— Это фриттата, синьор, — охотно объясняет Нино, — с цуккини, помидорами и сыром.

— Но я просил омлет, — проявляю я чудеса терпения и выдержки.

— Фриттата это тоже омлет, — не сдается Нино.

— Но я хотел высокий, воздушный. Без помидор. Такой как обычно.

— Простите, синьор, — прикладывает руку к груди Черасуоло, — такой, как обычно, не получится. Его готовила синьорина Роберта по своему рецепту. Она запекала его в духовке специально для вас и для маленького Рафаэля.

— Роберта готовила для меня и для своего ребенка? — переспрашиваю, не веря в услышанное.

— Да, синьор, — кивает Нино, он выглядит довольно озадаченным. — А разве это было не ваше распоряжение?

— С чего вы взяли?

— Синьорина Роберта сказала, что это ее обязанность, о вас заботиться. И я подумал...

— Она так сказала? — перебиваю шеф-повара.

— Да, синьор, прямо так и сказала. Что моя подача слишком ресторанная, а синьору может захотеться домашнего. Вот мы с ней и устраивали вам... коллаборации.

— Что вы устраивали? — морщу лоб.

— Коллаборации. Это когда объединяются две творческие личности...

— Ты считаешь синьорину Роберту творческой личностью? — удивленно откидываюсь на спинку стула.

Нино смотрит на меня с вызовом, словно я нанес ему личное оскорбление.

— Конечно, синьор. Она очень одаренная девушка. Сказать по правде, я так и не понял, зачем ей торчать в горничных. Роберта со своим чувством вкуса могла бы сделать карьеру в любом ресторане.

Закашливаюсь, Черасуоло даже порывается постучать мне по спине. Останавливаю его, предупредительно подняв руку.

— Из-за ребенка, Нино, — объясняю шеф-повару. — Берта нигде не училась, потому что ее сын болен.

— Жаль, — вздыхает Черасуоло, — я так и не взял у нее рецепт этого шикарного блюда, которое вам так нравилось, синьор. Как его... голубки...

— Голубцы, — поправляю машинально, постукивая ладонью по столу. Перестаю стучать. — Их она тоже готовила?

Нино вздыхает и разводит руками.

У меня совершенно пропал аппетит, но не хочется расстраивать своего повара. Придвигаю тарелку, ем, не чувствуя вкуса. А из головы не идет Роберта.

Она сказала Нино, что должна обо мне заботиться. Почему? Зачем ей это было нужно?

И если она ушла, значит ли это, что ей стало совсем похуй?..

— К вам можно, синьор? — Луиджи нерешительно мнется у порога.

Отрываю взгляд от ноутбука. Я решил сегодня не ехать в офис, поработать дома. И конечно же у всех сразу нашлись ко мне дела.

— Входите, синьор Спинелли, — киваю. — Что-то срочное?

— Я сразу сказал, что это плохая идея, святые Пий с Иосифом не дадут соврать, — Луиджи качает головой, усаживаясь напротив, — но она уперлась! Скажите, что это вы придумали, и точка!

— Кто придумал? Кто, она? О чем вообще речь? — пробую переключиться с биржевых новостей на проблемы особняка.

Луиджи раскрывает папку и выкладывает передо мной бумаги.

— Вот. Это прислала компания, которая будет устанавливать солнечные батареи. Посмотрите на эти документы, синьор, я ничегошеньки в них не понимаю.

Двигаю к себе папку, перебираю бумаги.

— Это техническая документация и окончательный план, который надо утвердить. Как не понимаете, Луиджи, если вы его разрабатывали? — поднимаю глаза на старика.

Он сверлит меня глазами, и мне мерещится, что синьор Спинелли вот-вот вскочит с криком «Ступидо!» и начнет грозить кулаком.

Но конечно это всего лишь гребанные галлюцинации. Я перебрал вчера с вискарем. Луиджи только горько качает головой и говорит скрипучим голосом:

— Да говорю же, синьор, это все она придумала. И меня уговорила к вам с планом пойти тоже она. Вы не подумайте, я отказывался! Но разве эту девчонку можно переубедить?

— Кого, Луиджи? — окончательно теряю терпение.

— Синьорину Роберту, кого же еще? — искренне недоумевает Спинелли. — Это была полностью ее идея обвешать особняк солнечными панелями.

Упираюсь ногами в стол, отъезжаю на кресле к стенке.

Та-а-ааак. Все интереснее и интереснее.

— И зачем же вы согласились? — спрашиваю.

— Только не думайте, что мне захотелось присвоить чужие лавры, синьор, — умоляюще складывает руки на груди Луиджи. — Зачем мне это? Я был бы только рад, пусть она к вам пошла со своим планом. Она такая умница, светлая голова. Все так хорошо спроектировала. Я ей сразу сказал, иди сама к синьору. Я все равно ничего в этом не понимаю.

— Ну и? — смотрю мрачно на расстроенного старика. Внутри холодеет от странного предчувствия. — И почему она не пошла, объяснила? Зачем ей нужно было сваливать все на вас?

— Она сказала, что мужчины не любят умных женщин. А еще, что не хочет, чтобы вы думали, будто она мечтает занять не свое место, — отвечает Луиджи, старательно морща лоб. Явно цитирует Роберту.

— Так и сказала?

— Слово в слово, синьор.

Выдыхаю. Упираюсь на согнутые в локтях руки.

— Идите, Луиджи. Я разберусь с документацией, — и уже в дверях окликаю старика: — И позовите ко мне Фортунато.

— Он уже здесь, синьор, ждет в коридоре, — услужливо отвечает Луиджи и скрывается за дверью, а на пороге появляется взвинченный и порядком взволнованный Фортунато.

Смотрю на фото на экране ноутбука, постукиваю зажигалкой по столу.

Что же это получается. Пока ты была здесь, ты держала особняк в своих нежных ручках, а как только ушла, все начинает сыпаться, да, mia cara?

Внизу мигает иконка почтового ящика. Открываю почту, письмо от дизайнерского агентства. Читаю стандартный набор из серии «ваш виртуальный проект готов, бла-бла-бла, если вам понравилось, мы готовы сотрудничать, будем счастливы предложить свои услуги...»

Что за проект? Набираю Луиджи, говорю название агентства, спрашиваю, не знает ли он, что за проект. И охуеваю, когда слышу в ответ:

— Конечно, знаю, синьор. Вы как-то обмолвились, что вам хотелось такой дом, где можно обходиться без прислуги.

— «Умный», — говорю сквозь зубы.

— Точно! — восклицает Спинелли. — Но для этого нужно все ломать. А синьорина Роберта решила попробовать сделать перепланировку и кое-что встроить. Она запросила виртуальный проект, вот они видимо и закончили. Вам нравится, синьор?

— Я еще не смотрел, — отвечаю хрипло. Мы оба молчим в трубку.

— Она хотела, чтобы вам было приятно заниматься в тренажерном зале с видом на сад. В цоколе не так комфортно, — шумно дышит в трубку Луиджи. Прежде чем ответить, сглатываю.

— Я понял, — говорю, — спасибо. Посмотрю.

Долго брожу по виртуальному особняку.

Тренажерный зал с панорамными окнами с видом на сад мне нравится. Мне все, что она делает, нравится.

Ты обо всем позаботилась, mia cara, даже в таком масштабе?

Перехожу к комнатам, и получаю ощутимый толчок в самое сердце.

Рядом с моей спальней больше нет гостевой. Это детская комната. Для мальчика. Она оформлена как корабль. С потолка свисают веревочные лестницы, над кроватью натянуты паруса — это настоящая пиратская шхуна. На тумбе стоит подаренный игрушечный корабль, в углу — Кайен.

— Тебе бы понравилось здесь, carino, — провожу рукой по экрану.

Я не узнаю своего голоса. Он звучит сипло, безжизненно.

И все сильнее меня пробирает чувство, что вместе с ними из меня ушла жизнь. И из этого особняка тоже...

...Открывается дверь, на пороге появляется Донато. Стряхиваю оцепенение, выпрямляюсь в кресле.

— Ты проследил за ними?

— Да, дон. Синьорина Ланге не доехала до Рима, она вышла на станции в Ламеции-Терме.

— В Ламеции-Терме? А почему она не взяла билеты сразу в Ламецию-Терме?

— Возможно, синьорина хотела запутать следы.

— Хорошо, Донато. Ты узнал, куда она дальше делась?

— С вокзала она взяла такси и поехала в аэропорт.

— В аэропорт? — тут я в ступоре, потому что аэропорт не вокзал, там нельзя просто взять и купить билет на пролетающий мимо самолет.