Однако внимательное наблюдение позволяло увидеть скрытое напряжение в её фигуре. Идеально прямая спина, расправленные плечи, высоко поднятая голова говорили скорее о внутренней борьбе, нежели о душевном спокойствии. Блеск в глазах и плотно сомкнутые губы свидетельствовали о скрытой печали и невысказанном разочаровании. Миэри напоминала натянутую струну, готовой вот-вот лопнуть под грузом обязанностей и ожиданий.

— Куда же отправился принц Мальдор? — шёпотом спросила Мара принцессу Лею, задерживаясь взглядом на тяжёлом золотом ожерелье, которое, казалось, угнетало шею принцессу, символически напоминая о непосильных обязанностях и традициях.

— Отец отправил младшего брата в старинный родовой замок Драгондэй. Говорят, тот настолько древний, что буквально врос в горные породы. Или, наоборот, горы сомкнулись вокруг него. Сомневаюсь, что любимому дядюшке там веселее, чем мне сейчас, — зевая, Лея прикрыла рот ладошкой. — А это печально, ведь чтобы развеять скуку он станет интриговать вдвое больше.

— Ваш дядюшка человек энергичный, — согласилась Мара. — Но что он может предпринять в Драгондэй?

— Найти способ оттуда выбраться, например? — язвительно предположила Лея, выразительно поднимая бровь.

Священнослужители плавно двинулись вдоль рядов прихожан, монотонно читая молитвы и возлагая благословения, вынуждая девушек утихнуть и погрузиться в созерцание. Их проникновенные голоса, наполненные духовой силой, стали заполнять каждый уголок просторного зала. Древние храмовые инструменты вторили словам.

Свет свечей играл на золотых украшениях алтаря, создавая удивительную иллюзию живого, танцующего света.

— Интересно, чтобы сказала наша высокородная Миэри, если бы узнала, что я сплетничаю о ней со своей служанкой прямо у неё за спиной? — негромко пробормотала Лея, бросая быстрый взгляд поверх голов молящихся. — Хотя, пожалуй, ей всё равно? Для неё незаконнорожденная сестра стоит немногим выше служанки. Всегда была равнодушна ко всему, что не касается её собственных амбиций и чести.

Священники завершали обход. Служба подходила к концу. Прихожане постепенно стали покидать храм, оставляя за собой тишину и вездесущий аромат ладана.

Лея и Мара тоже направились к выходу.

— Чем будем заниматься дальше, ваше высочество?

— Будто есть выбор? — Лея устало покачала головой. — Нас ждёт визит к беднякам. Благотворительность, понимаешь?.. — Девушка демонстративно закатила глаза. — Как будто мало молитв и бесконечных церемоний.

— Быть может, помощь нуждающимся принесёт вам гораздо больше удовлетворения, чем вы ожидаете? — деликатно заметила Мара.

Но Лея резко прервала её, махнув рукой:

— Я отлично понимаю, что обязана это делать. Но это не означает, что мне должно это нравиться. Порой, Мара, я готова бежать отсюда прочь! Просто исчезнуть! Избавиться разом от шумихи, обязательств и вечного лицемерия…

Королевский кортеж вновь неспешно тронулся вперёд, оставляя позади величественные купола храма. Солнце уже достигло зенита, залив ярким светом широкие городские улицы. Дети весело играли в тени домов, прячась друг от друга среди узких переулков.

Стражники уверенно двигались впереди, обеспечивая безопасность королевскому семейству.

Процессия остановилась неподалёку от оживлённого базарного места, где местные торговцы предлагали свежи фрукты, овощи, простую домашнюю утварь. Люди теснились, взволнованно ожидая появления августейших особ.

Мелинда приступила к раздаче милостыни. Каждое её движение было исполнено достоинства, словно она совершала священный ритуал. Люди опускались на колени, горячо благодаря её. Многие старались прикоснуться к подолу прекрасного платья, надеясь таким образом обрести счастье или исцеление.

Рядом с матерью стояла дочь, машинально копируя её движения и жесты, но лицо её оставалось совершенно бесстрастным. Взгляд девушки блуждал по толпе, жадно ища что-то другое — свободу, приключения, любые перемены, лишь бы избавиться от этой утомительной церемонии.

Мара внимательно следила за происходящим, испытывая сочувствие и неподдельный интерес. Она видела, как загораются лица несчастных, получивших еду и деньги.

Прошло несколько долгих часов, прежде чем площадь опустела. Стражники помогли дамам занять места в каретах. Все устали, но это была приятная усталость, полная удовлетворения и исполненного долга. Настало время возвращаться домой.

— Как себя чувствуете, матушка? — спросила Лея. — Стоит ли так себя утруждать?

— Однажды, дитя моё, — ответила Мелинда, обмахиваясь кружевным платочком, — однажды любовь народа потребуется нам так же остро, как глоток свежего воздуха. Мне порой кажется, что ты неспособна оценить тяжесть возложенного на наши плечи бремени.

— Оцениваю, матушка, — буркнула Лея, отвернувшись к окну с недовольным видом. — Просто иногда хочется почувствовать себя свободной. От любого груза.

Карета приближалась ко дворцу. Лёгкий морской ветерок и прохладная тень садовых аллей сулили долгожданное облегчение и отдых. Больше всего хотелось сесть где-нибудь и отдохнуть.

Резкий металлический звон разрезал утреннюю тишину замка, притягивая взгляды и мысли ко дворцовой тренировочной арене. Вместо привычного пути в личные покои, Лея и Мара устремились туда, откуда раздавался грозный лязг скрещиваемых клинков. Золотистый песок арены мягко пружинил под ногами, поглощая звуки шагов, пока две фигуры в центре круга двигались с поразительной быстротой и силой.

Принцы Фэйтон и Сейрон вели ожесточённую дуэль, каждый движимый своим внутренним огнём. Хотя Фэйтон и был старше, Сейрон, будучи младше на два года, значительно превосходил его ростом и мощью. Его удары обрушивались подобно грому, стремительные и смертельно опасные. Искры вспыхивали ярче звёзд, когда сталь встречалась со сталью, рождая магический свет битвы.

Но Фэйтон компенсировал недостаток силы удивительной лёгкостью движений и почти сверхъестественной гибкостью. Каждое его движение выглядело изящным танцем смерти, наполненным расчётливой точностью и смертоносной красотой. Казалось, он скользит по песку, уклоняясь от ударов Сейрона с такой грациозностью, что даже опытные мастера аплодировала.

На краю арены две девушки замерли, зачарованные открывшимся зрелищем. лея шёпотом комментировала каждый удачный выпад, восхищённо вздыхая при каждом удачном маневре. Светлые волосы девушек развевались на ветру, глаза сияли неподдельным интересом.

Напряжение росло вместе с усталостью бойцов. Пот струился по лицам, мышцы напрягались от напряжения, дыхание сбилось.

Фэйтон сделал внезапный ложный выпад вперёд, надеясь застать соперника врасплох. Но Сейрон оказался проворнее, разгадал уловку и нанёс точный контрудар, направленный прямо в сердце старшего брата. Острие меча остановилось в опасной близости от груди Фэйтона, вызвав испуганный вскрик Мары.

— Прекрасный бой, — произнёс Фэйтон, тяжело дыша и слегка улыбаясь. — Ты действительно становишься сильнейшим, брат мой. Возможно, скоро никто не сможет противостоять твоей силе.

Сейрон коротко кивнул, принимая комплимент без радости или удовлетворения. Толпа зрителей бурно аплодировала, выражая своё восхищение мастерством юных воинов.

Затем Сейрон обратил тяжёлый взгляд на Мару. Девушка почувствовала внезапный озноб, хотя солнце палило нещадно. Взгляд молодого принца был настолько проницателен и остёр, что, казалось, он проникал на самое дно её души, видя сокровенные тайны.

— Поздравляю, брат, — воскликнула Лея радостно, махнув рукой Сейрону. — Ты был великолепен!

— Конечно, — ответил Сейрон равнодушно, снова посмотрев на Мару с откровенным пренебрежением. — Нет смысла хвалить очевидное. Моя победа обусловлена исключительно недостатками оппонента. Тебе следовало бы больше удалять внимания совершенствованию собственных навыков, брат, — добавил он с лёгкой насмешкой.

Фэйтон почувствовал раздражение, но решил промолчать, отвернувшись и начав собирать оружие.