А ведь если подумать, то у другого выхода тоже был песок. Правда, не так много, вот и не обратил внимания. Но он был!

Делать тут было больше нечего. Выход завален и точно надолго. Заглянув напоследок в будку и не обнаружив в ней ничего интересного, я направился обратно к эскалатору.

— Идемте вниз, — позвал старика, что так и замер, будто статуя. — Тут нам не выйти!

Мои слова, похоже, вывели его из транса. Со щелчком захлопнув рот, он поправил сползающую шапку и молча двинулся за мной.

А внизу нас уже поджидали все, кто находился на станции. В первом ряду стояла компания братков, за ними пристроились обе девушки, а чуть дальше обнимал колонну пьяница. Стоило нам с дедом спуститься, как они окружили нас плотным кольцом.

— Ну что там? Не обвалило? — спросил мужик, с которым я уже общался. В своей компании он явно был за главного.

— Нет там прохода, — ответил я. — Забит!

— Чем забит? Ты чего мелишь, пацан? Ты внятно говори!

— Вот этим, — сказал я, высыпая на пол песок. — По самый потолок завалило!

— Песок? — мой собеседник был явно сбит с толку. Он перевел взгляд на старика и уточнил: — Дед, че правда, что ли? Песок?

— Правда! — ответил старик и, к моему удивлению, тоже достал из кармана горсть песка. — По самую крышу замело, ни пройти, ни проехать!

— И что теперь делать будем, Петь? — раздался растерянный голос кого-то из компании. — Там обвал, тут песок!

— Ждать будем, — почесав затылок, ответил Петя. — Ждать, пока не откопают нас!

— Не понимаю, откуда этот песок вообще взялся? — задала весьма резонный вопрос одна из девушек, на ее лбу красовалась здоровенная шишка.

— Самосвал провалился с песком, — тут же нашелся Петя и уверенно кивнул, соглашаясь сам с собой. — Да, так оно и было!

То, что для одного самосвала песка там явно многовато, я решил не говорить. Нашли хоть какое-то логичное объяснение случившемуся и хорошо. Незнание пугает куда сильнее, чем самые бредовые идеи. А вообще тут не самосвал, тут целый состав нужен, вагонов так на двадцать. Переход-то о-го-го какой! Вот только не ходят через город поезда, только по окраине.

Может, конечно, и не один самосвал был, но это тоже сильно вряд ли. Очень уж сомнительно, что колонна набитых песком грузовиков, проезжая через центр города, разом провалились в метро. Нет, бредовая идея!

Все притихли, раздумывая о свалившейся на наши головы беде. Тишину нарушил голос пьяницы:

— А давайте поплаваем в моооррреее! — он вожделенно посмотрел на девушек, расплылся в широкой улыбке и томно прибавил: — Можно голышом!

Свою речь он закончил громко икнув, после чего грациозно съехал по колонне, за которую держался и уселся задницей на пол. Несмотря на сонный вид, он не отключился, продолжая смотреть на нас, то ли ожидая ответа, то ли просто из любопытства.

«А он протрезвел! — мысленно отметил я. — Полчаса назад едва мычал, как тот Герасим, а сейчас уже вот такие речи задвигает!».

Выступление пьяницы оказалось последним на нашем импровизированном собрании. После него все разошлись по своим углам и стали ждать спасения. Компания Пети осталась возле эскалатора, Дед, как и раньше, пристроился рядом с ними, а подруги по большой дуге обошли корчившего им рожи пьяницу и направились в дальний конец станции.

Я зашагал вслед за ними, намереваясь пристроиться где-нибудь в уголке и утихомирить разыгравшийся не на шутку желудок. Однако в голову мне внезапно пришла гениальная мысль: «А ведь можно выйти через другую станцию!».

Сказать остальным? Нет, пока не буду. Ломанутся еще все разом, а что там да как неизвестно. Лучше сам тихонечко схожу на разведку, если путь свободен — вернусь за остальными.

Переход как раз был неподалеку, и я, убедившись, что никто на меня не смотрит, быстро стал спускаться.

Лампы аварийного освещения в переходе располагались далеко друг от друга, отчего некогда светлый тоннель стал мрачным и пугающим. Теперь он навевал мысли уже не о больнице, а о морге.

Три шага на свету, пять в полумраке. Когда я, наконец-то, выбрался из тоннеля, то почувствовал невероятное облегчение. Однако длилось оно совсем недолго, потому что увиденное на станции повергло меня в настоящий шок.

Станция была завалена. Точнее завалена была ее половина. Большая половина. Земля, бетон и… песок? Все это лежало одной большой горой, возвышавшейся до самого потолка и начисто похоронившей под собой один из выходов, тот самый, через который совсем недавно зашли мы с Машей.

— Да что же это… — проговорил я, не веря своим глазам. — Как же так?

— Это обвал! Вот как тряхнуло третий раз, так и посыпалось.

Раздавшийся в тишине голос заставил меня вздрогнуть. Из-за колонны показалась фигура человека, который оказался тем самым интеллигентным старичком в очках. Правда теперь очков на нем не было, из-за чего он близоруко щурился. Вся его одежда была в пыли, а на лацкане пиджака виднелись несколько бурых пятен, похожих на кровь.

— Нас тут двое, — продолжил старичок, кивком головы указав себе за спину. — Наталья серьезно повредила плечо и пока не может идти самостоятельно.

— Вы не пробовали подняться на поверхность? — спросил я первое, что пришло мне в голову.

— Пробовал. Как раз рядом стоял, когда накрыло, и сразу же наверх пошел, — он на секунду замешкался, а потом тихо добавил: — Там песок.

Словно опасаясь, что я ему не поверю, он достал из кармана горсть золотистого песка и протянул мне.

— Вот, целая гора песка! Прямо у лестницы начинается, — он тяжело вздохнул. — Я и копать пробовал и на помощь звал, но все без толку.

Сказать по правде, чего-то подобного я и ожидал, так что удивился не сильно. Мы немного постояли в молчании, а затем он спросил:

— Ну, а у вас там как? Песок пройти не дал?

— Не дал, — подтвердил я, слегка растерявшись. — А как вы догадались?

— Вы меня извините, если я вас обижу, молодой человек, но не ради нас же с Натальей вы сюда пришли? Раз решили выходить тут, значит там подняться наверх не удалось.

— Верно, — пристыжено кивнул я. У меня действительно даже мысли не возникло о том, что кто-то здесь может нуждаться в помощи.

Слегка растерянный, я стал рассказывать своему новому знакомому о том, как обстоят дела на смежной станции. Старик внимательно слушал, кивал, а затем шлепнул себя ладонью по лбу и протянул мне руку.

— Да что же это со мной? Совсем от старости манеры потерял! Новиков Константин Павлович, будем знакомы!

— Очень приятно, Антон, — представился я в ответ. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Можете, — оживился Константин Павлович. — Как я уже говорил, Наталья повредила руку. Не могли бы вы перенести ее вещи через переход? Очень обязаны будем!

— Ведите, — кивнул я.

Идти оказалось совсем недалеко. Буквально через несколько шагов Константин Павлович остановился рядом с колонной, прислонившись к которой верхом на сумке сидела полная тетенька. При виде нас, она с трудом поднялась, придерживая правую руку под локоть, и неуверенно мне кивнула.

— Это Антон, — представил меня старик. — Он любезно согласился нас сопроводить. Выхода на соседней станции, увы, нет, но там хотя бы обошлось без обвала!

Я поднял сумку, которая оказалась на удивление тяжелой, а старик галантно подал Наталье руку.

Вместе мы двинулись по уже поднадоевшему мне переходу. Я шел впереди, а Наталья с Константином Павловичем ковыляли следом. Оказавшись на станции, я поставил сумку на пол и вопросительно глянул на старика. Куда, мол, вас уважаемые дальше вести?

— А мы пока тут побудем, — ответил он на незаданный мной вопрос. — На поклон-то все-равно ходить не к кому!

Скамеек на станции, к сожалению, предусмотрено не было, так что я помог Наталье взгромоздиться на ее сумку. Выглядела женщина совсем неважно. Ее лицо посерело, а тяжелое дыхание говорило о крайней усталости. Похоже, наша небольшая прогулка отняла у нее слишком много сил.

— Спасибо, — поблагодарил меня Константин Павлович и жестом предложил отойти в сторонку.