— Уже была связь? — удивилась Мара.

— Да. Я часто приходил с отцом к нему. И первая ниточка протянулась тогда, когда дракон впервые смерил меня длинным долгим взглядом, будто пытался заглянуть прямо в душу. А затем выдохнул тонкую струйку дыма. Отец тогда объяснил, что так драконы выражают доверие — выпускают не убийственное пламя, а тонкую струю дыма. Так дракон показывает, что готов принять тебя, как своего хозяина. Все эти пляски с дымом — это как помолвка. А первый полёт, соответственно, свадебный обряд, — усмехнулся Фэйтон.

Мара жадно впитывала каждое его слово. История его детства, первое знакомство с драконом, захватывала её воображение сильнее любого романа.

— Должно быть, невероятно волнующе, — прошептала она, зачарованно глядя ему в глаза. — Управлять таким мощным существом…

— Абсолютно вернул, — подтвердил Фэйтон с лёгкой улыбкой. — Но самое потрясающее — это ощущение единства. Во время полёта чувствуешь себя единым с небом, свободным и бессмертным. Сложно описать словами, какое это чудо.

Мара мечтательно закрыла глаза, позволяя воображению пронести себя высоко над землёй.

— Часто летаешь? — поинтересовалась она, искренне желая разделить с ним эту магию.

— Почти ежедневно, — признался он, нежно ведя пальцем по её щеке. — Спэйкирнэйн твой единственный соперник, любовь моя. Всякий миг, который я не посвящаю тебе, я посвящаю ему. Вы оба — неотъемлемая часть моей души.

Мара устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом его тела и негромким потрескиванием угля в камине:

— Как бы мне хотелось испытать восторг полёта, — поделилась она.

Фэйтон чуть нахмурился, обеспокоенно взглянув на неё:

— Полёты на драконах опасны, — начал он осторожно, взвешивая каждое слово. — Требуется хорошая физическая подготовка и выносливость.

Мара весело расхохоталась:

— Считаешь, что мне не хватит сноровки просто держаться за твою спину? И это после прыжков на канате? — лукаво спросила она, с лёгким вызовом глядя ему в лицо.

Фэйтон прищурился:

— Значит, ты готова отправиться со мной в небо? — спросил он с лёгким сарказмом.

— С тобой? Да хоть на край света! Где бы он там не находится: за облаками или между звёзд. Испытай меня, мой прекрасный принц?

— Твоя храбрость граничит с безрассудством.

— Кто бы говорил? Я — сильная женщина…

— Дело не в силе. Высота и скорость требуют другого опыта. Крыши домов — это просто ровное поле по сравнению с тем, что порой бывает там, наверху.

— Теперь понятно, почему тебя не испугала та памятная гонка в ночь нашей встречи. Вовсе не потому, что ты был пьян до потери чувств. Слушай, я ведь не настаиваю. Нет — значит, нет. Решай сам.

— Я никогда не прощу себе, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

— Ничего со мной не случится. Ты же будешь рядом. Сам говоришь: дракон и я — две части твоей души. Так объедини нас! Ну, пожалуйста! — оплела она его шею руками.

— Хорошо, — сдался он. — Пусть будет по-твоему. Но будет действовать разумно.

— А когда это мы действовали неразумно?..

— Я научу тебя азам. Освоим правильную посадку, технику сохранения баланса, способы взаимодействия с драконом.

— Замечательно! Учиться у такого учителя — одно удовольствие.

— Неделя-другая, и ты будешь готова, — засмеялся он.

— Неделя?..

— Ну, возможно, месяц. Точно не больше, — засмеялся он, вновь начав исследовать её тело.

Прикосновения Фэйтона вновь разжигали в ней пламя, которое загасить могло только обладание.

Каждый их вздох сливался в единый ритм, ускоряющийся с каждым движением. И вскоре новые конвульсии удовольствия вновь сотрясали их тела, раскрываясь цветком наслаждения.

Звёзды кружились перед их глазами, и они летели… или падали? Где граница между парением и падением?

Бывают ли мгновения слаще этих?..

— Люблю тебя, — выдохнула она, едва дыша.

— Знаю, — ответил он, прижимая её к себе крепче. — Знаю…

Воскресное утро было тихим. Привычная городская суета затихла, уступив место размеренному покою. Торговцы оставили лавки закрытыми, скоморошьи представления были забыты, и даже голоса прохожих звучали приглушённо.

Пришёл час молитв и покаяния. Все слои населения — знатные господа и простой люд, старики и дети — торопились исполнить религиозный долг.

Воздух наполнился сладким ароматом ладана, смешенным с духом свежеиспечённого хлеба, щедро раздававшегося нуждающимся прямо у входа в храм сразу после службы.

По узким мощёным улицам медленно катилась роскошная карета Мелинды Воскатор, королевской фаворитки. Вся свита была облачена в великолепные наряды. Сама Мелинда являла собой воплощение благородства и утончённости в платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитого золотыми нитями. Принцесса Лея выглядела очаровательно в нежном небесно-голубом одеянии. Остальные приближённые носили платья чуть менее броские, но столь же изысканные и дорогие.

На Маре было простое платье пастельных тонов, олицетворяющих чистоту и смирение. Лишь рукава украшала тонкая вышивка, да многослойная юбка придавала образу объём. Единственным её украшением служила изящная золотая цепочка с небольшим медальоном. Волосы Мары были собраны в простую прическу с локонами, мягко обрамляющими лицо.

Процессия медленно подтягивалась к храму, стоящему над городом подобно грозному хранителю. Массивные стены из холодного серого камня поддерживали высокие башни. Витражные окна переливались бликами, словно чешуя Спэйкинрэйна. Золотые купола ослепительно сияли под солнцем.

Звон колоколов слышался всюду. Он прокатывался по городу, проникая в самые далёкие закоулки, созывая верующих на службу.

— Смотри, — шепнула Лея, наклоняясь к Маре, — королева со свитой прибыли раньше. Верховный Жрец, естественно, начал службу. Специально не дожидаясь нас. Надо будет поспособствовать тому, чтобы его заменил кто-то, более лояльный нашей партии. Этот негодяй совершенно непригоден. Он не только бесполезен для нас — он нам вредит.

Наткнувшись на строгий взгляд матери, Лея смолкла.

Выбравшись из кареты, все направились в раскрытые двери храма. Колокола продолжали надрываться.

Перел входом стояла толпа народа. Здесь можно было встретить представителей всех сословий: крестьян в грубой домотканой одежде, ремесленников и торговцев, одетых поприличнее. И, конечно же, знать в её богатых, блистающих роскошью, одеждах. Каждый стремился очисться душой и обрести душевный покой, отдав религиозный долг.

Внутри храма царила таинственная полумгла. Мягкий свет свечей играл на золотых украшениях алтаря и окладах икон. Хор пел древние гимны, создавая ощущения божественного присутствия.

Мара держалась рядом с принцессой, не отходя от Леи ни на шаг.

— Опять придётся проторчать здесь несколько часов, — недовольно буркнуло Её Высочество. — И почему я родилась женщиной?! Братьям разрешено не посещать по воскресеньям храма, если только это не Великий Праздник. Да и отца здесь увидишь не часто. Мужчины веселятся на охотах, а мы должны просиживать часами, уставившись на свечи. Да потом ещё тратить кучу времени на раздачу милостыни! Терпеть всё это не могу! — вздохнув, добавила принцесса. — Я бы предпочла тренироваться сейча мечом. Или, даже, отправиться на охоту. Но мама… — она сделала паузу, поправляя складки на пышном платье. — Впрочем, отец тоже требует моего присутствия здесь.

Она поправила складки пышного платья и взглянула на Мару:

— Взгляни-ка вон туда? Мы с Миэри точно одной крови. Видишь, милая сестрица тоже изнывает от скуки. Интересно, как сильно она переживает из-за изгнания дяди Мальдора? Замечаешь, как она потускнела с тех пор, как дядюшку вынудили покинуть столицу?

Последние слова были пронизаны откровенным злорадством.

Мара скользнула взглядом по фигуре старшей сестры своей госпожи. Миэри стояла позади королевы-матери, неподвижная и величественная. словно мраморная статуя. Бледная кожа, свойственная всем, в ком текла кровь Драгонрайдеров, делала её лицо идеальным, но холодным и отстранённым. Окутанная мягким мерцанием множества свечей, принцесса казалась существом неземной красоты, чуждой этому миру.