Ему давно перевалило за тридцать, но стариком он ещё не выглядел. Прожитые годы едва коснулись его мягкого, приятного лица. Каштановые волосы были гладко зачёсаны назад, подчёркивая высокий лоб. тёмные глаза блестели хитроватой искрой. Тонкий, чуть вздёрнутый нос придавал облику лёгкую аристократичность. Чувственный рот постоянно складывался в улыбку, обнажавшую безупречные белые зубы.

Фигура говорила о привычке к физическим нагрузкам, но, несмотря на могучее телосложение Калеон производил впечатление человека, способного скорее договориться, чем сразиться.

— Я сын Кирона Бесстрашного, — важно объявил Калеон. — А значит, да! Сводный брат нашего славного короля Тарвиса и Проклятого Принца Мальдора.

— Ты опять за своё, Калеон! — скептически усмехнулся один из спутников. — Все знают, какой любовь пользовалась жена покойного принца.

— Оба они ныне почившие, — покивал головой Калеон.

— Так кем же была твоя мать, если такой человек, как верный Кирон Бесстрашный не смог устоять перед её чарами?

— Обычная женщина, — пожал плечами Калеон. — Когда матушка согрела ложе принца, законная супруга уже подарила тому Проклятого. Принц, как всякий отмеченный тёмный печатью, начал с того, что своим рождением отобрал жизнь у родительницы. Так что Кирон Бесстрашный на момент встречи с моей матерью был вдов. Говоря по правде, не удивлюсь, если он и лица-то её вспомнить потом не мог, не то, что имя… но благодаря их встречи на свет появился я!

Калеон умолк, давая слушателям переварить услышанное. Потом снова взял кружку эля и сделал крупный глоток.

— Разумеется, лично отца я никогда не видел, но кровь говорит сама за себя. И она связывается меня с теми, кто занимает нынче трон.

Мара пристально смотрела на него, пытаясь понять, насколько искренен этот человек. Ей казалось, что Каллеон искренне верит в сказанное, хотя в глубине его глаз продолжала плясать озорная искорка.

— Впрочем, — добавил он, игриво подмигнув девушке, — я ничуть не жалею о своём положении. Жизнь вдали от дворцовых интриг и вечных битв имеет свои преимущества. Приключений хватает и без следа дракона.

— Опять ты за своё, Калеон, — засмеялись друзья. — Все мы знаем про твою любовь к байкам. Покажика нам своего дракона? Тогда поверим, что ты настоящий рыцарь. А пока твои рассказы подобны ветру.

Калеон равнодушно пожал плечами:

— Пусть так. Главное, что я жив-здоров. За здравие славного короля Тарвиса и его мрачного брата Мальдора!

— Послушайте, Калеон, а правда ли, что молодой принц находит удовольствие в гладиаторских ямах, наблюдая за сражением детей?

— Слухи разносятся быстро, — уклончиво ответил Калеон. — Какие-то из них правдивы, какие-то — чистой воды клевета. Одно я знаю точно: все Драгонрайдеры — люди сложные и опасные. Каждый из них жаждет власти и готов ради неё на всё. Жестокость им не чужда.

— А вам?..

Калеон тихо засмеялся:

— Мне? Да я ведь не настоящий Драгонрайдер!

— Такие бои — настоящее варварство! — возмущённо заявил Арик. — Заставлять маленьких детей убивать друг друга — это за пределами всякого разумного понимания!

— Зачем позволять детям драться? — нахмурилась Мара. — Разве закон допускает такие вещи?

— Невежественное создание.

Собеседники дружно подняли кружки, весело переглядываясь. Несмотря на шутливую перебранку, атмосфера в таверне оставалась тёплой и непринуждённой.

— Ох, уж этот славный король Тарвис! С виду набожный и благостный, а на деле такой же порочный, как и все Драгонрайдеры. Говорят, он узаконил своих детей от этой Мелинды Воскатор?..

— А хоть бы и так? Лучше уж они, чем Проклятый Принц в качестве наследника. Представьте, что натворит этот демон, если вдруг взберётся на трон?

— Вы напрасно черните Мелинду Воскатор. Она достойная женщина, добрая душа.

— Достойные женщины не вступают в связь с женатыми мужчинами! А эта от чужого мужа троих родила! О каком достоинстве тут можно вести речь?..

— А чем её дети лучше Мальдора? Старший — гуляка и пьяница, а младший — копия своего дядюшки. Настолько поразительное сходство, что невольно напрашивается мысль: а не обманут ли наш благородный король любимой фавориткой и своим братом?

Калеон медленно пил из своей кружки, задумчиво поглядывая поверх её края:

— Я очень надеюсь, что мой старший братец Тарвис проживёт долгую жизнь. Иначе начнётся война. Лорды, конечно, поддержат молодого принца, но разве Проклятый откажется от власти?..

— А кто бы на его месте отказался?

— Так выпьем за долголетие короля Тарвиса! — дружно откликнулись собравшиеся.

— Слухи ходят разные, — осторожно подбирая слова, заговорил Калеон. — Некоторые из них правдивы, другие — явная ложь. Одно могу сказать точно: все Драгонрайдеры — люди сложные и непредсказуемые. Все любят власть и силу. И все — не чужды жестокости.

— Даже ты?

— Я?.. — засмеялся Каллеон. — Ну, я не настоящий Драгонрайдер!

— Бойцовые ямы — жестокое развлечение, — продолжал хмурить брови честный Арик. — А если там участвуют дети, то это уже за гранью добра и зла!

— Зачем детям драться? — поддержала товарища Мара. — Разве закон такое допускает?

— Наивное дитя! — засмеялись мужчины.

А Калеон вздохнул:

— Иногда люди вынуждены идти на крайние меры ради выживания. Родители могут продавать своих детей, отдавая их на арену, надеясь, что они выживут и принесут доход.

— Какая мерзость!

— Печальная реальность, но такова жизнь.

— Жестоко, — Мара подняла кружку и осушила её до дна.

Воспоминания голодного детства встали перед ней во всей беспощадной красе. Ох, недаром она не хотела возвращаться в Кинг-Гейтса.

— Наш мир полон несправедливости. Эй, менестрель! Исполни-ка нам сатиру о наших любимых принцах!

Каждую ночь, поправ свод правил

Пьёт принц наследный, забыв про край.

Разум и совесть давно оставил —

Кубок за кубком ему наполняй.

Каждую ночь наш принц наследный

Ходит в бордель, как дурак последний.

Мил ему блуд, выбиваясь из сил

Ни одну шлюху не пропустил.

Кровью невинных полны арены

Дети зубами рвут глотки и вены

Принц наш жестокий, словно палач

Радует сердца ему кровь и плачь.

Нету для принца иных утех

Чем отвратительный блудный грех.

Ему услада чужая боль.

Будем безумным у нас король!

Песню трубадура наградили громкими аплодисментами.

— Всё верно! Всё так! — поддакивали люди. — Подходит и к одному, и к другому. И хрен редьки не слаще!

Внезапно все разговора оборвались, как по невидимому сигналу. Головы повернулись в одну сторону в едином порыве.

Наступила мертвящая тишина, подобно той, что наступает перед грозой.

В дверном проёме возвышалась внушительная фигура в богатых одеяниях. По обе стороны от него замерли двое вооружённым рыцарей.

Принц Мальдор…

Его холодный, равнодушный взор скользил по деревянным скамьям и лицам посетителей, пока не задержался на побледневшем, как полотно, трубадуре.

Принц ступил внутрь помещения и медленно двинулся вперёд сквозь зал, где каждый присутствующий, казалось, забыл, как дышать. Повисло гнетущее молчание, которого никто не смел нарушить.

Наконец, принц подошёл вплотную к трубадуру, что стоял неподвижно, опустив голову, словно превратившись в каменную статую.

— Трубадур, — проговорил принц с ядовитой усмешкой. — Твоя песня… весьма впечатляющая.

Глаза принца сузились, глаза тронула недобрая улыбка.

— Обличаешь чужие пороки? — спросил он, вперив жёсткий взгляд прямо в глаза несчастного исполнителя.

Тот, подобно кролику, парализованному взглядом удава, не мог отвести взгляда.