кейду. Между его пальцами уже висит связка ключей, он размахивает ею передо мной с забавной усмешкой.

— Попробуй забери их, — бросает он мне вызов.

Положив одну руку на бедро, я закатываю глаза:

— Серьёзно, сколько тебе лет? Пять?

Его улыбка становится шире, и хотя мне нравится это видеть, я не смягчаюсь. Не может быть и речи о том, чтобы я предоставила ему то, что он ожидает от меня.

— Я не заставляю тебя оставаться, сокровище, — добавляет он, размахивая ключами, вызывая их звон. — Только... если ты действительно хочешь выбраться отсюда, тебе нужно подойти ко мне.

Поначалу подозрительная, я отступаю и делаю шаг к нему. Ладно. Когда я встаю напротив Кейда, он впивается своими тёмными глазами в мои. Коротким кивком он затем побуждает меня схватиться за связку ключей, поэтому я поднимаю руку в её направлении, но он внезапно делает её менее доступной для меня.

Моя грудь нервно вздымается, эта маленькая игра совсем не доставляет мне удовольствия.

— Ты что, издеваешься надо мной?

Появляется его пресловутая ямочка, и я заставляю себя не позволять себе расслабиться. Потому что я знаю, что за этой милой улыбкой скрывается воплощённое извращение. В очередной раз я пытаюсь достать ключи в небольшом прыжке, но Кейд полностью вытягивает руку в воздухе, чтобы помешать мне.

Я пыхчу, ворчу, затем в знак отречения снова поворачиваюсь, твёрдо решив укрыться в соседней ванной. Неудивительно, что он хватает меня за бёдра, моя спина врезается в его торс, и я вздрагиваю от его прикосновения.

Теперь мы оба стоим позади женщины, к которой он протягивает лезвие своего ножа, чтобы взъерошить волосы, покрывающие её затылок. Вершина её позвоночника открывается нам, Кейд с лукавым удовольствием медленно проводит по ней кончиком своего ножа. Легким нажатием, почти безболезненным, настолько оно мягкое, он разрезает её первый слой кожи, заставляя каплю крови стекать по её спине. Блондинка вздрагивает, но всё же не стонет. Мой восхищённый взгляд следует за линией, образованной красной каплей, которая постепенно скрывается под её платьем. Я провожу языком по губам, чтобы увлажнить их, и глубоко вздыхаю:

— Дерьмо…

Мои бёдра сжимаются, пытаясь сдержать внезапное возбуждение. Блядь... я, наверное, говорила это слишком много раз, но: я ненавижу этого человека.

— Это заставляет тебя намокать, сокровище? — Шепчет он мне на ухо.

Очень медленно я отрицательно качаю головой. Не очень убеждённый, Кейд отпускает пальцы, удерживающие моё бедро в плену, и позволяет им скользить по направлению к моему животу.

Указательным пальцем он делает маленькие круги на моей вздрагивающей коже, а затем приподнимает край моих трусиков. Я сжимаюсь, уже стыдясь того, что он может обнаружить, что я только что солгала ему. Мои веки закрываются, когда подушечка его пальца ласкает мои половые губы, прежде чем погрузить фалангу в мою киску. Я опускаю затылок на его грудь, в то время как его горячее дыхание отражается от кожи на моей шее.

— Я так и знал ... — бормочет он своим рокочущим голосом.

Мучительно глотая, я стараюсь удержаться на ногах. К счастью для меня, его рука освобождает меня. Только тут я выхожу из своего транса. Мои веки снова открываются, и я снова начинаю дышать. Гордый собой, Кейд обходит меня, теперь становится напротив женщины, а затем, протягивая мне свой нож, предлагает: