— И стали ведьмами, — с горечью добавил Леомир, впервые вмешиваясь в рассказ Макса. Его взгляд потемнел, а кулаки сжались.

— Те, кто решались на этот путь, заплатили высокую цену. Длительное нахождение в зонах повышенного излучения давало не только силу. Да, оно замедляло старение, позволяло жить сотни лет, но тело претерпевало изменения. Кожа становилась темной, морщинистой, обветшалой. Голос изменялся. Волосы стремительно седели, а то и выпадали.

— Как старухи… — прошептала я — вспомнив отталкивающий облик этих существ.

— Да, — подтвердил Макс. — Вы называете их ведьмами. Одержимые своей силой, они теряли человечность, становились всё более жестокими и отчуждёнными. И этот процесс невозможно было повернуть вспять…

Мы с Леомиром молчали. Казалось, все наши прежние представления о мире рухнули. Ведьмы оказались некой трагедией человечества, а не просто монстрами. И чем больше я осознавала это, тем сильнее нарастала головная боль от вопросов, которые теснились в голове.

И вдруг лицо Леомира ожило, а его глаза заблестели так, будто внутри них вспыхнул огонь. Он, казалось, стал выше, величественнее.

— Скажи, как можно остановить дальнейшее появление ведьм? — резко спросил он, обращаясь к Максу.

— Только отключив излучение, созданное вашими предками, — ответил искусственный разум. Его металлический голос был ровным, но десятки лампочек на панелях замигали, будто он пытался изобразить волнение.

Я украдкой посмотрела на Леомира и поняла, что он снова горит исполнением цели своей жизни: уничтожить чудовищ, потерявших человеческий облик — как в прямом, так и в переносном смысле.

— Что будет с миром, если отключить источник излучения? — вмешалась я, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги.

Макс замолчал на мгновение, словно обдумывал ответ, а затем начал:

— Изменится климат. Рост растений замедлится, но не повсюду, а в более северных широтах. Начнётся массовая миграция животных с севера на юг. То, что вы называете магией, постепенно начнёт ослабевать. Конечно, маги всё ещё будут рождаться, но их способности станут намного слабее. Человечество со временем вернётся к обычной жизни, в которой нет сверхспособностей…

— И ведьм тоже не станет, — констатировал Леомир, его голос звучал твёрдо и решительно.

— Всё верно, — подтвердил Макс. — Никто больше не сможет развить магию до такой степени. Однако человечеству станет труднее. Ведь многие достижения основаны на магии. Всё придётся создавать вручную…

— Зато больше не будет коалиции зла в лице этих женщин-убийц! — воскликнул Леомир. Его голос наполнился страстью, а глаза потемнели. — Они больше не смогут выслеживать ни в чём не повинных людей, чтобы высасывать из них жизненную силу!

Я смотрела на него, невольно напрягаясь. Изменение целого мира и его уклада могло принести страдания миллионам. А вдруг мы разрушим не только принцип появления ведьм, но и что-то большее, что ещё удерживает этот мир на плаву?

— Еще кое-что, — обратилась я к Максу, — создай модели дальнейшего развития человечества. Первая — если всё останется как есть. А вторая — если излучение исчезнет.

— Понял запрос, — ответил Макс. Лампочки на панелях замигали быстрее, словно он напряжённо обрабатывал информацию.

— В первом случае, — начал он после небольшой паузы, — ведьмы со временем приобретут гораздо больше власти. Всё больше женщин будут вступать в их кланы, стремясь избавиться от деспотичных мужей и патриархальных устоев общества. Это приведёт к постепенному вымиранию человечества. Нормальных женщин будет становиться всё меньше, а агрессивные ведьмы начнут истреблять мужчин.

Леомир стиснул кулаки, его губы превратились в тонкую линию, а в глазах читалось негодование.

— А при втором варианте? — перебила я нетерпеливо.

— Во втором случае человечество откатится в развитии. Ведь слишком многое построено именно на магии. Но потеря магических способностей приведёт к постепенному исчезновению ведьм и формированию более равноправного общества. Со временем люди снова начнут развивать технологии.

— Но ведь это… — начала я, но Макс мягко перебил:

— Должен заметить, что эти модели построены без учёта внешних факторов. Они довольно условны, но всё же весьма вероятны.

Я молча обдумывала его слова. Мир и так страдает, но оставить всё как есть — значит обречь людей на ещё большие беды. У нас, похоже, не было выбора.

— Скажи, — обратилась я снова, — что нужно, чтобы отключить излучение?

— Функция отключения излучения заложена в мою программу, — ответил Макс. — Однако я могу подчиниться только приказу человека с особым доступом. Если у вас нет такого доступа, ничего не выйдет.

Моё сердце сжалось. Всё оказалось сложнее, чем я предполагала.

— И как получить этот доступ? — спросила я, хотя предчувствие подсказывало мне, что ответ не понравится.

— Особый доступ был предоставлен только основателям проекта и их прямым потомкам, — пояснил Макс. — Если вы или ваш спутник не являетесь потомками, то, увы, отключение невозможно.

Я побледнела. Мы зашли так далеко, чтобы столкнуться с ещё одной преградой?

Я ещё долго расспрашивала Макса о том, как понять, кто является потомком. Думала, он сможет найти такого человека, определить по какому-то знаку. Но тот ничего определённого не говорил.

Наконец, я выдохлась и несколько разочарованно посмотрела на Леомира. Он был хмур. Кажется, его занимали те же вопросы, что и меня.

Я задала искусственному разуму последний вопрос:

— Скажи, если мы найдём того, кто является потомком и у кого есть особый доступ, ты сможешь отключить излучение?

— Смогу, — ответил Макс. — Мой создатель предусмотрел подобный исход, потому что предполагал, что однажды излучение станет источником бедствия.

Мы с Леомиром решили, что нам стоит вернуться, поразмыслить обо всём, поискать что-то в древних книгах. Если нужны потомки учёных, значит, их нужно искать среди аристократов.

На этом мы распрощались с Максом, как с живым существом, и отправились на поверхность.

Путь назад в поместье Леомира оказался лёгким. Всё потому, что никакой опасности над нами не висело на самом деле.

Его бывший наставник был занят греховными развлечениями, а Селина ничего не добилась своими жалобами. Преграды между мной и Леомиром отступили.

Слуги встретили хозяина с радостью. Меня — настороженно, но нас это совершенно не волновало.

Первым делом я приняла ванну, а Леомир заперся в своей комнате. Мысли вертелись вокруг того, что мы узнали. Я до сих пор была в шоке.

Ужинали мы вдвоём в малой гостиной. Леомир не говорил ни слова, был полностью погружён в себя. Я чувствовала его боль.

У него появилась надежда отомстить за своих родных и прекратить существование такого зла, как ведьмы. Но преграда казалась слишком большой, почти непреодолимой.

Чтобы поддержать его, я коснулась его руки и произнесла:

— Мы найдём потомков. Будем искать день и ночь и найдём. Думаю, нам не о чем переживать. Время есть.

Леомир посмотрел на меня своими печальными, но решительными глазами и, увидев моё желание утешить его, улыбнулся.

— Радость моя, — произнёс он нежно. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что пришла из другого времени, чтобы помочь мне.

Я смутилась. На самом деле я пришла не добровольно, но… это ведь не имеет значения, правда?

— Мне хотелось бы посмотреть на тот мир, в котором ты жила, — продолжил он. — Он, наверное, удивительный.

Я пожала плечами.

— Он просто другой, — ответила приглушённо. — Я не могу сказать, что он лучше. Там тоже есть насилие, несправедливость, войны, предательство, смерть… — тяжело вздохнула. — Люди во все времена алчные, глупые, похотливые. Даже имея второй шанс, они губят себя…

Замолчала, и тут же добавила:

— Мы изменим наш мир! Теперь я тоже называю его своим. НАШ мир станет лучше!