— Далековато как-то, — перехватил мою мысль Дед, — надо очень хорошо стрелять, чтобы попасть с такой дистанции.

— Вот мы с тобой и пойдем, — предложил я, — а Семен с Игнатом пусть на лестнице укроются.

— Сгодится, — кивнул Дед. — Двинули!

Я снял с себя патронташ и передал его Игнату. Сема кивнул мне и неумело передернул затвор пистолета.

— Ни пуха вам, парни! — сказал им старик.

— К черту! — отозвались те хором.

Мы с Дедом трусцой побежали вокруг дома. Как и говорил Семен, с внутренней стороны двора действительно была лестница, ведущая на крышу. Старая и ржавая. Ее нижний край возвышался на высоте примерно двух с половиной метров.

Я присел и сложил руки в замок, организуя для Деда ступеньку. Он с небольшого разбегу наступил на нее, затем на мое плечо и крепко ухватился руками за нижнюю перекладину лестницы. Я начал вставать, подталкивая старика вверх, а он, тужась, подтянулся и ухватился за следующую перекладину.

Кряхтя и отдуваясь, он стал медленно карабкаться вверх. Когда он забрался примерно на середину, наступила моя очередь. Я вытянул руки вверх, прицелился и, слегка присев, прыгнул.

В руки мне ударил металл, и я сжал пальцы как можно крепче. Тело свободно болталось над землей, раскачиваясь, будто мятник. Я подтянулся, разжал правую руку и схватился ею за перекладину повыше. Вновь подтянулся и повторил то же самое с левой рукой. Потом опять, и еще раз.

Таким образом я поднимался до тех пор, пока не почувствовал под ногами опору. Дальше подъем пошел быстрее. Взобравшись на крышу, я немного устал, но дыхание не сбил. Привык к повышенным нагрузкам.

Дед сидел у бортика, напротив того места, где мы поднимались и следил за улицей в бинокль. Звук моторов раздавался уже совсем близко. Я присел рядом с ним и посмотрел в сторону, откуда должны были показаться автомобили. Вскоре они появились, вынырнув из-за поворота в дальнем конце улицы, и направились прямо к нам.

Сомнений в том, кому принадлежат машины, не оставалось. Это были два полицейских «УАЗа».

— Пожаловали, — сказал Дед, отрываясь от бинокля. — Будем выжидать?

— Будем, — подтвердил я и на всякий случай напомнил: — первыми на контакт не идем. Мы ведь даже не знаем зачем они тут. Может просто мимо едут.

Мы спрятались за бортиком и стали ждать. Гул моторов становился все сильнее и сильнее. Сквозь шум донеслось шуршание колес об асфальт и скрип подвески. Достигнув своего апогея, работа двигателей изменилась, став ровнее, а затем и вовсе стихла. Захлопали дверцы, послышались голоса. Много голосов.

Я аккуратно высунулся из-за бортика и взглянул вниз. Машины остановились, зажав грузовик выживших с обеих сторон, тем самым лишив его возможности уехать. Два человека забрались в кузов и теперь копались в его содержимом. Еще один залез в кабину и что-то там, то ли портил, то ли искал.

Всего я насчитал десять человек. Трое из них держались особняком. На них были черные бронежилеты без надписей, поверх черных же курток. Как им только не жарко?

В руках каждый из них сжимал короткий автомат «Калашникова». Остальные были одеты и вооружены как попало. У кого ружье было, у кого пистолет, а кто и вовсе с топором. Рожи бандитские, некоторые явно с бодуна.

— Трое бойцов в черном и семь каких-то угловников, — шепотом сообщил я Деду, возвращаясь под защиту парапета, — у бойцов «Ксюхи» и бронники.

Дед сплюнул и задумчиво стал растирать плевок ботинком. Затем аккуратно выглянул за парапет.

— Чернорубашечники, — скривился он.

— Кто?

— Были такие отряды фашистские во время второй мировой, — пояснил Дед. — В черном с головы до ног, в основном против мирняка воевали. Редкостные твари!

Понятия не имею, о чем он, но эти ребята не выглядели борцами со стариками. В их движениях ощущалась подготовка, они скорее походили на спецназ. Во всяком случае двое из них, третий хоть и крупный, но малость заплыл жирком.

— В любом случае, эти трое серьезные ребята, — задумчиво проговорил старик. — С ними лучше кончать быстро.

Тут я был с ним полностью согласен. В отличии от прочего отребья, эта троица выглядела бойцами с реальным боевым опытом. Таких противников по возможности лучше оперативно валить, причем валить наглухо, не жалея боеприпасов.

Вот только мне кажется, что выводы он слишком рано делает. Историю мы слышали пока только из уст людей Василия, а они всей правды могли и не рассказать. Ведь иногда, чтобы перевернуть какие-то события с ног на голову даже врать не нужно, достаточно просто умолчать о парочке ключевых моментов.

Вот почему я совсем не горел желанием начинать бой первым. Вначале надо посмотреть, как эти «Варановские», себя вести будут, а уже там что-то для себя решать и действовать по обстоятельствам.

— Чернорубашечники эти там, похоже, за командиров, но держатся особняком, — сказал я, решив не озвучивать свои мыслей Деду. Он-то для себя уже все решил.

— Ну, еще бы, гордые! — фыркнул Дед. — Элита…

Мы немного помолчали, после чего Дед сказал:

— Если убрать этих троих, то командовать станет некому. Без них бандиты, скорее всего, разбегутся.

— Значит будем их первыми выбивать, — согласился я, мысленно добавив: — «Если придется».

— Может нанесем превентивный удар?

— Нет, мы ведь не знаем, зачем они сюда приехали. Может и не драться вовсе…

Наш разговор прервал выстрел, вслед за которым послышался звон разбитого стекла. Я рискнул высунуться, чтобы взглянуть на происходящее. Дед последовал моему примеру.

А внизу явно начиналась заварушка. Одно из окон склада осыпалось, его осколки валялись на тротуаре. Василий со своими людьми затаились и никакой активности не проявляли. «Варановские» же заняли позицию, укрывшись за автомобилями, и целились в сторону склада.

Сейчас их спины представляли собой отличную мишень, начни мы стрелять — перебили бы всех в минуту. Я почувствовал себя, словно в тире. Вот передо мной, на расстоянии полста метров стоят мишени в полный рост. Выбирай любую и стреляй!

Но я медлил.

— Кто стрелял? — донесся снизу властный рокочущий бас.

Я присмотрелся, выискивая говорившего. Им оказался тот самый высокий и широкоплечий боец в черном, которому на мой взгляд не мешало похудеть. Видимо он командует этим сводным отрядом. Он был настолько крупным, что с трудом прятался за капотом «УАЗика». Его злое лицо было направлено на занявших позицию бандитов.

— Я видел кого-то в окне, — раздался в ответ высокий хриплый голос. Чей именно я определить не смог.

— У вас был приказ, первыми огонь не открывать! — заорал командир. — Быдло вы сраное!

Он на корточках прокрался к двери автомобиля. Распахнул ее и вытащил оттуда микрофон, шнур от которого уходил в салон. Опершись локтями на сидение, командир заговорил. Усиленный динамиком голос разнесся по окрестностям:

— Это лейтенант Рубцов! Вы окружены. Выходите с поднятыми руками!

После непродолжительной паузы из склада послышался голос Василия.

— Рубцов, это ты сволочь? Какого черта тебе надо?

— У нас приказ Варанова, взять вас под стражу, — вновь раздался голос экс полицейского.

— Это за что еще?

— За мародерство!

— Сегодня наш день, вы нарушаете уговор!

— У меня приказ, — упрямо повторил бывший лейтенант, — подчинитесь властям, и никто не пострадает!

— Да какая ты к черту власть, морда бандитская? — ответил на это Василий. — Вы все просто уголовщина, а Варанов у вас пахан!

От этих слов лицо Рубцова покраснело и исказилось в злобной гримасе. Он явно решил отбросить личину законника, обнажив свою истинную сущность.

— Слушайте вы, чмошники! — заорал он в микрофон так, что у меня уши заложило. — Живо выходите оттуда или вас вынесут ногами вперед!

— Так заходи и вынеси, — крикнул в ответ Василий, — если кишка не тонка!

— Ты сам на это напросился, урод! — проорал Рубцов и с силой швырнул микрофон в машину.

Он поднялся во весь рост, вскинул автомат и дал длинную очередь по окнам склада. Его примеру последовали остальные, и вскоре всю улицу залило грохотом выстрелов, и звоном битого стекла.