— Стой! — выдохнула она. — Ты идиот и самоубийца!

— Остановлюсь, когда поймаю тебя, — радостно отозвался он.

— Ты можешь сорваться!..

— Небеса защищают избранных.

— Самоуверенный идиот!

Она устремилась вперёд, в двум башням, соединённым узким мостиком. Если она совершит удачный прыжок — окажется в безопасности, но, если сорвётся… если сорвётся, путешествие закончится навсегда.

Сделав глубокий вздох, Мара оттолкнулась и полетела в темноту. И уже через мгновение была на той стороне.

Не успела она отдышаться, как её преследователь, вопреки всем ожиданиям и расчётам, полетел вслед за ней. Однако его приземление оказалось менее удачным. Он покачнулся на самом краю и Мара инстинктивно схватила его за руку, пытаясь удержать.

В этот самый момент гнилые доски под ними обоими подломились, и оба полетели вниз.

Воздух засвистел в ушах, сердце бешено колотилось. Последним отчаянным усилием Мара крепко схватила за руку своего случайного попутчика. Им крупно повезло: падение завершилось мягким приземлением в огромный стог сена, что спасло им жизнь.

Какое-то время девушка лежала неподвижно, ощущая каждую клеточку тела, охваченную болью от удара. Головокружение накатывало волнами, но серьёзных травм, кажется, не было — одни синяки да царапины. Осторожно повернувшись на бок, она с тревогой взглянула на спутника.

Капюшон упал с его лица, открывая взгляду благородное, тонкое, смазливое до женственности, лицо. Если бы она наверняка не знала, что перед ней мужчина, усомнилась бы — уж не какая-то искательница приключений решила составить ей компанию? Эту смазливость не испортили ни бессонная, пьяная ночь, ни грязь, ни налипшие прутики соломы.

Он был молод. Уж точно, не старше её. Волосы у него были светлые, но не серебристые, как у Мальдора, а — золотые. Никогда прежде она не видела такого оттенка волос у людей. Даже растрёпанные и запачканные, они не утратили своего волшебного блеска.

Парень поднял голову и в свою очередь взглянул на Мару:

— Ты в порядке?

— Уж не твоими стараниями, — фыркнула она. — Ты полный придурок — ты это знаешь? Нас обоих чуть не угробил!

— Как будто я один во всём виноват? — усмехнулся он.

Его кожа, несмотря на зелень, оставленную скошенной травой, напоминала нежный холст. Такая совершенная… у Мальдора Драгонрайдера такая же. Нехорошие предчувствия закрались в душу Мары.

Вспомнилось предупреждение Маркуса: «Больше ни во что не вмешивайся»…

Ну, глупости! Откуда двум Драгонрайдерам взяться на одной улице? Они что — друг за другом по кругу ходят?

— У тебя дурацкие игры, мальчик, — покачала головой Мара.

Он прижал её к сену, нависая сверху, глядя смеющимися синими глазами:

— Ты просто неправильно в них играешь. Но я не жалуюсь. Было весело.

— Ага! Обхохочешься. А теперь — пусти. Мне пора. Поиграй с кем-нибудь другим. С меня хватит.

— Как тебя зовут?

— А тебя? — с вызовом спросила она.

— Фэйтон.

— Привет, Фэйтон. Пока, Фэйтон.

— И как же ты пойдёшь, если я тебе не отпущу?

— Дождусь, пока отпустишь.

— Скажи сначала своё имя.

— Вообще-то, могу и полежать. После такой гонки даже приятно. Сено мягкое.

Фэйтон усмехнулся:

— Боишься, что я тебя найду?

— Думаю, ты протрезвеешь и всё забудешь. Найдёшь другую игрушку.

— Только после того, как сыграем главною партию.

— Настойчивость — хорошая черта в мужчине, пока не превращается в навязчивость.

— Я тебя точно найду, — он растянулся рядом, устремив взгляд в меркнущие звёзды. — Как ты меня сегодня обзывала?..

— Точно не помню, — сонно пробормотала Мара. — Столько событий… ты ведь из благородных, да?

— Как ты догадалась? Я-то думал, плащ делает меня похожим на обычного горожанина.

— Не делает.

Взглянув на него украдкой, Мара заметила, что глаза у Фэйтона закрыты, лицо расслаблено, дыхание ровное. Похоже, он собирается заснуть.

Звёзды над их головами таяли, растворяясь в утреннем свете. Усталость постепенно охватывала и её саму. Мара уже начала погружаться в сон, когда бодрый, весёлый голос Фэйтона помешал ей.

— Скажем так — моя семья хорошо известна в этих краях.

— Что?.. — вздрогнула девушка, выныривая из дремоты и открывая глаза.

— Я говорю, что мою семью хорошо знают. Но ты ведь не удивлена?

Фэйтон лежал на боку, закусив травинку и с лёгкой усмешкой наблюдал за реакцией Мары. Его глаза блестели необычайно ярко.

— Почему я должна быть удивлена? — пожала она плечами. — Мир полон неожиданностей. Быть может, именно ты удивишься, узнав, что простые люди порой куда интереснее лордов. Настоящее благородство нередко прячется там, где его не ищут.

— Интересно, что ты подразумеваешь под простыми людьми? — с любопытством спросил Фэйтон. — Ты сама, похоже, далеко не проста.

— Проще некуда., - отмахнулась она.

— Ты так и не назвала своего имени, — напомнил парень.

— Я никто, как ветер. И когда мы расстанемся, растворюсь в океане лиц. Никто обо мне не вспомнит.

— Хорошая гончая всегда найдёт утку, как бы та не пряталась, — возразил Фэйтон. — Если очень постараться, можно поймать и ветер.

— Тем больше оснований хранить тайну, — улыбнулась девушка.

— Неужели тебе не хочется встретиться снова? — настаивал он.

— А что должно меня подвигнуть на это желание? То, как ты гонял меня по крышам?

— Да, ладно тебе. Весело же было! Пообещал догнать и сделал это. И непременно догоню снова.

— Обещаешь? — насмешливо протянула Мара. — Кстати, почему ты гуляешь по крышам один? Где твоя охрана?

Фэйтон скривился, будто надкусил кислое яблоко:

— Охрана… — вздохнул он. — Правила, ответственность, обязанности. Иногда всё хочется послать подальше и просто побыть собой. Свободным. Идти туда, куда зовёт сердце. Делать то, что хочется.

— Целовать девушку, которую выберешь? — лукаво спросила Мара. — Охрана против?..

— Они сразу побегут обо всём докладывать матушке, а её нравоучения хуже пыток.

— Гоняясь за мной по крышам, ты искал свободы? — насмешливо качнула головой Мара.

— А что? Свобода — это то, ради чего стоит рисковать. Ради неё можно и над пропастью станцевать.

— Ты понимаешь, что нам сегодня просто повезло? Мы могли разбиться насмерть.

— Ты так боишься смерти?

— А ты — нет? — она внимательно посмотрела ему в лицо, пытаясь прочесть его мысли.

— Смерть? — он прикрыл глаза, отвечая медленно и задумчиво. — Она всегда рядом. Бояться её, значит, терять вкус к жизни.

— Бояться, может и не стоит, но глупо заигрывать с ней.

— Не ревнуешь ли часом? — лукаво прищурился Фэйтон.

— Может быть, и ревную, — усмехнулась Мара. — Но я серьёзно. Не играй со смертью. Это плохая игра.

— Смерть — женщина. Она любит храбрых.

— И, как все женщины, постарается забрать себе того, кто ей понравился.

— Поцелуй меня, — вдруг попросил он.

— Кто про что?.. — закатила глаза Мара.

— Я буду паинькой. Всё, чего попрошу — один поцелуй. От девушки без имени — на память.

Лёжа в стогу сена он выглядел таким милым и безобидным, словно ангел. Трудно даже поверить, что только что молодой человек играл с Марой, словно кошка с мышкой, загоняя на городские крыши.

Парень был непредсказуемым, дерзким, почти безумным. И вместе с тем — невероятно притягательным. Она не могла отрицать, что между ними возникла особая связь. Это притяжение было странным и опасным.

— Зачем тебе мой поцелуй? — попыталась Мара отшутиться.

— Я их коллекционирую.

— Ну, если коллекционируешь?..

Они потянулись друг к другу и Мара ощутила тепло дыхание Фэйтона на своей коже. Через мгновение их губы встретились и мир действительно перестал существовать, как бывает в тех наивнопрекрасных романах, которыми увлекаются юные мечтательницы.

Поцелуй оказался неожиданно нежным. Губы парня были мягкими, ласкающими. совершенно не похожими на ту грубость, которую она ожидала. И волшебное чувство охватило не только тело, но и душу, заставляя Мару саму потянуться к этому необычному юноше, которого поначалу она приняла за пьяницу, затем — за преступника и даже за психопата. Кто же он на самом деле?