Закрыв глаза, Мара наслаждалась его прикосновениями:

— Порой мне кажется, что это лишь сон. Что я проснусь — и ты исчезнешь.

— Этого не случится, — решительно проговорил он, крепче прижимая её к себе. — Я никогда тебя не оставлю. Я никогда не уйду. Нас связывает нечто больше, чем можно выразить словами: ты — моя душа.

Продолжая следить взглядом за игрой теней на потолке, Мара видела в них символы вечной неразрывной связи, запутанные узоры судьбы, которые невозможно ни расплести, ни разорвать. Ни изменить.

Мара целиком принадлежал Фэйтону. Каждое утро начиналось с мысли о нём. Первое движение души происходило с воспоминанием о его взгляде, голосе, нежном прикосновении. Всё остальное тускнело, уходило на задний план, становилось неважным.

Исчезло прошлое, растаяло будущее. Остановилось время, оставив лишь этот миг и в нём — Фэйтона.

Сердце трепетало при каждом его движении. Мара жадно ловила каждое его слово, каждый жест, каждый мимолётный взгляд. Он стал для неё светом, теплом, смыслом. Любовь приносила счастье, но одновременно страшила своей неумолимой страстью: что, если однажды пламя обожжёт её до пепла?

Осознавая, что страсть легко перерастает в муку, Мара не могла — или не хотела — остановить поток чувств. Ради ещё одного мгновения с Фэйтоном она была готова рискнуть всем.

Иногда она признавалась себе, что её любовь похожа на одержимость. И понимала, что такая тесная связь неизбежно приведёт к усталости и охлаждению, разочарованию и разрыву.

Любовь оказалась коварной. Наряду с восторгом приносила тревогу. Разлука отзывалась острой пустотой, невыносимой тишиной. И уставая от собственного состояния, Мара не могла не задаваться вопросом: что будет дальше? Когда магия рассеется? Когда юный принц пресытится своей уличной плясуньей?

В очередной раз направляясь в Драгон-Лар, где жили драконы, принцесса Лея взяла Мару с собой.

Снаружи здание напоминало величественный храм, под которым простиралось глубокое подземелье. Главный зал вёл в широкие тёмные туннели, постепенно сужающиеся и исчезающие в кромешной тьме. Пологий склон, кажущийся бесконечным, плавно опускался вниз. Тусклый свет редких факелов, укрепленных на стенах, тонул в полной черноте, оставляя лишь слабые блики.

Каменные плиты, отполированные столетиями хождения множества ног, слегка скользили под ногами. Воздух, вопреки ожиданий, чем ниже они спускались, тем становился теплее, пропитываясь ароматами горячего пара и едкого запаха серы. Горячие источники, окружённые туманом, создавали иллюзию сказочной реальности.

На стенах местами висели тяжёлые цепи, протянувшиеся от потолка к глубоким расщелинам внизу. Первоначальная мысль о жестоких пытках быстро сменилась пониманием: цепи служили защитной конструкцией, предотвращающей падение камней на головы гостям.

Шаги девушек гулко звучали в почти мёртвой тишине. Потом послышались зловещие тихие шорохи и клёкот.

— Что это? — испуганным шёпотом спросила Мара.

Гортанный рык прозвучал откуда-то издалека, заставляя сердце учащённо биться. Скоро раздался тяжёлый, размеренный звук, словно огромный змей полз им навстречу.

И вот возник дракон. Золотистая чешуя переливалась в отблесках огня, мощные крылья плотно прижаты к телу. Острые рога венчали голову. Глаза пылали янтарным огнём.

Принцесса Лея уверенно шагнула ему навстречу и погладила драконью шею. Тот тихонько выдохнул, издав низкий вибрирующий звук, похожий на мурлыканье огромного кота.

Мара наблюдала за происходящим не без лёгкой зависти. Между Леей и её зверем была особая связь. Даже не дружба, а нечто большее — единство душ, не имеющее аналогов в человеческом языке.

— Можно посмотреть на других драконов? — с надеждой спросила Мара.

— Можно, но очень осторожно. Они не такие добрые, как мой Голденвинг. Характер дракона часто совпадает с его хозяином. Вспомни Сейрона — он замкнутый и резкий. Его Вингфер такой же.

— Тогда покажите мне дракона Фэйтона, — попросила Мара.

Они направились дальше, глубже проникая в глубину лабиринта. Здесь царила полная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

— Мы пришли, — тихо произнесла Лея. — Пещера Спейкинрэйна. Осторожнее. Он сейчас спит и будет его опасно. Даже членам нашей семьи.

— Это дракон Фэйтона? — воскликнула Мара с благоговением.

— Верно. Правда, раньше он принадлежал другому всаднику.

Сейчас да. А раньше он служил другому всаднику. Драконы живут значительно дольше людей.

Мара с восхищением рассматривала огромную фигуру, покрытую радужной чешуёй, переливающейся, словно живой огонь.

— Лучше держись подальше, — напомнила Лея. — Разозлишь дракона — сожрёт без колебаний. Помни: дракон никогда не тронет своего всадника, но другим лучше держаться на расстоянии. Лучше пошли отсюда. Достаточно уже посмотрели.

— Сегодня я видела твоего дракона, — задумчиво сообщила Мара, глядя в потрескивающий в камине огонь, где дотлевали красные угольки.

Уставшие и расслабленные после очередной любовной схватки, влюблённые наслаждались покоем.

Фэйтон приподнялся на локте, взглянув на девушку. Огонь отразился в его глазах, и в зрачках затанцевали огоньки пламени.

— Надеюсь, мой мальчик хорошо себя вёл?

— Спал, как младенец. Даже не взглянув в мою сторону. Наверное, это и к лучшему.

— Рад, что знакомство прошло удачно. Как тебе понравилось моё сокровище?

— Как будто что-то связанное с тобой может мне не понравиться? — засмеялась Мара.

Лицо Фэйтона приняло непривычно серьёзное выражение:

— Больше туда не ходи. Обещаешь? Даже ласковые котята порой царапаются, а драконы — не котята. Если, разнервничавшись, мой красавчик сделает из тебя жаркое, это навсегда испортит наши с ним отношения. Понимаешь?..

Мара игриво фыркнула, поудобнее устраиваясь у него на плече:

— Постараюсь не усложнять ваши отношения. Он сильно свирепый?

— Лишь когда зол, — уклончиво ответила Фэйтон.

— Я думала, что вы ровесники. Но Лея сказала, что твой дракон уже взрослый. И что он принадлежал то ли вашему дяде, то ли вашему деду?

Фэйтон лениво зевнул:

— Спэйкинрэйну перевалило за добрую сотню.

— И как же вы сошлись?.. Как оказались вместе? Как ты приручил его, любовь моя?

Фэйтон нежно погладил девушку по щеке.

— Хочешь услышать историю? Ну, тогда слушай. Увы, мы не были ровесниками с моим возлюбленным Спэйкинрэйном. К сожалению, мне не суждено было стать у него первым, и это слегка отравляет нашу идиллию. Впрочем, с прошлым ничего не поделаешь, остаётся лишь принять его смиренно. Не важно, кто бы до нас, верно? Главное, кто в настоящем. И тут драконы идеальны. Пока жив всадник, другого он к себе не подпустит.

— Драконы верные существа. А верность дорого стоит.

— Она бесценна, — согласился Фэйтон.

— Ну, а если серьёзно?..

— Если говорить всерьёз, то моё самое раннее воспоминание связанно именно с ним. Мне было около трёх лет, когда отец привёл меня в Драгон-Лар. Кажется, именно там началось моё осознанное детство. До этого — пустота. А потом — вспышка света, блеск золотых глаз, огромная фигура, нависающая надо мной. Может, я тогда испугался? Вполне вероятно. Кто бы не растерялся перед таким чудом природы? Живые драгоценные камни, сверкающие в полутьме. Я стоял неподвижно, охваченный смесью страха и восторга. И с того момента невидимая связь существует между нами всегда.

— Интересно, — задумчиво отозвалась Мара. — А я помню, как лепила куличики из мокрого песка. Было тепло, солнечно и спокойно.

Фэйтон улыбнулся:

— Песочные куличики? Забавно.

— А что было дальше? Ну, с тебя и Спэйкинрэйна?

— Когда мне исполнилось восемь, отец решил, что пришло время учиться управлять драконом. Ощущения весьма необычные. Несколько месяцев подготовки. Изучение привычек, сигналов, особенностей поведения. Первый полёт запомнился особенно ярко — на всю жизнь. Сердце бешено стучало. Отец терпеливо ждал, пока я справлюсь с паникой. Пока наша связь упрочится.