— Понятно, — одобрительно хмыкнул он. — Подходящее название ты выдумал, возьму на заметку.

— Пользуйся, — щедро разрешил я.

На том месте, где раньше сидели девушки, теперь горел костер. Наши друзья уже расположились вокруг него и с аппетитом уплетали свою еду.

Супер игра! Угадай, что у нас сегодня на обед и получи главный приз! Ваш ответ? Правильно — сухари! Вы выиграли пачку сухарей и кружку чая!

Я взял свою порцию и молча принялся есть. Прав был Сема, ой как прав… Сухари с бубликами не то чтобы дрянь, но очень быстро приедаются. От них мало того, что изжога, еще и запор мучает!

Эх, а как же хочется сейчас шашлычка! Большие кубики сочного свининки, мягкие внутри и зажаренные до хрустящей корочки снаружи, да чтобы лука побольше!

— Смерти хочешь?

Я с удивлением посмотрел на Деда. Тот оставил свой паек и сверлил меня голодным недружелюбным взглядом. Судя по всему, последнюю фразу я сказал вслух, так как не только он, но и все остальные смотрели на меня точно такими же злыми и голодными глазами.

— Не ты один по мясу изголодался, так что молчи лучше, а то сам шашлыком станешь, пусть и без лука!

— Уже и помечтать нельзя, — вздохнул я.

— Мечтай молча, — посоветовал Дед, вновь набивая рот сухарями.

Дальше ели в тишине. После обеда мы быстренько забросали костер землей, собрали пожитки, разбились на группы и вновь двинулись по тропе. Стоило углубиться в джунгли, как запах резко усилился.

Я стал пристально следить за своими спутниками, стараясь уловить момент, когда они начнут вести себя по-другому. Однако ничего такого не происходило. Игнат даже не смотрел в мою сторону, целиком отдавшись рубке кустарника. Дед не травил анекдоты, Доктор шел молча, Вера с Сашей тоже не выказывали никаких признаков отравления.

Выводов было два. Либо концентрация газа снизилась, либо наш организм привык настолько, что научился подавлять его наркотический эффект.

К четырем часам воздух настолько раскалился, что стало трудно дышать. От прямых лучей солнца нас неплохо защищали деревья, но от жары они, к сожалению, спасти не могли.

Больше всего жара докучала мне и Семе, так как именно мы, помимо рюкзаков, тащили еще и носилки. Вначале я потел, но затем пот исчез, причем так резко, будто кран перекрыли. Начался период иссушения. Губы стали сухими, потрескались и ныли каждый раз, когда я проводил по ним языком.

Приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть и восполнить баланс жидкости в организме. Правда, баланс восполнялся ненадолго, примерно на полчаса, после чего вся вода вновь выходила из меня вместе с потом.

Примерно за час наши фляги опустели наполовину, так что во время очередной остановки Дед просто-напросто их отобрал, заявив, что воду, надо экономить.

Я не знаю, как именно мы прошли следующие два часа. Помню, как монотонно переставлял ноги, делая шаг за шагом. Вперед меня гнала только надежда, что мы вот-вот покажутся дома, что за следующим деревом, ну может через одно… уже совсем скоро я смогу, наконец, попить и отдохнуть.

К вечеру жара начала спадать. Дед скомандовал остановку и милостиво вернул нам фляги.

— Только немного, — предостерег он, — а то еще плохо станет.

Сам он выглядел не лучше остальных. Кожа на его лице стала сухой, а губы растрескались. Было видно, что он уже на пределе своих сил, но держится стойко. Кремень мужик!

Хуже всех приходилось Доктору. Он хоть и не нес на себе никакого груза, но возраст не шутка. Последний час он еле плелся, поддерживаемый с обеих сторон Сашей и Верой. Старик был бледен, его глаза впали, рука вновь непрерывно сжимала сломанные ребра. Однако жаловаться он и не думал.

Мы сбились в кучу, укрывшись в тени деревьев. Я стал разминать затекшие руки, и время от времени прикладывался к фляге, делая небольшие глотки.

— В такую жару сидеть бы дома перед телевизором да пиво из холодильника пить! — мечтательно вздохнул Игнат.

— В такую жару я б сам к тебе в холодильник забрался, — заявил ему Сема, — и пиво бы твое выпил, не вылезая оттуда!

Все засмеялись.

— Да я бы тебя за такое… — начал Игнат, но договорить не успел, потому что в этот момент на него сверху свалилось нечто большое, мохнатое и дико визжащее.

Игнат мигом оказался на земле, прижатый весом неизвестной твари. Та, не переставая визжать, молотила нашего друга своими когтистыми лапами с явным намерением располосовать ему все лицо.

Игнат матерился и всячески пытался оторвать от себя назойливое животное. Отталкивал, наносил удары, но все было тщетно. Они катались по земле, словно борцы, пытающиеся одолеть друг друга.

От удивления и неожиданности нас всех охватил ступор. Мы стояли, открыв рты, и тупо наблюдали за происходящим. Первым опомнился Дед. Сорвал с плеча двустволку, взвел курки и прицелился в копошащуюся массу.

Обоих ведь грохнет, пронеслось у меня в голове, пока правая рука выхватывала из кобуры пистолет, ремешок дробовика при этом соскользнул с плеча, и оно повисло на сгибе локтя.

Главное опередить Деда, думал я, вспоминая, как легко заряд дроби сломал пополам небольшое деревце. С такого расстояния у Игната просто не было шансов.

— Замри! — заорал я, обращаясь одновременно и к Деду, и к Игнату.

Слава богу, вняли оба. Дед, который уже напряг палец на курке, отвел стволы в сторону, а Игнат застыл и, напрягшись, приподнял своего мучителя над собой.

Нас разделяла всего пара метров. Ерунда, а не расстояние! Чтобы промахнуться на такой дистанции, надо очень сильно постараться. Я стараться не стал, аккуратно навел мушку прямо в центр серой туши и плавно вдавил курок.

Пистолет тявкнул, и визг твари резко сменился с угрожающего на жалобный. Она забилась, задергалась и, хрюкнув пару раз на прощание, обмякла, свалившись прямо в объятия Игната. Тот напрягся, пытаясь столкнуть с себя мертвую тушу, но не смог.

— Помогите! — прохрипел он.

Я опустил руку вниз, давая возможность ружью соскользнуть на землю, и кинулся на помощь, на ходу убирая пистолет в кобуру.

Подхватив переднюю часть мертвой твари, я подождал, пока Дед возьмет заднюю. Затем, напрягаясь изо всех сил, мы кое-как стащили тушу с Игната и бросили ее на землю подле него.

От напряжения у меня потемнело в глазах, а спину, которая и без того болела после перехода, заломило так, что я всерьез стал опасаться за ее состояние.

— Ну и туша! — отдуваясь, охал Дед. — Килограммов под сто, не меньше.

— Не-то слово, — согласился я. — Чуть спину не сломал.

Игнат так и остался лежать на земле. Он тяжело дышал и даже не пытался подняться на ноги. Доктор с девушками подбежали к нему и принялись осматривать и ощупывать.

— Переломов нет, — констатировал Доктор после тщательного осмотра, — но очень много синяков, ссадин и укусов. Будем обрабатывать!

— Выпить ему лучше дайте, — посоветовал Дед, — а то у него, кажется, шок.

— Дадим, — согласился Доктор, доставая из рюкзака бутылку и аптечку. — Девочки, помогите!

Саша и Вера стали разбирать содержимое аптечки. На свет появились бинты, марля, вата и йод. Тем временем Доктор откупорил бутылку и поднес горлышко к губам Игната.

— Выпейте, вам сейчас нужно.

Сделав небольшой глоток, Игнат рывком сел, вырвал из рук Доктора емкость и жадно к ней присосался.

— Куда! — возмутился врач, силясь вернуть бутылку себе.

— Оставьте, Константин, — попросил Дед. — Ему сейчас надо.

— Да куда же столько, — запротестовал Доктор, — плохо ведь станет! К тому же, это наша последняя бутылка…

Игнат пил, не обращая внимания на жалкие попытки старика его вразумить, и остановился лишь после того, как последняя капля стекла ему на язык.

— Агрх! Уфф… — выдохнул он, вытирая рот расцарапанной рукой, отчего на лице появились полосы крови.

— С ума сошел! — закричал на него Доктор, забирая пустую тару. — Алкоголь же обезвоживает! В обморок грохнешься!

Как бы в противоречие его слов, Игнат не упал в обморок, а наоборот, взбодрился и прямо-таки расцвел. На щеках появился румянец, а глаза заблестели.