— Ты следишь за мной? — бросила напряженно, пытаясь это состояние скрыть.

Леомир вздрогнул, только сейчас заметив меня, и тут же нахмурился.

— Сад принадлежит мне, — ответил он спокойно, останавливаясь передо мной. — Это ты гуляешь на моей территории.

Он был совершенно прав, и мне стало стыдно за свою глупую реакцию.

— Согласна, — ответила я, скрещивая руки на груди и пытаясь этим жестом защититься. — И всё же, зачем ты здесь?

Инквизитор промолчал, но в глазах его промелькнуло что-то странное. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел очень… человечно.

— Ты хотела побыть одна? — спросил он наконец.

— Хотела, — призналась я, не отводя от него взгляда. — Столько всего произошло…

— Тогда извини, — его голос прозвучал тихо, но в нём рекой текла глубокая грусть.

Я по привычке хотела ответить что-то колкое, но замерла. Его необычайно странное поведение ввело меня в ступор.

Леомир уставился куда-то вдаль, будто тяготился встречаться со мной взглядом.

— Иногда одиночество кажется хорошим выходом в жизни, — заявил он.

— Правда? — удивилась я.

— Знаешь, порой оно помогает больше, чем ты можешь себе представить, — продолжил он задумчиво. — Моё одиночество длилось годами, и я не могу сказать, что это плохо. В этом есть что-то стабильное. Жить намного легче, когда ты предоставлен сам себе и не связан ни с кем…

Его голос звучал так искренне и открыто, что я невольно сделала шаг ближе, даже не зная, зачем.

— Именно поэтому ты решил стать инквизитором? — спросила я, понимая, что становлюсь на скользкую дорожку. Мало ли, как он отреагирует на мои расспросы. Впрочем, этот разговор он затеял сам…

На самом деле с Леомиром мы ещё никогда не разговаривали так открыто, и это казалось удивительно дружеским общением.

Леомир поднял на меня глаза. В них плескалось столько непонятной боли, что у меня перехватило дыхание.

Боже, мне его жаль!

Но с чего бы вдруг? Хотя… хватит уже себя обманывать. Очевидно же, что мне он небезразличен.

— Да, это был мой выбор, — произнёс инквизитор с горькой улыбкой. — Но иногда даже самый лучший выбор отнимает у нас свободу.

Я не знаю, что он имел в виду, но с того мгновения Леомир больше не отвёл взгляда. Мы смотрели друг на друга в упор, и мне казалось, что я утонула в его синих, колдовских глазах, в которых больше не было никакого зла.

Это был невероятно особенный момент. Такие моменты в последнее время стали возникать все чаще. Казалось, будто в этом мире не оставалось никого, кроме нас двоих. Ты ожидаешь какого-то волшебства, чего-то особенного, и с надеждой смотришь на того, о ком бьется твое сердце.

— Елена, — наконец выдохнул он, и рука его начала подниматься вверх. Я почувствовала, что голова кружится от предвкушения. Ведь выражение лица Леомира, его голос, его взгляд — все говорило о том, что он собирается сказать нечто особенное, а возможно, даже признаться в чем-то.

В этот миг я совсем не думала о том, что мы враги, что принадлежим к разным расам, что это вообще другой мир. Мне просто хотелось услышать от него то самое, что он транслировал всем своим видом. О, как я этого желала!

И вдруг… его пальцы мягко коснулись моей щеки. Мягкие подушечки прошлись по коже, опустились к подбородку. Я замерла, чувствуя, что ноги начинают подрагивать от волнения.

Кажется, Леомир глубоко вдохнул именно для того, чтобы продолжить свою речь, как вдруг резко отдернул руку и отступил назад, словно обжегшись.

— Прости, — произнес он, поспешно опуская взгляд. — Я… я не должен был…

— Не должен что? — бросила я разочарованно, делая шаг вперед. Он отступает, а я настигаю.

— Тебе лучше вернуться в дом, Елена, — Леомир отвернулся. Его голос снова стал холодным, как и прежде.

Я уж было решила ринуться к нему и потребовать объяснений, но ноги мне отказали. Так и не смогла сдвинуться с места, прикованная какой-то непонятной силой к земле…

Леомир ушел, оставив меня стоять посреди сада с пылающими щеками и сердцем, которое никак не хотело успокоиться.

На следующий день я стояла на лестничной площадке второго этажа, стараясь остаться незамеченной. Отсюда открывался отличный вид на холл, где разворачивалась странная сцена. Леомир, хмурый и напряженный, встречал гостей, которые неожиданно появились в его поместье. Наставник Адельрик, величественный и спокойный, как всегда, входил вовнутрь, не торопясь и осматривая всё своим проницательным взглядом. Рядом с ним шла молодая женщина, лицо которой показалось мне невероятно знакомым. Ах да, это же Селина, бывшая невеста Леомира…

Я почувствовала, как кровь застыла в моих венах от очень дурного предчувствия. Девушка выглядела идеально: высокая, утонченная, в платье, подчеркивающем ее изящные изгибы тела. На плечи был наброшен отороченный мехом плащ. Волосы, собранные в прическу, очень сильно ее украшали — каждый локон был уложен так, что оказался просто безупречным. Но меня поразил ее взгляд. Он был устремлен прямо на Леомира. Хищный, горящий, будто говорящий: «Ты принадлежишь мне, и я добьюсь тебя, несмотря ни на что.»

Я стиснула зубы, стараясь подавить раздражение.

— Сын мой! — голос Адельрика был низким, почти бархатным, но с отчетливым оттенком властности. — Я привел тебе новую ученицу.

— Ученицу? — изумился Леомир.

— Да, — с легкой улыбкой ответил наставник. — Селина решила посвятить себя служению храму. Она больше не светская женщина. Теперь эта дочь идет по пути служения…

— Наставник, вы уверены, что это хорошая идея? — Леомир довольно грубо попытался отмахнуться от навязанного наставничества. Я даже заметила, как его руки не слишком жестко, но все-таки сжались в кулаки.

— Это мой приказ, — твердо ответил Адельрик, уже даже не улыбаясь.

У меня перехватило дыхание. Я точно знала, что Селина не собирается служить храму. Это было написано на ее лице. Она снова и снова останавливалась взглядом на Леомире. Очевидно же, что она вынашивает нехорошие планы на его счет!

Я сжала перила, борясь с гневом. Селина точно хочет вернуть его себе. Ее якобы служение храму — лишь ширма. Было очевидно, она буквально пожирает моего Леомира глазами.

«Он не твой, — в голове мелькнула привычная мысль, — и никогда не будет твоим…»

Но успокоиться это не помогло…

Вечером, когда Селина и Адельрик остались на ужин, я чувствовала себя зверем, запертым в клетке. Конечно же, меня никто не позвал за общий стол. Это был ужин для избранных, а я по-прежнему считалась рабыней.

Каждый звук из столовой, который я слышала, выходя в коридоры, резал слух. Что Селина говорит Леомиру? Как смотрит на него?

Да, я ревновала безумно, но сейчас даже не сетовала по этому поводу. Мысленно уговаривала себя успокоиться, обещала, что вскоре вообще всё закончится, но ничего не помогало.

Даже нити, связывавшие нас с инквизитором, которые иногда вспыхивали в полутьме, казались мне гораздо более яркими и насыщенными, чем всегда.

Наконец, я услышала звуки во дворе. Чужая карета покинула поместье. На мгновение меня затопило облегчением, но оно тут же исчезло, как только я поняла, что уезжает только Адельрик. Селина осталась.

Изнутри поднялась жгучая волна негодования.

«Подобное уже переходит все границы, — подумала я. — Это как минимум неприлично! Женщина остается в доме неженатого мужчины, много лет воздерживающегося от близости. А если ему сорвет крышу, когда она начнет вешаться на него???»

Я была просто уверена, что с этого момента Селина начнет моего инквизитора соблазнять.

Ну уж нет, я этого не допущу!!!

Я стояла у двери гостиной, пытаясь уловить хоть что-то, хоть намёк на разговор. Моё ухо было прижато к дереву, но проклятая дверь, видимо, была слишком толстой, чтобы пропустить звуки. Тишина с той стороны убивала. Я даже задерживала дыхание, чтобы не пропустить хоть шорох, но всё было бесполезно.