Я нажимаю на крошечную маленькую кнопку.

— Джеймс прибыл, — объявляет Гаррет, глядя на свои часы. — Погнали.

Его локоть тянется ко мне и я понимаю, что он хочет сопроводить меня до машины и без колебаний просовываю в него руку. Затем мы начинаем идти к выходу, когда я осмеливаюсь в последний раз оглянуться через плечо.

С всё ещё сжатой челюстью Кейд смотрит, как мы идём. Его Адамово яблоко перекатывается под его татуированной кожей, яростное сияние пробегает по радужной оболочке глаз, поэтому я прихожу к выводу, что близость между его братом и мной беспокоит его.

На моих губах появляется лёгкая усмешка. Его глаза убивают меня ещё больше, и, чёрт возьми, мне это нравится. Хотя и не должно.

РУБИ

(JEALOUSY, JEALOUSY – OLIVIA RODRIGO)

Когда седан паркуется перед огромным старинным особняком, мои глаза расширяются от удивления. Вау... я никогда не видела ничего подобного до сегодняшнего дня.

Сидя слева от меня, Гаррет говорит мне:

— Ну.

Его пальцы сжимаются, а между ними – бальная маска. Специально созданная для того, чтобы обнажать только нижнюю часть моего лица, она красная, украшенная небольшими блёстками. Отличное напоминание о моей сумке.

— Спасибо, — улыбаюсь я ему, понимая, что мне нужно её надеть.

Пока я этим занимаюсь, он кивает, а затем достаёт свою. Его чёрная, довольно простая, сделанная так, чтобы полностью закрыть его лицо.

Однако озадаченная, я спрашиваю:

— Почему мы должны их надевать?

— Условие вечера.

Естественно.

Не говоря больше ни слова, Гаррет выходит из салона и обходит машину, чтобы подойти и открыть мою дверь. Его рука тянется ко мне, я хватаюсь за неё и изо всех сил стараюсь выбраться из машины. Мелкие камешки на самом деле не помогают мне выпрямиться, но я могу рассчитывать на то, что мой друг будет держать меня прямо. Как только найден правильный баланс, я спрашиваю его в очередной раз:

— Ладно, — выдохнула я, наконец готовая его выслушать. — Теперь ты мне объяснишь?

Видя только синеву его глаз, я прищуриваю свои, как будто пытаюсь расшифровать его выражение сквозь маску. Напрасно.

— Бизнес. Недавно мы узнали, что кто-то ходит по нашим клумбам, — начал он загадочно. — Поэтому мы пришли сюда, чтобы получить как можно больше информации.

Не слишком довольная такими простыми объяснениями, я, тем не менее, не высказываю своего мнения.

— Твой наушник, — указывает мне Гаррет коротким кивком. — Включи его.

Я справляюсь с этим, незаметно нажимая единственную кнопку на нём и резким движением головы давая ему понять, что дело сделано.

— Хорошо.

Абсолютно спокойно, Гаррет предлагает мне свою руку, и я крепко держусь за неё, всё больше опасаясь споткнуться. Затем мы подходим к огромному крыльцу, увитому вьющимся плющом. Одна нога впереди другой, мы начинаем наше восхождение к двум охранникам, которые стоят перед открытой двойной дверью. Внутри меня ненадолго открывается большой зал. Я вижу, насколько высоки потолки, и особенно лепнину, которая их украшает. Восхитительно.

— Просто улыбайся, хорошо? — Незаметно шепчет мне Гаррет, когда мы как раз подходим к гориллам.

Не утруждаясь ответом, я улыбаюсь в знак приветствия. Столь же любезные, как тюремные ворота, они безучастно смотрят на нас, прежде чем один из них сухо говорит:

— Номера.

Без колебаний Гаррет говорит:

— Одиннадцать и двенадцать.

Я на мгновение остаюсь в замешательстве, не понимая, почему мы просто не даём ложных имён. Потом я вспоминаю маски. Да, анонимность, кажется, имеет первостепенное значение в этом месте.

Когда парень бросает на меня взгляд, я обнажаю зубы и показываю свою самую широкую улыбку, этим уничтожая выражение своего лица, полного сомнений.

Глядя на меня, он требует:

— Пароль.

Капля пота стекает по моей спине. Серьёзно? Чёрт, Гаррет... почему ты ничего не сказал мне, прежде чем подняться по этим грёбаным ступенькам! Всё ещё улыбаясь, я поворачиваю голову к Гаррету, который одновременно выдаёт:

— Она не говорит на нашем языке.

Я сдерживаю вздох облегчения. Ладно.

— Похоть, — говорит он гораздо спокойнее, чем я себя чувствую.

Без лишних слов второй парень отцепляет маленькую защёлку на заборе из красного шнура, который всё ещё отделяет нас от входа. Я стою прямо, пытаясь казаться непринуждённой в этом наряде, который, в конце концов, несмотря на свою неоспоримую красоту, далеко не удобен. Когда я собираюсь пройти через двери, один из двух мужчин протягивает передо мной руку, чтобы остановить меня. Затем он вытаскивает из-за пояса металлоискатель.

— Не двигайся.

Настороженная, я бросаю взгляд через плечо на Гаррета, который тоже проходит эту процедуру. Машина издаёт неприятный звук, здоровяк останавливает её на уровне моей груди. Я смотрю на него, ожидая вердикта, затем он приглашает меня двигаться дальше:

— Добро пожаловать в «Роскошь».

Проходя мимо дверей, я теперь спокойнее знакомлюсь с окрестностями более подробно. Повернувшись на каблуках, я улыбаюсь, заметив, что Гаррет приближается ко мне. Мои глаза продолжают своё созерцание холла. Внимательно, шокированная, я анализирую каждую деталь огромной фрески.

Вежливо потянув меня за собой, мой друг знаком велит мне следовать за ним во вторую комнату. Тем не менее, мои разбегающиеся глаза всё ещё не покидают вестибюль. Я не могу отвести глаз от великолепных фресок, и Гаррет резко напоминает мне о задании, возвращая меня к нему.

— Прости, — извиняюсь я на одном дыхании.

Передо мной – огромный зал для приёмов со шведским столом, пирамидами шампанского и множеством белых диванов, по большей части уже занятых. Все в масках, так что я действительно права: никто не раскроет свою личность в течение вечера. Все эти люди олицетворяют похоть, богатство... короче говоря, ничего удивительного в частной вечеринке.

— Оставайся в углу, я вернусь через пять минут, — заявляет Гаррет. — Мне нужно найти какую-нибудь информацию.

Я молчу и он добавляет:

— Если кто-нибудь пойдёт подыграй. Кейд поможет тебе, если что-то пойдёт не так.

И снова я молчу лишь утвердительно кивая.

Как и ожидалось, он уходит. Я вижу, как он отходит в сторону, направляясь к группе людей, одинаково излучающих свой статус и богатство. Затем он начинает разговор с худощавым мужчиной лет пятидесяти с безупречной причёской. Его маска фиолетового цвета, как и его винтажный костюм.

Я остаюсь одна, пританцовывая одной ногой. Моя рука скользит к бедру, и у меня возникает соблазн прикоснуться к лежащему там пистолету, чтобы успокоиться, но я сдерживаюсь, опасаясь, что кто-то может заметить. Мои пальцы, наконец, хватаются за мой браслет. Несколько неловко, я перебираю его, когда в моем ухе раздаётся голос:

— Тебе нравится платье, сокровище?

Удивлённая, я вспоминаю о наличии гарнитуры. Положив на неё незаметный палец, я шепчу:

— Видела и лучше.…

Гордая тем, что позволила ему поверить, что его вкусы не похожи на мои, я улыбаюсь, уже уверенная, что он никогда этого не узнает. И…

— Твоя улыбка говорит об обратном.

После этого замечания я хмурюсь под своей маской. Что за…

— Я вижу тебя, — раздаётся его низкий голос. — Я вижу всё.

Более чем озадаченные, мои глаза поднимаются к высоким потолкам, открывая целую кучу камер наблюдения. Я без труда делаю вывод, что Оуэну удалось проникнуть в систему безопасности особняка, и тут же возвращаю себе нейтральное выражение лица. Дерьмо. Справа от меня появляется человек.

— Добрый вечер…

Я почти вздрагиваю, когда этот хриплый тембр раздаётся совсем рядом со мной. Мои ноги поворачиваются, открывая для себя внушительного мужчину. Его полумаска открывает мне нижнюю часть его лица. Выступающая челюсть и сияющая улыбка – всё это контрастирует с его загорелой кожей.