Мара расслабилась в его руках, полностью отдаваясь моменту. Осторожно запустила пальцы в золотые пряди его волос, ощущая их мягкость и тепло.

Поначалу прикосновения Фэйтона были едва ощутимы, словно лёгкие крылышки бабочки, касающиеся кожи, но с каждым разом становились всё настойчивее, разжигая пламя желания, которое охватило обоих с огромной силой. Каждый поцелуй отзывался в теле глубокой вибрацией, подобно струне арфы под пальцами талантливого музыканта. Сердце Мары стучало чаще, заполняя слух рокотом крови.

Фэйтон вёл её в танце страсти, подчиняя своему ритму, заставляя потерять связь с реальностью. Каждое движение, каждый вздох становились частью единого целого, гармонии двух сердец и тел.

Фэйтон был нежен. Его поцелуи текли по телу Мару как вода. Они были везде, и она плавилась от ласкающего голоса, языка и рук.

Эта была сладкая пытка — пытка, от которой добровольно не отказаться.

Мара кусала губы, в тот момент, когда он входил в её тело, доселе не знающее мужчины.

Золотистые волосы Фэйрона липли ко лбу.

— Мой хорошая девочка, — шептал он и мускулистая грудь тяжело вздымалась от желания в такт его неровному дыханию.

Боль, обжигающе-резкая, на мгновение заставила девушку зажмуриться, вцепившись в плечи Фэйтона. Но он не остановился. Его движения, по началу осторожные и ласковые, становились увереннее, глубже, настойчивее. И постепенно боль отступила, сменяясь новым, незнакомым ощущением — пульсирующим, ярким, затягивающим в водоворот.

Мара отвечала его движениям, отдаваясь одному ритму. Сливаясь с ним воедино. Они дышали одним воздухом, существовали в одном ритме, жили только друг другом в этот момент. И когда первая в её жизни волна наслаждения накрыла с головой, Мара выдохнула имя Фэйтона, словно проваливаясь в пропасть.

Но то была особенная пропасть. В ней не было ничего, кроме тепла, света и бескрайней, всепоглощающей любви.

— Откуда ты такая? — с лёгкой улыбкой спросил Фэйтон, пристально глядя в глаза Мары и нежно касаясь пальцами её щеки.

Она накрыла его ладонь своей рукой и прижалась к ней, словно довольная кошка, мурлычущая от удовольствия.

— Из другого мира. Меня послали сюда, чтобы завоевать сердце Вашего Высочества.

Принц притянул её ближе, прижимая к себе крепко, будто боясь отпустить драгоценный дар судьбы.

— Верю каждому слову, — шепнул он, уткнувшись лицом в её волосы. — Все прежние женщины рядом с тобой кажутся призрачными тенями. Только ты настоящая… Моя единственная истинная…

Они замерли в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Время остановилось, но вскоре реальность напомнила о себе звуками просыпающегося замка.

— Кажется, нам пора возвращаться в реальный мир, — грустно сказала Мара, открывая глаза и глядя на угасающие огоньки в камине.

Фэйтон сонно моргнул, взглянув в окно, сквозь которое пробивались первые лучи восходящего солнца.

— Уже утро? — удивлённо протянул он. — Ну да, наверное, пора…

Девушка нахмурилась, представляя предстоящие трудности:

— Думаю, мне нужно как можно скорее вернуться в покои вашей сестры. Правда, там, боюсь, нет потайного выхода… Придётся идти обычным путём.

— Ох, ну, конечно, — проворчал принц, лениво потягиваясь. — Женщины вечно беспокоятся о всяк их мелочах.

— Приходится. Это совсем не мелочи. Если кто-то узнает, что первую же ночь новенькая служанка провела с наследным принцем, меня попросту выставят за ворота. И ещё неизвестно, как это повлияет на моего отца и мачеху…

— Если тебе так будет спокойнее, давай одеваться, — согласился он, поднимаясь с кровати. — Постараемся обставить всё незаметно.

Он предложил ей простое платье служанки, явно подготовленное заранее.

— Надень это. Если кто-то заметит, скажешь, что попросту опоздала, проспав свою смену. Поверь, никто за тобой не следит и ни о чём расспрашивать тебя не станет.

Хотя предложение казалось вполне разумным, Мара ощутила укол ревности. Сколько же женщин шло этим же путём до неё? Очевидно, что для принца эта ситуация не в новинку.

Они покинули спальню принца осторожно, воспользовавшись знакомым уже потайным ходом и вскоре оказались в крыле дворца, где располагались покои принцессы Леи.

— Отсюда ты легко пройдёшь незамеченной, — тихо сообщил Фэйтон, извлекая из внутреннего кармана элегантное колье, сверкающее самоцветами. — Передай это моей сестре. Обещанный подарок.

Мара молча приняла украшение, прекрасно понимая подтекст. Колье являлось своеобразной благодарностью принцессе за содействие и гарантией её дальнейшего молчания. Девушка почувствовала горький привкус унижения.

— Прошу, быть аккуратна, — прошептал Фэйтон, проведя пальцем по её щеке. — Ждать следующе нашей встречи придётся недолго. Если возникнут какие-то сложности — ты знаешь дорогу ко мне.

Маре отчаянно хотелось остаться рядом с возлюбленным навсегда, но разлука была неизбежна.

— До свидания, Ваше Высочество, — еле слышно выдохнула она, коснувшись губами его прохладной ладони.

Возвратившись в покои первое, что сделала Мара — бережно положила подаренное колье в укромный уголок старого сундука. Украшение останется там до подходящего случая, пока не придёт время передать его принцессе Лее.

Сердце то болезненно ныло, то взволнованно стучало. Воспоминания о прошедших часах наполняли душу сладким трепетом и горестным сожалением. За мгновение настоящего счастья неизменно приходится дорого платить.

Сквозь полупрозрачные гардины проник первый робкий свет нового дня, озаряя комнату нежным сиянием. В воздухе витал аромат свежести и утренней прохлады, предвещая наступление утра. Именно в этот миг тишину нарушил мелодичный, но требовательный голос:

— Открой шторы, — прозвучал капризный зов принцессы Леи, сладко потягивающейся со сна в мягкой постели.

Мара мгновенно откликнулась на повелительное обращение, спешно приближаясь к оконному проёму. Свет хлынул потоком, заполняя помещение, освещая малейшие детали богатого убранства комнаты.

Принцесса лениво приподнялась, грациозно опершись на локоть, и игриво заметила:

— Похоже, кто-то умыкнул вчера мою новую подружку на всю ночь? Так и не дождалась я вчера своей служанки…

Мара слегка покраснела, опуская взор в знак уважения и раскаяния.

— Простите великодушно, Ваше Высочество, — прошептала она едва слышно.

— Ничего страшного, — небрежно отмахнулась Лея, лукаво улыбаясь. — Я давно привыкла к подобным сюрпризам. Что попало в руки моему старшему брату то, считай, пропало. Кстати, он ничего не передавал для меня?

Сердце Мары учащённо забилось, щёки покрылись пунцовым румянцем смущения. Тихонько порывшись в своём кармане, она извлекла колье, переданное ей Фэйтоном.

— Ваш брат просил передать вам это, — произнесла она, протягивая блестящую вещицу.

Принцесса взял украшение, задумчиво пропуская между пальцами, позволяя самоцветам играть бликами в свете утренних лучей.

— Очень красивое, — отметила она, слегка нахмурившись. — У Фэйтона намело изъянов, но чувства стиля ему не занимать. Скажи-ка, как тебе понравилось платье, купленное братом для тебя? Даже дядюшка Мальдор, известный своим придирчивым вкусом на женщин, обратил на тебя внимание… Правда, я рассчитывала на другое презент. Очевидно, брат продолжает считать меня ребёнком, радующемуся каждой яркой побрякушке.

— Эта вещь бесценна, — неуверенно вставила Мара.

— Только для тех, кто вырос за дворцовыми стенами, — язвительно бросила Лея, раздражённо отбрасывая колье прочь. Драгоценность упал на пол, звякнув подобно стекляшке.

— Через час отец ожидает меня на завтрак, — добавила принцесса, поднимаясь с ложа. — Поторопись принести подходящее платье. Надеюсь, твоя служба порадует меня так же, как ты порадовала брата, иначе тебе придётся отправиться восвояси.

На мгновение Мара представила себя вновь свободной от дворцовой суеты, гуляющей по улицам родного города. Там. вдали от коварных глаз и слухов жить было значительно проще.