— Сын мой, ты утратил разум? До какого омерзительного поведения ты докатился? — произнёс король негромко, с отчётливой усталостью в голосе. — Ты видел, в каком состоянии находился твой брат… изображал усердие в поисках, а сам держишь его женщину взаперти?

На миг растерянность пробилась сквозь маску высокомерия принца, но он быстро справился с собой и не стал опровергать обвинения отца, предпочитая молчать о том, что из дворца сам он Мару не похищал — лишь первым обнаружил её среди прочих.

— Вы с Фэйтоном родные братья. Вы должны быть опорой и поддержкой друг другу, стоять плечом к плечу, служа семье и короне. Вместо этого вы грызётесь, словно дикие звери. Мало ли женщин при дворе? Зачем устраивать подобные скандалы? Слухи о случившемся неизменно просочатся наружу. Когда Фэйтон поймёт, что исчезновение его фаворитки твоих рук дело — как мне прикажешь всё это дело замять?.. О, Боги!.. Честь нашего дома, нашей династии…

— О какой чести может идти речь, отец, когда само моё существование — бесчестно? — холодно усмехнулся Сейрон, сверкнув глазами.

— Замолчи!

Тарвис стремительно пересёк комнату, схватил сына за воротник и с такой яростной силой швырнул к стене, что штукатурка осыпалась туманным облачком, словно дождь пепла кружась вокруг головы принца.

— Ты забыл своё имя?! Забыл, кто ты?! — громовым раскатистым басом прорычал Тарвис, проживая сына взглядом. — Да, твоя мать не носит официального титула королевы; да, ты рождён вне брака, но своей волей я сделал тебя частью древнего рода. Честь священна, но единство — превыше всего! Усвой это! Своими действиями ты всё разрушаешь! Взять на ложе женщину брата почти тоже самое, что взять туда свою сестру! Как ты посмел?! Как ты посмел сделать это?!

Лицо короля исказилось от бешенства, глаза метали молнии. Даже железная уверенность Сейрона пошатнулась под давлением отцовского гнева.

— Отец, вы преувеличиваете…

— Преувеличиваю?! — Тарвис сильнее стянул воротник сына. — Нет, это ты недооцениваешь последствия своего поступка. Когда правда покинет пределы этой комнаты, права твоего брата на трон, и без того спорные, окажутся под угрозой полного краха. Ты выставил Фэйтона слабым! Как воспримут известия о том, что младший брат, не стесняясь, публично, унижает старшего?.. Уже сейчас, пока моя власть сильна, всё сильнее набирают громкость голоса о том, что я должен назначить преемником младшего брата, раз бог не подарил мне законных сыновей. Шпионы доносят известия о плетущихся за моей спиной интригах, мол, Мальдор и королева хотят заключить кровосмесительный брак между ним и Миэри, чтобы укрепить притязания обоих сторон на власть. Ты понимаешь, что будет, если Мальдор осуществит свои планы? Что случится с твоей матерью и сестрой? С тобой самим? Страна умоется кровью. Ты должен быть опорой своему брату, который единственный может предотвратить хаос, но ты, напротив, эту опору норовишь выбить у него из-под ног!

— Фэйтон слабак. Он ни на что не способен. Власть он тем более не удержит. Вы лишь зря тратите чернила и пергаменту…

— Не тебе решать, щенок! Из-за твоих мелких похотливых желаний дом наш станет посмешищем! — прошипел король.

Анна чувствовала, как комната словно сжимается вокруг неё. Она старалась не привлекать к себе внимания двух разбушевавшихся хищников, по возможности— даже не дышать. Горькую истину она уже осознала: чем не закончился этот конфликт, лично для неё это всё равно обернётся катастрофой.

— Хотите посадить на трон Фэйтона, отец? Так избавьтесь от вашего брата, который всем как кость в горле! — прохрипел Сейрон, пытаясь освободиться от отцовской длани, сдавливающей ему горло.

Король зарычал сильнее и сдавил горло сила с такой силой, что Анна испугалась, как бы отец в порыве ярости и вправду не придушил сына:

— Держи язык за зубами, мальчишка! Как ты смеешь хотя бы предположить, чтобы я поднял руку на брата?.. И если хоть кому-то из вас придёт в голову подобная мысль, знайте, виновник умрёт первым. Без суда и следствия. Понятно?!

— Нельзя убить брата, плетущего козни? Зато вполне нормально угрожать смертью сыну? Вы так же слабы, как Фэйтон? Или секрет в том, что лично вам Проклятый Принц не угрожает. Он мечтает избавиться лишь от вашей фаворитки и её бастардов!

— Я слышал это тысячу раз, но дальше слов не было ничего — не действий, не доказательств! Я не могу казнить брата, опираясь лишь на пустые слова!

— Ты сам только что сказал, что дядя избавится он нас после вашей смерти?..

— Но пока я не собираюсь умирать — я собираюсь поставить тебя на место. Сейчас разговор не о Мальдоре, а о тебе, преступившем все границы дозволенного! — король бросил короткий взгляд на стоявшую посреди комнаты Анну. — Насколько далеко зашло ваше безумие?

— Мы не… — начала было Анна.

— Она беременна, — грубо оборвал её Сейрон.

— Что?.. — побледнел король.

Опешившая от заявления Сейрона Анна буквально лишилась дара речи. Вроде бы принц ни в чём не солгал, и всё же, преподнесённая им отцу картина в корне отличалась от настоящего положения дел. Он её не похищал, между ними ничего не было и беременная то она беременная, но от старшего, а не от младшего брата!

— Так значит, сей акт позора ещё и увенчался очередным плодом бесчестия? — мрачно проронил король.

— Бастард породит бастарда, — криво усмехнулся Сейрон. — Отпустите меня, Ваше Величество.

Если принц и испытывал страх, то не показывал его.

— Что вы намерена делать дальше, отец? — продолжил принц, бросая новый вызов. — Отправите в изгнание или казните? У меня есть предложение. Есть древний обычай, известный каждому благородному роду, — он говорил спокойно и ровно, словно бы равнодушно. — Когда мужчина проявляет жестокость и лишает женщину чести, он обязан возместить ущерб. Я готов жениться на этой женщине, если это освободит наш дом от позора…

Кровь отхлынула от лица Анны. Холодный пот выступил на лбу. Предложение Сейрона прозвучало как приговор.

Со стороны оно могла показаться кому-то даже выгодным: дитя получило бы законного отца, а бывшая уличная плясунья — высокое положение супруги принца, пусть и незаконнорожденного, но узаконенного. Кто из простолюдинок осмелился бы даже мечтать о таком?..

Но Анна была не в состоянии оценить подобного «счастья». Для неё озвученная перспектива означала оказаться навечно связанной с человеком, способным на любую жестокость. Стать пленницей в золотой клетке. Подчиняться воле Сейрона. Выйти замуж за нелюбимого в этой истории было меньшим из зол.

Это был не счастливый конец — ей грозил ужас без конца.

— Жениться? — медленно повторил Тарвис. — Ты всерьёз это предлагаешь? Думаешь, я могу одобрить союз своего сына с простолюдинкой? Ты готов жениться на любовнице своего брата? Ты точно безумен.

— Пусть эта свадьба, отец, станет знаком моего глубочайшего почтения к вам, моему брату и нашему великом дому, — холодно произнёс Сейрон, следя за реакцией короля. — Я оступился и готов понести наказание.

Голос молодого принца звучал твёрдо и убеждённо, будто его предложение заключало в себе твёрдую истину. Но Анна с ужасом видела одно — охотничий азарт, нежелание выпускать добычу, удержать желаемое любой ценой. Вопреки всему поступить по-своему. И эта железная целеустремлённость ужасала её.

Тарвис долго смотрел на сына, наконец, отпустив плечи принца, отошёл, тяжело вздохнув. Король прошёл вдоль стены, погружённый в размышления:

— Я обдумаю твоё предложение. Стража! — повысил он голос.

И дверь мгновенно распахнулась.

— Проводите моего сына в его комнаты, — приказал король.

Сейрон напрягся:

— Отец, я…

— Ступай, — приказал король и молодому принцу ничего иного не оставалось, как подчиниться, бросив недовольный взгляд в сторону Анны, которая за всю сцену так и не произнесла ни единого слова.

Дверь за молодым принцем захлопнулась, оставив короля и Анну вдвоём. Девушке казалось невыносимым встретить взгляд монарха. Ещё страшнее предугадать его приговор.