— Если я стал относиться к тебе лучше… — он говорил отрывисто и жестко, — это не значит, что можно пренебрегать моими просьбами! — его голос звучал холодно и возмущенно. — Селина не должна тебя увидеть. А здесь ты как на ладони…

Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев.

— И что? — бросила я дерзко, сделав шаг вперёд. Кажется, мной руководила прежняя жгучая ревность. — Теперь я должна прятаться? Ты её, что ли, боишься?

Лицо Леомира стало ещё более мрачным, а взгляд потемнел.

— Это не имеет отношения к страху. Это необходимость.

— Необходимость? — я невольно рассмеялась, но смех получился резким и колким. — Раньше ты меня не прятал, Леомир. Таскал за собой в замки, тюрьмы, да куда угодно. А теперь что? Прячешь от какой-то там бабы?

Челюсти Леомира сжались.

— Раньше ты была рабыней, — процедил он наконец. Его голос прозвучал сдавленно, почти тихо.

Я замерла в недоумении.

— И что это значит? — спросила хмуро, чувствуя, как внутри поднимается новая волна гнева. — Ты не прятал меня только потому, что я была твоей собственностью?

Леомир резко выпрямился, и его глаза вспыхнули ярче.

— Это значит, что теперь всё иначе, Елена, — его голос звучал твёрдо, но в нём было что-то, чего я не смогла разобрать.

Я фыркнула, но вышло это не презрительно, а горько.

— В чем иначе? Я по-прежнему живу в твоём доме, под твоим присмотром, и ты не хочешь меня никуда отпускать, — проговорила я, сделав ещё один шаг вперёд. Кулаки сжались от напряжения. — Ничего не поменялось. Я всё ещё твоя раба. Может, нам лучше разойтись? Давай ты применишь свои колдовские штучки и порвёшь эти нити между нами!

Мой голос звучал дерзко и был полным гнева.

Леомир вдруг схватил меня за плечи. Его лицо оказалось слишком близко, а пальцы напряглись так сильно, что мне стало больно.

— Ты понятия не имеешь, через что я сейчас прохожу, — процедил он, глядя прямо в мои глаза. — Тебе и не снилось, как трудно мне оставаться рядом с тобой!

— Тогда объясни мне, — бросила я, не отводя взгляда. — Или отпусти.

Дыхание Леомира стало более частым, а взгляд неожиданно стал горящим, как никогда. Пальцы чуть ослабили хватку, но я почувствовала, как между нами резко натянулись те самые невидимые нити, о которых я только что упомянула.

Я смотрела в лицо Леомиру и видела, что в нем происходит дикая борьба. Борьба, отражавшаяся в его зрачках яркими всполохами.

Мне и самой стало волнительно. Я разглядывала его черты, очередной раз поражаясь их совершенству. Не могла отвести взгляда от яркости его нечеловеческих глаз. И вдруг Леомир начал медленно наклоняться, так медленно, что это показалось вечностью. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а когда его дыхание коснулось моей кожи, я и вовсе вздрогнула.

Неужели… он это сделает? Намерения Леомира весьма очевидны. А как же его обет?

Мягкие губы, жадно приоткрытые, почти коснулись моих, когда между нами словно прострелил электрический заряд. Перед глазами вспыхнули блики, по телу пробежала непонятная конвульсия, внизу живота что-то сладко сжалось.

Но в тот же миг раздался резкий голос:

— Что здесь происходит⁈

Мы отшатнулись друг от друга, как будто нас застали за преступлением. А ведь так оно и было. Разве не преступно для инквизитора, давшего обет, попытаться поцеловать женщину?

Перед нами стояла Селина. Её лицо пылало жгучим гневом, а руки судорожно сжимали полы темного плаща.

— Кто она такая? Что ты собирался с ней сделать? — её голос звенел, как натянутая струна.

Леомир нахмурился. Его лицо стало холодным, непроницаемым.

— Селина, это не твоё дело, — ответил он сурово, и в его голосе прозвучало отчётливое предупреждение.

— Не моё дело⁈ — Селина шагнула ближе, её грудь тяжело вздымалась от ярости. — Я пожалуюсь наставнику! Это недопустимо! Ты нарушаешь обет, Леомир!

— Замолчи! — голос его стал ниже, напряжённее. В нём появилась угроза, от которой даже мне стало не по себе. — Если ты расскажешь что-либо наставнику, я откажусь от твоего обучения.

Селина замерла и приоткрыла рот от возмущения. Ее взгляд метался между мной и Леомиром, полный злобы и ненависти.

— Ты пожалеешь об этом! — бросила она, резко развернувшись и уходя по тропинке. Шаги ее были быстрыми и гневными. Леомир некоторое время смотрел ее след, пока изящная фигура не исчезла среди деревьев. Я молчала, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Когда Леомир наконец повернулся ко мне, его лицо выражало смертельную усталость, и я ощутила неожиданное чувство вины.

— Прошу тебя, не мешай мне сейчас, — сказал он тихо, но с явным усилием. — У меня сейчас сложное время. Прошу, будь добра.

С этими словами он тоже развернулся и ушёл, оставив меня одну среди молчаливых растений сада.

Я стояла, чувствуя, как мои эмоции смешиваются в болезненный ком. Сердце всё ещё билось так громко, что я могла его слышать. Где-то в глубине души я понимала: только что между нами произошло нечто гораздо большее, чем просто запретная попытка поцелуя.

Щёки запылали, и я впервые допустила мысль, что стала для инквизитора настоящим испытанием…

Я сидела на кровати, глядя на свою руку, и не могла поверить глазам. Символ, который ещё недавно выглядел мёртвым, вдруг начал пульсировать слабым светом. Лёгкое, почти незаметное свечение легко просматривалось глазами. Казалось, он жил своей собственной жизнью, ускользая от моих прикосновений. Я прикоснулась к нему кончиками пальцев, ощутила лёгкое тепло. Что это значит? Почему он вдруг ожил?

В голове не было ни одной внятной мысли. Символ спал так долго. Я уже почти смирилась с тем, что он никогда больше не оживёт. Что же его пробудило?

И тут меня осенило. Нити! Я снова вспомнила о той странной связи между мной и Леомиром, которая сегодня в саду казалась почти осязаемой. Именно тогда, когда он схватил меня за плечи, когда между нами вспыхнула эта странная, жгучая искра, я почувствовала, как нити натянулись. Возможно, в этом дело?

Чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось это ощущение. Да, это не просто совпадение. Связь с инквизитором каким-то образом усиливала символ.

Я решила попробовать. Может, силы символа хватит, чтобы выйти из комнаты? Как раньше. Я приложила ладонь к стене и сосредоточилась, мысленно обращаясь к символу.

«Перенеси меня, пожалуйста…»

На мгновение воздух вокруг будто задрожал. Картинка комнаты начала искажаться, линии предметов стали зыбкими, как отражение на воде. Я задержала дыхание, чувствуя, что вот-вот произойдёт нечто важное. Но через секунду всё вернулось в прежнее состояние.

Символ потух.

— Чёрт! — вырвалось у меня.

Разочарование накрыло с головой, но любопытство не утихало. Что за загадка скрыта в этом символе? Почему он связан с Леомиром?

Я тяжело вздохнула и откинулась на подушки. Думать о Селине я больше не могла. Пусть Леомир сам разбирается с её глупыми манипуляциями. Если он позволяет ей угрожать ему, значит, это его проблема.

Я долго лежала без сна, разглядывая символ, пока он не угас окончательно. И всё же я чувствовала радость. Моя магия не умерла. Она вернулась, пусть и ненадолго. Это как будто увидеть старого друга после долгой разлуки.

Но к утру всё исчезло. Свет символа погас окончательно, оставив лишь холодное пятно на моей коже.

Я всё утро пыталась понять, что же происходит. Никаких ответов. Только одно стало ясным: тайна символа и его силы связаны с Леомиром. Каждый раз, когда мы приближались друг к другу, нити натягивались, взаимодействовали. Что это значит, я не знала, но пообещала себе выяснить…

Я сидела в своей комнате и старалась игнорировать доносящиеся из коридоров звуки. Где-то наверху Селина устроила настоящую драму манипуляции. Слышались её рыдания, громкие всхлипы и, кажется, даже стук мебели. Это всё напоминало театральную постановку, рассчитанную на публику. И, судя по усердию, с которым слуги разносили сплетни, эффект был достигнут.