В дальнем углу приютилась удобная кровать с пуховым одеялом и мягким матрасом, укрытая покрывалом ручной работы, расшитым затейливым узором. Рядом расположился маленький ночной столик, на котором горели свечи, благоухали свежесрезанные цветы, а среди лепестков лежал запечатанный конверт.

Сердце девушки учащённо забилось, когда она осторожно взяла послание дрожащими пальцами и раскрыла его, жадно читая написанные строки:

«Возлюбленная Мара,

Мысль о том, что ты теперь рядом, заставляет сердце петь от радости. Стремление поскорее встретиться с тобой сжигает меня изнутри. Теперь, обретя наше тайное прибежище, мы можем свободно предаваться радостям взаимного познания и беспрепятственно наслаждаться обществом друг друга.

Ожидай меня после захода солнца. Я приду разделить с тобой вечернюю тишину. Пусть эта ночь станет первой из многих прекрасных вечеров, которые мы проведём вдвоём.

С пламенной любовью,

с горячим желанием скорой встречи

Фэйтон».

Письмо заставило щёки Мары вспыхнуть горячим румянцем. Она чувствовала себя самой счастливой обитательницей замка, пожалуй, даже всей земли! Трудно было поверить, что судьба подарила ей такой бесценный дар — собственное жильё, свободу от забот и нужд и любовь прекраснейшего из принцев.

Теперь оставалось лишь ждать наступление сумерек. Скоро она увидит любимого, услышит музыку его голоса, почувствует ласковый взгляд и прикосновение сильных рук. Счастье переполняло душу Мары настолько сильно, что начинало её пугать.

Мир вокруг словно замер в волшебном ожидании — даже тихий шелест осенних листьев за окном превращался в мелодичную симфонию.

Пока время неспешно шло вперёд, девушка с любопытством исследовала каждый уголок своего нового жилища. На стене красовалось настоящее чудо — большое зеркало в резной деревянной оправе. Для большинства местных жителей такое богатство казалось невероятной роскошью, ведь многим приходилось довольствоваться лишь мутным отражением воды в колодце или тусклым бликом в окне.

Просторный шкаф для платья, хоть и незамысловатый внешне, отличался прочностью и добротностью. Миниатюрный рабочий столик с аккуратным табуретом обещал стать отличным местом для рукоделия, если, конечно, удастся освоить премудрости вязания или вышивки. Хотя опыта у Мары в этом не было, она твёрдо решила научиться всему необходимому.

Маленькая кирпичная печка обещала согревать комнату зимними вечерами, а уютное кресло-качалка возле неё манило уютом и комфортом, приглашая расслабиться с интересной книгой или просто помечтать, глядя на огонь. Лёгкие воздушные шторы украшали окна, позволяя дневному свету свободно проникать внутрь, а вечером надёжно охраняя от посторонних взглядов.

Несмотря на отсутствие пышной роскоши, комната казалась Маре идеальной.

Между тем солнце погружалось за горизонт, раскрашивая небосвод мягкими оттенками золотого, алого и нежно-розового. Лёгкая прохлада начала заполнять пространство, предвещая скорое наступление ночи.

Девушка зажгла свечи, наполнив комнату золотым сиянием и ароматом разогретого воска. Выбор наряда не занял немало времени — гардероб состоял всего из нескольких простых платьев, но Мара постаралась придать себе максимально достойный и привлекательный вид.

Минуты ожидания тянулись бесконечно долго, каждая секунда казалась вечностью. Наконец, раздался едва различимый скрип двери — осторожный, почти призрачный. И из сумрачного угла возникла знакомая фигура. Скрываемый до поры густыми тенями, Фэйтон вышел навстречу свету свечей.

Его стройная фигура, облачённая в тёмные одежды, резко контрастировала с мягким полумраком помещения. Длинный плащ с глубоким капюшоном придавал таинственности и притягательности образу. Золотисто-медовые локоны растрепались, подчёркивая природную красоту юноши. Глаза ярко блестели в колеблющемся свете огня.

Без единого слова девушка метнулась в его широко раскрытые объятия.

— Фэйтон, — шепнула она, прижимаясь щекой к его груди и жадно вбирая аромат его кожи.

Голос её дрожал от трепещущего счастья, когда сильные руки сомкнулись вокруг её плеч, притянув ближе, а его губы коснулись её губ в поцелуе, полном страсти и нежности. Весь остальной мир исчез, растворился за пределами стеклянных рам и каменных стен. Остались лишь они двое, соединённые сладостью прикосновений.

Невидимая связь, возникшая той ночью в тёмных переулках ночного города, росла и крепла, переплетаясь тонкой паутиной ощущений и эмоций.

Чуть отстранившись, Фэйтон заглянул Маре в глаза:

— Знаешь, — тихо произнёс он, — всякий раз рядом с тобой я ощущаю себя как никогда живым. И вся жизнь кажется лишь предысторией этого момента.

— Я чувствую тоже самое, — кивнула Мара, улыбаясь и излучая нежность.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по его лицу, словно стремясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку.

— Никогда не отпуская меня, — прошептала она, вновь прижимаясь теснее.

— Я же сказал уже однажды — тебе от меня никуда не убежать, — ответил он. — Даже если попытаешься скрыться, я непременно тебя верну. Мы принадлежим друг другу навеки.

Кончиками пальцев она легко коснулась его губ.

— Тихо, — промолвила она со странным чувством страха. — Не искушай судьбу лишними словами. — Лучше люби меня.

Фэйтон поднял её на руки и бережно опустил на кровать. Раздел медленно и нежно, словно освобождая жемчужину из створок раковины.

Так же, как и прежде, Мара отдалась ему целиком и без остатка. Их страсть была неудержима. Раз за разом они сливались воедино, объединялись в единое целое, теряя границы между собой. Исчезло всё, кроме желания и любви, которые, подобно двум крыльям, несли их всё выше и выше, к вершинам блаженства.

Страстный танец их тел не прекращался. Дыхание Фэйтона становилось неровным и быстрым. Его руки уверенно скользили по телу Мары, вызывая волну мурашек и тихие стоны, тающие в воздухе. Она прижималась к нему, зарываясь пальцами в его золотистые пряди волос, притягивали к себе ближе, несмотря на то, что расстояния между ними уже невозможно было сократить.

Жадно и властно он целовал её в шею, постепенно опускался ниже, покрывая поцелуями грудь, ощущая её нежность и упругость. Прикосновения Фэйтона рождали в Маре непроизвольные содрогания, сопровождаемые тихими стонами восторга. Ответная дрожь охватывала и его самого, замыкая круг нескончаемого наслаждения.

Каждый новый порыв страсти был жарче предыдущего. Когда он вновь глубоко вошёл в неё, Мара уже не пыталась сдерживаться, впиваясь ногтями в его широкие плечи, оставляя на коже следы из бурной страсти. Их тела, словно две струящиеся нити пламени, тесно переплелись, дыхание слилось в единый поток.

Глубоко внутри Мары зарождалось сладкое, трепетное ощущение, ради которого стоило жить. Желание достигло пика, сметая всё на своём пути, подобно буйному морскому шторму, неумолимо приближающемуся к своему завершению.

Последний мощный всплеск страсти обрушился внезапно и неизбежно. Они оказались вне мира, чтобы тут же родиться заново, опустошённые и абсолютно счастливые одновременно.

Мара лежала, положив голову на плечо Фэйтона, слушая ровное дыхание любимого. Взгляд её следил за причудливыми тенями, отбрасываемыми танцующим пламенем на потолке.

— Знаешь… — тихо прошептала она, словно боясь разрушить хрупкость мгновения.

— Что? — произнёс он, поворачивая голову.

— Я люблю тебя, — призналась она спокойно, естественно, без лишней театральности.

— Знаю, — ответил он с лёгкой полуулыбкой.

Он вздохнул и придвинулся ближе.

— А ты?..

Фэйтон удовлетворённо улыбнулся, похожий на сытого кота. Одной рукой он обвил её плечи, другой нежно погладил округлую девичью щёку:

— Всякий раз, глядя на тебя, я чувствую, как быстрее и сильнее бьётся сердце, как мир становится ярче. Ты подобна этому маленькому огоньку, пляшущему на конце свечи. Благодаря тебе моя жизнь приобрела смысл и полноту. Ты — мой свет.