Лошади остановились, и карета слабо качнулась. Дверь открылась, впуская холодный воздух. Я поёжилась, чувствуя, как снег тут же начал облеплять лицо.

Леомир спрыгнул на землю первым и отошёл в сторону. Затем совершенно неожиданно протянул мне руку — холодную, властную. Я машинально приняла её, но тут же пожалела об этом. Инквизитор мгновенно отпустил мои пальцы, будто коснулся чего-то грязного. Будто очнулся и обругал себя за то, что делает…

Какой он странный: то помогает, то тут же с отвращением отступает и отворачивается…

Меня провели через ворота и завели в здание. Внутри крепости всё выглядело ещё более зловещим. Каменные стены, покрытые мхом, тяжёлые двери с массивными засовами, редкие факелы, которые едва освещали длинные коридоры — от вида всего этого становилось жутко. Леомир шёл впереди, излучая мощную ауру властности, жестокости и непримиримости. Я следовала за ним, чувствуя себя неожиданно маленькой и уязвимой в этом бесконечном лабиринте.

— Стой! — резко приказал он, замерев перед очередным поворотом.

Я застыла, едва не врезавшись в его спину.

Перед нами открыли незаметную в полумраке дверь, за которой показался зал, ярко освещённый магическим светильниками. В центре комнаты стоял незнакомец в чёрной мантии. Его лицо скрывал капюшон, но глаза, цепкие и хищные, скользнули по мне с откровенным интересом.

— Привёл новую? — спросил он с ухмылкой, обращаясь к Леомиру. От этого взгляда мне стало дурно. — Слишком хорошенькая даже для ведьмы, не находишь? — продолжил незнакомец, нагло разглядывая меня с ног до головы.

— Она всё ещё под иллюзией, — отрезал инквизитор. Его голос звучал жёстко и самоуверенно. — Мне нужно разобраться с этим. Её магия сильнее, чем у Кассандры в несколько раз. Надо понять природу этой магии.

— На мне нет иллюзии! — попыталась встрять я, но тут же получила болезненный тычок в спину от стражника. Леомир и незнакомец мои слова проигнорировали.

— Ты уверен? — мужчина в капюшоне посмотрел сначала на Леомира, затем на меня. — Значит, она крепкий орешек? А если не справится? Готов потерять её ради эксперимента?

От этих слов мне стало совсем плохо. Я не хочу себя терять!!!

Инквизитор молчал. Он стоял неподвижно, будто высеченный из камня, но я заметила, как его пальцы сжались в кулаки.

Шагнула вперёд, пытаясь поймать его взгляд.

— Леомир, мы же не враги… — начала я.

Инквизитор резко обернулся, и в его глазах вспыхнула ярость.

— Ты ошибаешься, — прошипел он с ненавистью. — Я ненавижу ведьм и буду бороться до тех пор, пока не истреблю ваше племя всех до единой! Поэтому мы враги, лютые враги!!!

— Почему ты делаешь это? — я с трудом сдерживала слёзы. — Давай поговорим. Я не ведьма! Ты же сам множество раз наблюдал за мной. Я отличаюсь от них! Потому что я… из другого мира!!!

Наконец-то я призналась! В душе забрезжила надежда, что инквизитор хотя бы попробует поверить мне. Но он остался равнодушен к моим словам.

— Замолчи, — бросил он презрительно.

Я почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Те нити, которые связывали меня с ним, показались жуткими цепями, неизбежно ведущими к гибели.

— Ты ошибаешься, — прошептала я, осознавая полную бесполезность попыток договориться. — Я не та, за кого ты меня принимаешь. Я человек!

Леомир сжал челюсти, но ничего не ответил.

Незнакомец под капюшоном хмыкнул.

— Очень интересно наблюдать за вами, — заметил он с усмешкой. — Но нам пора начинать.

Инквизитор развернулся и вышел из комнаты, не удостоив меня и взглядом. Его шаги еще некоторое время эхом раздавались в коридоре, постепенно стихая и оставляя меня одну в этом холодном и бездушном месте…

Леомир стоял перед зеркальным артефактом, наблюдая за происходящим в темничной камере. Пространство вокруг казалось пропитанным гнетущим холодом. Даже огонь в светильниках, освещающих тесное помещение, горел приглушённо, словно боялся потревожить напряжённую атмосферу. Начальник стражи, мужчина средних лет с редкими седеющими волосами и лицом, скрытым под тенью глубокого капюшона, стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Пожалуй, что-то в ней есть, не находишь? — произнёс он лениво, не сводя глаз с артефакта.

— Заткнись, Эдриан, — прошипел Леомир, сжав кулаки.

Но Эдриан только ухмыльнулся, подняв руку, будто хотел успокоить его.

— Я лишь пытаюсь облегчить твоё напряжение, господин. Знаешь ли, нечасто удаётся увидеть тебя в таком волнении о какой-то там ведьме…

Он издевательски протянул последнее слово, и Леомир метнул на него такой взгляд, что другой, будь он менее уверен в своих силах, наверняка бы отшатнулся. Но Эдриан лишь развёл руками.

— Ладно, ладно. Молчу.

Леомир перевёл взгляд обратно на артефакт. Он транслировал туманное изображение. Камера была тёмной, лишь слабый свет падал из бойниц, выхватывая центральную часть, где стояла она — Елена. Почему-то ему не хотелось называть её ведьмой, нет. Хотя, не для разоблачения ли я ее истинного лица он привел ее сюда?

Лицо девушки было бледным, но взгляд, полный упрямства и решимости, прожигал окружающий мрак. Её худое, но сильное тело держалось прямо, даже когда со всех сторон начали выходить ведьмы.

Леомир знал, что так будет. Они не могли принять её сразу — в их племени выживали только сильнейшие. Она должна была доказать свою принадлежность, пройти испытание…

Тогда почему же ему так не по себе? Отчего всё внутри рвется на части, несмотря на его волевое решение испытать ведьму по-настоящему???

Мысли инквизитора метались, как дикие звери в ловушке. Елена по-прежнему выглядела человеком. Она не превращалась в уродливое чудовище, хотя именно подобный облик являлся боевой формой ведьм. Её лицо, её движения — всё оставалось прелестным, привлекательным и вполне себе человеческим.

Но… это не могло быть правдой.

Она ведьма. Она обязана быть ведьмой, ведь иначе ее невероятные способности не объяснить. Попыталась обмануть, сказав, что пришла из другого мира? Всем известно, что мир только один…

Леомир не мог позволить себе думать иначе. Не мог признаться самому себе, что сердце его разрывается, что желание защитить её сильнее любой логики. Он принял решение — жестокое, но необходимое. Стоило любой ведьме попасть сюда, в логово соплеменниц, как они тут же принимали истинное лицо. Чтобы не погибнуть. Только проявив свою истинную природу, эти подобия женщин выживали. А увидев ее истинное лицо, инквизитор сможет окончательно разрушить цепи, которыми она оплела его разум.

Ведьмы окружили Елену. Он смотрел, как они медленно сужают круг, злобно усмехаются, шепчут заклинания, ощетиниваясь, как звери.

— Посмотри на них, — насмешливо заметил Эдриан. — Такие зубки! Настоящие леди….

Расхохотался. Леомира он страшно раздражал. Каждое слово начальника темницы вызывало в нем отвращение, но инквизитор терпел. Он не сводил взгляда с Елены, будучи напряженным, как натянутая струна.

В этот момент девушка сжала руки в кулаки, и слабый отблеск магии заиграл вокруг её пальцев.

Вот, доказательства налицо, — думал инквизитор тоскливо. — Только ведьмы и главные служители ордена способны являть магию видимым образом…

— Она сильная, — продолжал Эдриан, прищурившись. — Смотри, как магия рвётся наружу. Неудивительно, что она сумела так очаровать тебя…

— Замолчи, — прохрипел Леомир, чувствуя, как гнев усиливается в груди. Однако гнев смешивался с чем-то другим — трепетным и взволнованным одновременно. Он с жадностью следил за каждым движением девушки, потому что Елена… вступила в бой.

Она двигалась с невероятной скоростью и ловкостью. Её удары были резкими, сопровождающимися магическими вспышками, и каждый выпад Елены заставлял ведьм позорно отступать. Её противницы пытались использовать свои заклинания, но цепи на их ногах вспыхивали, блокируя силу. У Елены такой цепи не было. Если бы Леомир заблокировал её магию, ей бы не удалось выжить.