Мы вошли обратно в переход, прошли немного вглубь, остановились. Старик приблизился ко мне лицом и, понизив голос, произнес:
— Вы знаете, я по профессии врач, хирург. У Натальи очень тяжелый перелом и ей срочно нужно в больницу, — я кивком показал, что понимаю серьезность ситуации, и он продолжил: — Там на станции были два милиционера, одного засыпало целиком, а второго только придавило колонной, он даже умер не сразу, я слышал стоны.
Константин Павлович перевел дыхание, после чего вновь заговорил:
— У него на поясе висит рация, — тут врач замялся и опустил глаза, как бы смущаясь. — Я сам не мог взять, понимаете? Наталью не мог оставить, да и сам не мог, вот так, с мертвого вещи брать.
Он резко поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.
— А вы? Вы смогли бы, Антон? По рации можно связаться со спасателями, объяснить им ситуацию…
Он взял меня под локоть и повел еще дальше вглубь перехода, на ходу продолжая внушать:
— Мобильный телефон тут не работает, нет сети, я смотрел уже. Ни мой телефон не ловит, ни Натальи, — он достал из кармана увесистый кнопочный мобильник бородатых лет выпуска и показал мне. В верхней части экрана красовалась надпись: «NO SIGNAL».
Вот так, а я про свой смартфон и думать забыл. Все бегал по лестницам и переходам, выхода искал, а просто взять и позвонить не додумался! Похоже, стресс несколько притупил мои умственные способности. Мельком глянув на дисплей своего смартфона, я убедился в правоте врача — сигнала не было.
Тем временем старик убрал телефон в карман и проникновенно заговорил:
— Кто-то должен пойти! Вы понимаете? Должен! И я прошу вас, Антон! Других не знаю, а вы человек, как мне кажется, хороший. Сходите?
Во взгляде старика была мольба, а его рука так крепко сжимала мой локоть… Ну разве мог я отказать?
— Схожу, Константин Павлович, схожу!
— Вот и хорошо, — сразу заулыбался тот. — И вот что, Антон! Вы меня зовите просто Костей или же Доктором. Как вам больше нравится.
Он объяснил мне, где искать тело, пожелал удачи и отбыл обратно на станцию, присматривать за Натальей. Ну а я, тихо выматеревшись, вновь побрел по раздражающему меня переходу добывать средство связи.
Станция встретила меня гнетущей тишиной. Из-за обвала большая часть ламп вышла из строя, но даже в царившем тут полумраке найти упавшую на полицейского колонну не составило труда. Беднягу придавило так, что видны были только его ноги и нижняя часть спины. Остальное тело, вместе с частью колонны, было надежно погребено под завалом.
Вид раздавленного тела внушал мне отвращение, но одновременно с ним я чувствовал и любопытство. Раньше мне доводилось видеть покойников лишь на похоронах, но то были закутанные в одежду и подготовленные для публичного лицезрения тела, а тут — свежий окровавленный труп! Пусть и уполовиненный…
Смерть всегда оставалась для меня чем-то загадочным, мистическим. Вот и сейчас мне чудилось, будто в воздухе висит некая темная аура, но стоило подойти поближе к телу, как она рассеялась.
Колонна расплющила верхнюю часть тела, обнажив белые осколки кости и спутанные комки внутренностей. Из тела натекло немало крови, прежде чем свернуться, она растеклась изрядной лужей и успела насквозь пропитать форменные брюки.
— Мир пухом, — вполголоса сказал я, на корточки присаживаясь рядом с мертвым полицейским.
В воздухе стоял специфический, тяжелый сладковатый запах, от которого у меня затрепетали ноздри, а во рту появился неприятный привкус меди. Это вызывало позывы рвоты, и я обрадовался, что так и не успел поесть. Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с силами, я приступил к осмотру.
Рация висела на самом видном месте, целая и невредимая, по крайней мере на первый взгляд. Кроме нее на поясе оказалась еще масса других, не менее интересных предметов: наручники, фонарь, газовый баллончик, резиновая дубинка и кобура с пистолетом.
Вначале я достал большой тяжелый фонарь: надоело в темноте сидеть. Щелчок по выключателю и яркий луч пронзил темноту, высвечивая на стене первые буквы в названии станции. Я повел фонарем в сторону, обводя станцию, и луч послушно высвечивал даже самые дальние ее уголки. Мощный! Хорошая находка, особенно если аварийное освещение прикажет долго жить. Я положил фонарь справа от себя так, чтобы луч освещал тело.
Следующим на очереди был пистолет. Оружие мне, по сути, было не нужно, но любопытство взяло верх. Когда еще подвернется случай подержать в руках настоящий пистолет? Изучить? В армию я не собирался, наслушался разговоров о дедовщине. Так что вряд ли такая возможность представится мне скоро, если вообще представится. Поэтому я решил удовлетворить свое любопытство.
Сердце билось учащенно, пока я расстегивал кобуру и доставал оружие. Черный металл, серая ребристая рукоятка со звездочкой посередине: я безошибочно опознал известный пистолет «Макарова» или просто «ПМ».
В оружии я немного разбирался, по большей части благодаря играм и страйкболу, поэтому знал о технике безопасности. Я нашел рычажок предохранителя и убедился, что он находится в верхнем положении, то есть включен. Вот теперь можно и поковыряться!
Интересно, сколько в нем патронов? Вроде бы восемь, но не уверен. Я повертел оружие в поисках кнопки-держателя магазина, но не нашел. Вместо нее у «ПМ» оказалась защелка на самом краю рукоятки. Сдвинув ее в сторону, я потянул магазин, и тот легко вышел из гнезда.
Патроны я выщелкал себе на ладонь и передернул затвор. Убедившись, что казенник пуст, я пересчитал патроны. Восемь, все верно: не подвела меня память. В специальном отделении на кобуре находился еще один магазин, запасной, значит всего шестнадцать патронов. Для войны маловато, но для городской полиции более чем достаточно.
Осмотрев пистолет еще раз, я снарядил его и отложил в сторону. Поигрался и хватит. Надо поторапливаться, вообще-то Доктор ждет, а я ведь еще даже к рации не прикасался!
Вытащив прибор, я поднес его поближе к глазам и стал внимательно разглядывать. Рация была большая, добротная. На прорезиненном корпусе выступали несколько переключателей, кнопок и колесиков, о назначении которых мне оставалось лишь догадываться.
Если в оружии я худо-бедно разбираюсь, то в радиотехнике не смыслю ничего. Понятия не имею, как искать частоту или устанавливать связь. Несмотря на это, я все же включил питание прибора, наугад потыкал кнопки, покрутил колесико на боку, но кроме шипения и свиста ничего не добился.
— Сплошное разочарование, — пробормотал я, прекратив бесполезные попытки найти частоту.
Время шло, так что оставшиеся предметы я снимал и сразу же складывал в рюкзак, потом посмотрю, когда время будет. Поначалу я думал, что дубинка с фонарем в рюкзаке не поместятся, очень уж длинные. Ошибся. Влезли просто отлично, даже не выпирало ничего! Хороший у меня все-таки рюкзак, вместительный.
Несколько минут я потратил, размышляя: брать с собой пистолет или не брать? В конце концов решил, что взять все же стоит. Просто так, на всякий случай. Да и оставлять оружие тут будет как-то неправильно. Вдруг кто другой возьмет? Так что пусть у меня пока побудет, а как наружу выберемся — первому же полицейскому сдам.
Все, вещи уложены — можно возвращаться назад! От долгого сидения на корочках у меня затекли ноги, и я с удовольствием размял их, сделав несколько приседаний. Упражнения заставили кровь течь быстрее и по телу пробежала теплая волна. Дойдя до желудка, она вызвала в нем утробное урчание.
Надо поесть.
Взгляд скользнул на тело. Нет! Тут я есть точно не будут — вытошнит. Я отошел подальше, где не ощущался запах крови и не видно было тела. Выудил со дна рюкзака вожделенный шоколадный батончик и приступил к еде. Обертка звучно шуршала, пока я избавлял ее от содержимого, а затем жалобно поскрипывала под языком, когда я слизывал с нее остатки подтаявшего шоколада.
Вылизанная до блеска обертка полетела на пол, а я достал пакет с соком и сделал несколько экономных глотков. После шоколада пить хотелось зверски, и мне стоило больших усилий не выпить все сразу. Но разум все же взял верх над жаждой: сока мало, всего пол лита, а сколько мне еще придется здесь торчать неизвестно, так что лучше экономить.
