— Ваша милость, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Мне необходимо…

— Тише, дитя. Ваши оправдания неуместны.

— Простите моё упорство, государь, но вы должны услышать истину. Принц Сейрон не похищал меня из дворца. Между нами не было ничего, кроме той сцены, свидетелем которой вы стали. На знаю, зачем он оговорил самого себя, но уверяю вас: отцом ребёнка является принц Фэйтон. Сейрон здесь не при чём.

Король окинул её холодным взглядом:

— Почему вы сбежали из дворца?

Анна едва удерживала слёзы:

— Застала Фэйтона с другой. Отчаянье и гнев затмили разум, и я поступила необдуманно. Тогда я даже не подозревала, что беременна… Понимаю, мои поступки могут показаться легкомысленными.

Девушка украдкой посмотрела на короля, пытаясь угадать его реакцию, но лицо властителя оставалось непроницаемым.

— Поверьте, я не стремилась нанести ущерб вашему дому или государству. Сердце взяло вверх…

Повисло тягостное молчание. Король тяжело вздохнул и медленно опустился в кресло.

— Ох уж эта любовь, — проговорил он. — Неиссякаемый источник страданий, похлеще любых козней и интриг.

— Прошу вас поверить моим словам, Ваше Величество. Всё сказанное мной — чистая правда!

— Я верю, — устало ответил он. — И вам не за что извиняться. Вся эта неразбериха целиком моя вина. Нужно было послушаться Мелинду и пресечь ваш роман с Фэйтоном сразу. Но мой сын казался таким счастливым и увлечённым, а ты — такой искренней и безобидной…

Он снова вздохнул, прикрывая глаза ладонью, будто пытаясь укрыться от слишком сильного жара.

— Удивительно, как такая простушка ухитрилась вскружить голову обоим моим сыновьям? Лицом, пожалуй, пригожа, да вот беда — мозгов маловато. Хотя глупышкам порой проще покорять юных дуралеев. Обладать всеми козырями на руках и оказаться в такой западне — это ж надо уметь? Знаешь, что отличает служанку от королевы? Первой движут эмоции. Она поступает импульсивно, говорит первое, что в голову взбредёт, и мчится сломя головы вперёд, не раздумывая лишний раз. Королева умеет просчитывать каждый свой шаг.

Тарвис придавил Анну тяжёлым взглядом, и она невольно опустила голову.

— Ваше признание или не признание ничего не меняет, Мара. Дела пришли в ту точку, в которой находятся. А имеем мы то, что два брата готовы вцепиться друг другу в глотки из-за вас. Меня, как отца, такое положение категорически не устраивает. Я дал разрешение быть вам фавориткой для моего старшего сына, но, раз вы предпочли свободу?.. Ни о каком браке между вами и Сейроном и речи быть не может. Даже бастардам не по чину жениться на уличных девках.

— Я не уличная девка, — с тоской возразила Анна.

— А как именуется женщина, добывающая себе пропитание дешёвыми фокусами и плясками на площадях? — процедил король сквозь зубы, сверля девушку ледяным взглядом.

— Признаю, что недостойна руки принца, Ваше Величество. Никогда и не претендовала на подобную честь.

— Ты исчезнешь из жизни обоих моих сыновей. Что касается Фэйтона, пусть он и дальше продолжает скорбеть об утраченной своей возлюбленной. Сейрону же предстоит выучить простую истину: даже если ты сын короля, то далеко не всем твоим желаниям суждено исполниться.

Анна судорожно сцепила пальцы, борясь с охватившим её волнением. Её терзал страх перед будущим.

— Осознаю справедливость вашего выбора. Только скажите, каким образом я должна уйти из их жизни?

— Ты отправишься в дальнюю провинцию Кридон. Там расположен маленький женский монастырь, в котором часто находят приют женщины в вашем положении. До момента рождения ребёнка и позже вы будете находиться под защитой обители, занимаясь воспитанием вашего малыша. Ваши таланты могут быть полезны монастырской общине, а деньги на содержание я вам выделю. О вашем существовании никто больше не узнает. Вы исчезнете для всех так же, как появились. Из ниоткуда и в никуда.

Анна испытывала сложную смесь чувств. Они кружились в её душе словно листья на осеннем ветру. Рождались и гасли противоречивые мысли: облегчение от того, что никогда больше не придётся терпеть придворные сплетни и опасности соседствовало с горьким сожалением от невозможности увидеть когда-нибудь Фэйтона.

Изгнание было определённо лучше, чем брак с Сейроном, но всё же…

Всё же, стоять почти у самого порога исполнения заветных мечтаний вдруг отступить обратно в темноту — таков внезапный поворот судьбы. От света надежды к мрачному спокойствию.

Монастырская тишина подарит покой и защищённость, но с полной перспективой забыться там навсегда, стать невидимой тенью, растворившись в серых стенах обители.

— Вы оставите меня одну среди чужаков? — с грустью и неуверенностью уточнила Анна.

— Вам дадут наставника. Монахиню. Она поддержит вас на первых шагах. Вместе с ребёнком вы обретёте безопасность, возможность развиваться духовно. Только не делайте больше ошибок и мой внук, как и его мать, пусть и безвестности, но ни в чем не будут знать нужды. Это я вам обещаю.

Свобода и одиночество? Что ж, разве не этого жаждала душа Анны, когда однажды ночью она бросилась прочь из роскошных покоев дворца? Порой наши сокровенные мечтания обретают плоть, хотя и не в тех формах, какими рисовали их воображение. Монастырские стены — приют надёжнее притонов. Лучше скрыться в монастырском уединении, чем стать игрушкой двух соперничающих братьев или терпеть унижения, наблюдая, как любимый дарит ласки другой женщине.

Пусть в воспоминаниях Фэйтона Мара останется нежной Белой Птицей — мимолётный видением счастья, тихой мелодией, стихшей за горизонтом, хрупким символом юности и неисполненных грёз.

Как бы печально не завершилась их повесть, рядом с Фэйтоном Мара вкусила свой рай. Был миг блаженства, пусть и обманчиво-призрачный, как утренний туман, расставивший под первыми лучами солнца. Но ведь был же! И осталась у неё живая память, трепещущая искорка их страсти — та самая драгоценная частичка, что дороже всех богатств мира. Её будущее дитя. Чего же больше пожелать женщине, познавшей настоящую любовь?

— Благодарю вас, Ваше Величество, за проявленную доброту и участие, — произнесла Анна, склоняя голову в почтительном поклоне.

— Завтра на рассвете вас отвезут в Кридон. Желаю вам обрести покой и утешение.

Король вышел, оставляя Анну в одиночестве.

Она долго сидела, погружённая в глубокие думы. Ни на секунду не сомневаясь в том, что поступила верно, отвергнув страсть и в чём-то самоотверженное предложение Сейрона.

Она научится жить свободно и достойно. Ведь несмотря на то жгучее счастье, которое она пережила рядом с Фэйтоном, она всегда знала, что этот яркий, но быстротечный праздник закончится.

Такова природа любви — она вспыхивает ярким пламенем, согревает душу и — прогорает. Оставляя тёплые воспоминания и грусть.

Утро выдалось серым и холодным. Туман окутывал окрестности замка, делая контуры мира призрачно-нечёткими.

Повозка ждала возле ворот, запряжённая крепкими лошадями. Рядом суетились солдаты, проверяя снаряжения. Возница, пожилой мужчина с добродушным лицом, приветливо кивнул девушке. Бросив из окна последний взгляд на замок, Анна ощутила лёгкую грусть и одновременно с тем, облегчение. Повозка медленно тронулась, оставляя позади высокие крепостные стены.

Солнце едва-едва начало пробиваться сквозь облака, бросая тонкие лучи на мокрую мостовую. Город постепенно просыпался: торговцы открывали лавки, крестьяне везли телеги с товаром на рынок, стражники сменяли караул.

Кутаясь в тёплый плед, Анна пыталась согреться. Её взгляд бездумно блуждал по улицам, скользил по домам и прохожим. Монотонное движение утягивало в полудрёму, ведь накануне отъезда ей едва ли удалось поспать и пару часов.

Внезапно лошади резко встрепенулись. Послышалось тревожное ржание.

— Да что опять такое? — в сердцах воскликнула девушка. — Ни минуты покоя! Что же это за жизнь!

Размытыми тенями в окнах замелькали фигуры, выскальзывающие, словно черти, из теней зданий.