Смирившись, я отпускаю и закрываю веки. Вслед за этим моя рука осторожно приближается к бедру, затем к паху, а затем... Начиная удовлетворять себя, я позволяю своему мозгу направлять меня. И этот придурок повсюду в моих мыслях.

Прокручиваются картинки, те, которые постоянно возвращаются, – это когда этот ублюдок душил меня, пока кожа на моём лице не изменила цвет. Господи, почему это меня так возбуждает? Не заботясь, я представляю его сейчас без рубашки. Есть ли у него другие татуировки на теле? Такой ли он мускулистый, каким выглядит под одеждой? Конечно, да, отвечаю я себе, естественно.

По мере того, как мои движения ускоряются, я борюсь со своими демонами, чтобы не издавать ни малейшего шума, но безрезультатно. Моя свободная рука сжимает простыню, в то время как стоны неудержимо прорываются сквозь барьер моих губ.

Блядь, Руби... как этому придурку удалось произвести на тебя такое впечатление, ни разу не прикоснувшись к тебе? Я качаю головой, стремясь теперь только к одному: достичь экстаза. Впрочем, последнее уже не так далеко. Оргазм нарастает, словно крещендо по всему телу. Я сжимаю пальцы вокруг простыни, крепче стискивая правую руку. Чёрт…

Внезапно загорается свет, почти обжигая мне сетчатку. Сначала я не понимаю, что происходит, а потом... – его голос срывается.

— Извини, что беспокою тебя, сокровище, но мне немного не по себе от мысли, что ты развлекаешься без меня…

Его ядовитый тембр эхом разносится по стенам, я широко раскрываю глаза и сжимаю бёдра. Блядь! Он тут, смотрит на меня со своей чёртовой ухмылкой, его глаза устремлены прямо на меня, и я краснею, но на этот раз не от стыда.

О, нет… сейчас я схожу с ума от ярости.

РУБИ

(MIND GAMES – SICKICK)

Я испытываю ярость, которая сильнее, чем когда-либо. Это чувство сжигает меня изнутри, и я хочу выплеснуть его на мужчину, который стоит передо мной. Его резкий опьяняющий запах, проникает в мои вены, уже переполненные эмоциями, и усиливает удовольствие, которое я чувствую внизу живота.

— Ох, котёнок... — выдыхает он, обманчиво сочувственно. — Я лишил тебя твоего оргазма?

Чем больше он говорит, тем больше он меня раздражает. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы наброситься на него с кулаками, – это представление, что он сделает со мной в ответ. Но если подумать, в конце концов, какое мне, собственно, до этого дело, а?

— Ты ... — начала я, вскакивая с кровати.

Меньше чем через два шага я уже оказываюсь на его уровне. Мои маленькие сжатые кулаки бьют его в грудь, но этот ублюдок даже не шелохнулся, и что ещё хуже... я сыта по горло.

— Да пошёл ты на хрен! — Ору я, переполненная яростью, продолжая толкать его.

Я делаю это почти десять раз, тыльная сторона моей руки ударяется о его цепь, и это причиняет мне боль, и всё же я продолжаю, в то время как Кейд продолжает улыбаться. И я думаю, что причиняю себе больше вреда, чем ему. У меня уже нет сил. Этот ублюдок кормит меня так плохо, что мои мышцы атрофируются с каждым днём.

Уже потерпев поражение, я прекращаю эту ожесточённую борьбу. Более запыхавшаяся, чем когда-либо, я с презрением смотрю на него, в то время как он постепенно позволяет своей улыбке угаснуть. Его тёмные обсидианы впиваются в мои глаза, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Блядь... мне не нравится, как этот парень смотрит на меня.

— Все в порядке, сокровище? — Спрашивает он серьёзным голосом. — Успокоилась?

Я ничего не отвечаю, оставаясь менее чем в метре от него. За его спиной, я только сейчас замечаю не закрытую дверь. Почему?

— Ты хочешь выйти? — Спрашивает он меня, заметив, куда направлен мой любопытный взгляд.

Видя в этом вопросе предложение, конечно же я слишком наивна, на я отчаянно киваю.

— Да, — выдыхаю я, вытирая слезящиеся глаза. — Пожалуйста, я не буду пытаться сбежать. Всё, чего я хочу, это чтобы голоса в моей голове перестали болтать.

Отчаянный вид, искажающий мои черты, действует как обещание. Чёрт возьми, я бы согласилась быть запертой где угодно, только не в этом чёртовом подвале. Змей, кажется, размышляет об этом, и у меня появляется проблеск надежды посреди зияющей дыры, которая омрачает мои мучения.

— Хорошо, — коротко соглашается он. — На колени.

Я на мгновение онемела, прежде чем брезгливо поморщиться.

— Не может быть и речи, — не соглашаюсь я. — Я не буду умолять тебя, как нищенка.

Сардонический смешок срывается с его пухлых губ. Тех, которые, к моему ужасу, так сильно меня беспокоят.

— Я не прошу тебя умолять меня, Руби ... — добавляет он с похотливым видом.

Не сразу поняв смысл этого последнего замечания, я поворачиваюсь к нему, пытаясь найти объяснение в его глазах. И вот, наконец ... очевидное поражает меня. Блядь, этот псих хочет, чтобы я ему отсосала.

— Ни за что в жизни, — сухо выплёвываю я. — Грёбаный извращенец!

Разъярённая тем, что он шантажирует меня, я поворачиваюсь, пытаясь добраться до своей кровати, но его сильные пальцы внезапно сжимают мою руку.

От быстрого поворота я снова оказываюсь лицом к нему. Моя грудь касается его, и мы внезапно оказываемся слишком близко. Его приятное ментоловое дыхание щекочет мне нос, и он издаёт короткий смешок, прежде чем бросить мне:

— И все же, если ты действительно хочешь покинуть этот подвал, тебе придётся уступить.

Я делаю глубокий вдох, чтобы перевести дыхание, что ещё больше отталкивает нас друг от друга. Под моей футболкой я чувствую, как напрягаются мои соски, что, кажется, замечает и ублюдок с каменным сердцем. Его жадные глаза впиваются туда, затем его язык увлажняет его губы.

— Это не должно быть испытанием для тебя, — говорит он. — Смотри... даже твоё тело требует меня, сокровище.

Я хлопаю ресницами и сглатываю, не желая показывать ему, что он действительно всё видит правильно.

— Ты чертовски ошибаешься, — возражаю я ровным голосом.

При этой лжи его пальцы мягко отпускают меня. Пока я ожидаю, что он снова оставит меня в покое, он проводит пальцами по моей руке, а затем горячо хватает меня за руку. Моё дыхание перехватывает, когда он кладёт её на выпуклость, которую скрывают его джинсы. Чёрт... он твёрдый, как камень.

— Ты чувствуешь это? — Спрашивает он, не спуская с меня глаз.

Это блядь очевидно.

— До тех пор, пока ты не избавишься от проблем, которые доставляешь моему члену, ты ни одной чёртовой ногой не ступишь за пределы этой комнаты.

Его взгляд, чёрный, жаждущий, но в то же время полный ненависти, пронзает меня насквозь. Хотя я осознаю, что это действительно не было бы испытанием для меня, я не могу согласиться на такой шантаж. Нет ... потому что в противовес моему парадоксальному желанию возникло бы чувство, которое стало мне слишком хорошо знакомо: я почувствовала бы себя в очередной раз осквернённой.

— Лучше сдохнуть, — прошипела я, полная уверенности, что так и будет.

Мой очередной отказ выводит его из себя. Его пальцы резким движением сжимают моё запястье, затем он отступает, чтобы покинуть комнату. Я поддерживаю наш зрительный контакт с поднятой головой, в то время как он хватается за ручку, говоря мне:

— Если ты не будешь сотрудничать, это буду не я, кто окажется на глубине шести футов под землёй.

Без дальнейших церемоний Кейд закрывает дверь.

Мои ресницы трепещут, понимая что мой кошмар никогда не закончится. Теперь скорее печальная, чем злая, я медленными шагами возвращаюсь к кровати, забираюсь на матрас и ложусь. Мои колени прижимаются к груди, а затем внезапно гаснет свет. В тишине я всхлипываю и начинаю плакать, не переставая тереть свой браслет, моля небеса, чтобы сейчас всё это прекратилось. Да... я хотела бы умереть. По крайней мере, мои вечные страдания закончились бы.

КЕЙД

Когда я поднимаюсь на первый этаж после этой новой стычки с дерзкой брюнеткой, я обнаруживаю своего младшего брата, сидящего в широком кресле в гостиной. Он смотрит телевизор, попивая холодное пиво. Помимо того, что я считаю себя его боссом, этот придурок действительно считает меня идиотом. Однако я не обращаю на него внимания и направляюсь на кухню. Чёрт, я умираю от жажды.