«Полное погружение», как и обещали организаторы квеста…

Звук шагов позади прервал её мысли. Когда человек, державший в руках факел, приблизился, Анна узнала в нём одного из красавцев Хорсов — кажется, его звали Давос?

— Добрый вечер, леди, — произнёс он с лёгкой улыбкой.

— Милорд ошибается — я не леди, — отступила Мара.

— Ты ведь та самая циркачка, что только что произвела фурор?

— Меня зовут Мара Уотерс.

— Имена не важны.

— Только моё или ваше тоже? — с иронией отозвалась она, приподнимая бровь.

— Давос Хорс, — представился молодой человек, едва заметно склоняя голову. — К вашим услугам.

— Мне не нужны ваши услуги. Впрочем, как и чьи-либо ещё. Моё почтение, милорд.

Однако улизнуть, увы, не получилось. — Давос уверено преградил ей путь:

— Не торопитесь, красотка. Позволь выразить искреннее восхищение твоим талантом.

— Выразите, — сухо позволила Мара.

— Вы дарите людям радость….

— И это — всё?

— Вы очаровательны. Вблизи даже прекраснее, чем издалека. А ещё — вы желанны, — мягко коснулся он пальцами её щеки. — О, неземная дева со звёздной грацией! Как же пленила ты сердце всех, кто пришёл полюбоваться тобой, — театрально продекламировал Давос.

Самодовольная ухмылка ему шла, однако Мара знала цену подобным комплиментам. Правда, обычно навязчивые поклонники вели себя грубее, прямолинейнее. Редко говорили возвышенно, предпочитая действовать откровеннее, но сладкие речи порой опасней открытой угрозы.

— Кто же служит источником твоего вдохновения? — не унимался Давос, лукаво приподняв бровь.

— Только ветер и звёзды способны пробудить мою душу, — подхватила девушка, изящно приняв игру.

Молодой лорд удивлённо приподнял брови — простолюдинка, способная понимать поэзию? Подобное выходило за рамки привычного восприятия.

— Мой замысел, о, прекрасная, состоит в том, чтобы разделить свет и тень с тобой, — продолжил он. — Я хочу предложить тебе нечто большее, чем просто восхищение. Не желаешь ли стать моей музой в этом мире обыденных снов?

Мара насмешливо фыркнула:

— В какой форме ты видишь наше объединение, сир Давос?

Он опёрся плечом о стену, по-прежнему заграждая путь.

— Ты мне нравишься. Когда я увидел тебя на подмостках, понял, что хочу тебя, — заявил он прямо, отбросив высокий слог.

— Эка невидаль? Да таких, «желающих» полный зал! Мне-то что до твоих желаний, молодой лорд? Не теряй зря времени. Ничего тебе от меня не обломится.

— Значит, девка, думаешь, я ничем не отличаюсь от остальных? — спросил он, пристально глядя ей в лицо.

— Ну, где же нам, девкам, думать-то, молодой господин? Думать — это для благородных. Я же что вижу — то пою.

— И что же ты видишь?

Много колючих слов вертелось у Мары на языке, да вот только тут не толерантный двадцать первый век с его демократией. Тут лорды имеют право первой ночи. Могут высечь наглую выскочку, если захотят. В подобном мире дерзить благородным — жизнью рисковать.

Поэтому тысячи слов остались лежать, где лежат, покрываясь пылью, а Анна пожала плечами:

— Вижу молодого лорда. Такого же, как другие.

— А ты дерзкая, — хмыкнул он, глядя жёсткими смеющимися глазами ей в глаза. — Люблю наглых девок. Из них получаются самые горячие любовницы.

— На горяченьком-то и спалиться недолго? — насмешничала она.

— Послушай, красотка, я серьёзно — ты мне нравишься. Я готов щедро оплатить твои ласки. Говори, чего хочешь? Красивых цацек?

— И куда ж я в них отправлюсь-то? Свиней кормить?

— Новое платье?

— Платье я и сама могу себе купить — Маркус щедро платит.

— Тогда куплю тебе дом. Откроешь в нём таверну. Разбогатеешь. Девка ты, гляжу, шустрая? Станешь жить-поживать, а я к тебе приезжать да наведываться. Что скажешь?

— Какой быстрый! — засмеялась Мара. — Имена-то нашим будущим бастардам придумать успел?

— Риверс.

— Не хочу я никаких Риверсов! И таверну — не хочу. Ты симпатичный парень, молодой господин, но мне пора.

— Разве быть любовницей молодого да пригожего лорда не лучше, чем бесконечно шляться по дорогам?

— А мне нравится шляться по дорогам. Я не жалуюсь, — отмахнулась она.

— Куда ж ты всё рвёшься? Я же дело предлагаю? Скупиться не стану. Твоя страсть, что угадывается по выступлению, заставляет думать, что ты можешь занять особенное место в моей жизни.

— Неужели молодой лорд готов на мне жениться?.. — в притворном удивлении округлила глаза девушка.

— Я не могу жениться на простолюдинке, но готов взять на себя твоё содержание. Стать твоим защитником.

— И от кого это молодой лорд собрался меня защищать? Мне ведь ничто не угрожает, кроме его собственных желаний?

— Ты же едва не погибла недавно, сорвавшись с подмостков? Уж лучше дарить мне ласки, чем крутиться вокруг железных тросов да шестов.

— Не нужно за меня решать, что для меня лучше.

Не говоря больше ни слова, молодой лорд наклонился и поцеловал девушку. Стена за её спиной была холодной, а тело Давоса — горячим и твёрдым.

— Довольно, сир Давос! — оттолкнула его от себя Мара решительно. — Я уже сказала вам — нет.

— Жаль.

К приятному удивлению, молодой человек отпустил её. Не все мужчины грязные животные. И это — прекрасно.

Маркус направлялся обратно в Роял-Гейст, считая, что именно там их ожидает достойное будущее, что подарит их маленькой труппе славу и деньги.

Сама Анна-Мара считала иначе. Будь её воля, она бы в тот пчелиный гадюшник никогда больше не вернулась. Может быть, следовало воспользоваться предложением Давоса и стать его любовницей? Осесть на одном месте? Забросить карьеру канатоходки-акробатки и построить бизнес, благоустраивая процветающую таверну?

Всё бы неплохо, кроме одного — её таверна будет на самом деле, принадлежать Давосу. А убьют его или она ему наскучит, что тогда с нею станет? И это ещё повезёт, если она не влюбится…

Королевский тракт, построенный Старым Королём-Строителем, пролегал к западу через земли Лионлэндсов. Величественный замок этих господ виднелся издалека. Успевшая наслушаться о твердыне Мара была разочарованна, увидев замок воочию. Он не показался ей ни роскошным, ни красивым. Вдобавок, внутрь замка бродячих комедиантов не пустили, но в итого в городе они собрали монет даже больше, так что всё обернулось к лучшему.

Маркус выдавал им после выступлений небольшие суммы. Анна предпочитала хранить деньги в кошеле, на поясе под юбкой, но большую часть она, как и другие, предпочитала не получать, а записывать на свой счёт. Зарабатывала она едва ли не больше всех в труппе, так что её личный процент выручки был высок. Носить столько монет под одеждой было небезопасно, поэтому она доверяла хранить свои сбережения хозяину труппы.

Большую часть заработка Маркус перевозил в сундуке на повозке, запирая его на огромный ключ, но никакой замок не мог быть гарантией от кражи. На дорогах водились разбойники, гостиницы кишели ворами. Поэтому Маркус, как человек прогрессивных взглядов, пользовался… услугами банкиров.

Самым известным банком был Королевский, но в Лионсэйте были банкиры и рангом поменьше. Они предлагала надежные условия для хранения денежных средств.

Маркус имел специальный счёт. Оставлял свой сундук банкирам, получая с них долговые расписки и дополнительные проценты за хранение.

Анна-Мара согласилась на то, чтобы основная часть её сбережений также лежала на этих счетах. И, хотя банк просил довольно высокий процент комиссии за свои услуги, это было надёжнее, чем потерять монеты или жизнь в борьбе за них.

Покинув Лионсэйт, следуя по Золотой Дороге, бродячие артисты миновали Западные Холмы, с их живописными красотами, где леса чередовались с полями и долинами.

То утро изначально выдалось пасмурным. Небо грозило дождём. Труппа шла без остановки всю ночь, в надежде как можно скорее добраться до ближайшего поселения.