Это признание заставило меня ошеломлённо выдохнуть.

После заявления Леомира я, признаюсь, почувствовала дикую тоску. Значит, он так ни на что и не решился. Соблюдает верность этому глупому Ордену, хотя это всего лишь выдумки людей.

Было горько, но, с другой стороны, я даже его понимала. Он до сих пор считал меня ведьмой. Ему на голову упала эта связь. У него в жизни были личные принципы, которые были для него важны, и пожертвовать ими вот так просто было бы фактически невозможно.

И всё же на душе стало жутко тоскливо, хотя показывать эту тоску я не собиралась.

Яркую пульсацию символа на своей руке я от Леомира больше не скрывала. Конечно, признаваться в том, что этот символ принадлежал к Кассандре, я не хотела. Зачем? Это не имеет значения. Но и прятаться больше я не буду.

— Твоя магия… — начал Леомир, нарушая затянувшуюся тишину. Его голос звучал чуть хрипло, но мягко, — я заметил, что она возвращается. Вначале её в тебе было очень много, а потом она угасла.

— Да, — призналась я, удивлённо разглядывая его лицо в полумраке ночи. Оказывается, он очень внимательный. — Так и есть. Я до конца не могу объяснить, отчего такие перепады. Но в последнее время моя магия снова укрепилась, и я могу ею управлять.

Леомир посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неприятное.

— Значит, ты снова попытаешься сбежать от меня? — спросил он вдруг.

Я хмыкнула.

— Не убегу, если не прогонишь.

И вдруг он улыбнулся. Кажется, к нему начало возвращаться хорошее расположение духа.

— Не прогоню. Никогда.

Можно было бы почувствовать бабочки в животе от таких слов, если бы я не знала, что за ними стоит просто предложение дружбы. Правда, в тот же миг лицо Леомира снова помрачнело, будто он опять принялся бороться со своей внутренней болью.

Я решила перевести тему.

— Так ты уже можешь полноценно превращаться в дракона? — спросила я, нарушая тишину.

Леомир поднял взгляд.

— Раньше изменялись глаза, появлялась чешуя и сила зверя, а теперь я могу отрастить крылья и спрятать их по своему желанию. Мне казалось, что я утратил эту способность ещё в детстве. Но с недавних пор что-то во мне изменилось. Теперь я могу летать. Однако остальная трансформация мне недоступна.

— А хочешь, я попробую помочь тебе? — предложила я, чувствуя небывалое воодушевление. Ведь мой символ однозначно особенным образом реагировал на Леомира. Более того, я чувствовала, что изменения в Леомире произошли именно благодаря нашей связи.

Точно! Я вспомнила, что символ особенным образом возродился во мне, когда Леомир признал во мне истинную пару!

Значит… связь истинности делает нас сильнее???

А что, если я смогла бы воздействовать на него своей магией и помочь ему? Мне просто отчаянно хотелось выразить чувства, которые клокотали внутри. И если мы не можем быть вместе, как мужчина и женщина, то, может быть, мы действительно станем хотя бы друзьями?

Леомир посмотрел на меня удивлённо.

— Я согласен, — ответил он осторожно. — Но что ты будешь делать?

Я улыбнулась.

— Доверься мне и просто закрой глаза.

Он кивнул и послушался. Я же встала на ноги, обошла его, опустилась на колени за его спиной и аккуратно положила руки на его обнажённые плечи.

Действовала интуитивно, словно чувствовала, что нужно поступить именно так. Но от моих прикосновений Леомир отчаянно вздрогнул. В тот же миг во мне вспыхнуло ответное влечение. Горячее и страстное…

Значит, прикосновения тоже табу?

Стало обидно, горько. А Леомир вдруг накрыл мои пальцы своими руками.

— Прости меня, Елена. Мой выбор будет трудным для нас обоих. Мне жаль. Знаешь, я могу пообещать тебе только одно: если я увижу, что мои обеты и обещания Ордену потеряют смысл, я откажусь от них. И тогда, возможно, если ты захочешь, я предложу тебе стать моей парой по-настоящему…

Ошеломлённая этим признанием, я не смогла вымолвить ни слова. Но сердце беззвучно кричало: Да, да будет так!

Я найду способ разоблачить испорченность храмовников и освободить Леомира от ненужных оков…

Мы с Леомиром решили остаться в пещере ещё на несколько дней. Это место будто укрывало нас от всех проблем и позволило хотя бы ненадолго ощутить, что мир перестал нас преследовать. Я понимала: как только мы вернёмся, всё изменится. Иллюзия единения, возникшая здесь, может рухнуть, поставив нас перед трудностями и сомнениями, чего мне отчаянно не хотелось.

Если бы я могла предложить, я бы предложила сбежать вместе куда-нибудь, куда угодно.

Леомир каждый день вылетал за едой и водой. Его возвращения я ждала с замиранием сердца. В один из таких дней он принёс тёплый плащ и одеяло для меня. В этом я видела его глубочайшую заботу, которую инквизитор даже не пытался скрыть.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Он мягко улыбнулся, и моё сердце наполнилось жгучей тоской.

Вечером мы сидели у костра. Я наблюдала, как пламя отражалось в его синих глазах, делая их темнее, ярче и глубже. Украдкой рассматривала его лицо — совершенное, будто высеченное из камня.

При первой нашей встрече он показался мне архангелом, потом демоном во плоти, а затем зверем — опасным, жестоким. А теперь я видела перед собой молодого человека, который пережил столь многое, прекрасного, желанного, но такого далёкого.

Хотя бы любоваться им могу.

— Здесь так спокойно, — нарушила я тишину. — Мне кажется, больше нигде не будет такой тишины. А ты тоже чувствуешь её, как нечто особенное?

Леомир не сразу ответил, словно подбирая слова.

— Я привык к этой тишине и к одиночеству, — наконец произнёс он, глядя на огонь. — Это одиночество долгое время было моей единственной компанией.

Он замолчал, а затем поднял на меня взгляд и мягко улыбнулся.

— Но знаешь… С тобой рядом я начинаю думать, что одиночество — это не самое лучшее, что может быть в жизни. Кажется, оно мне уже порядком надоело.

Я рассмеялась.

— Звучит как комплимент, — произнесла я, чувствуя лёгкое смущение.

Леомир продолжал смотреть на меня, а я — на него. В воздухе словно повисло напряжение, что-то тонкое, неуловимое, но ощутимо настоящее. Я остро почувствовала, как между нами натянулись нити, те самые, которые связывают души. Эти нити напоминали об истине. Той, которую мы оба боялись признать, а именно: нам друг без друга никак…

И тут же стало больно. Нам нельзя.

Чтобы разрядить обстановку, я потянулась за хлебом. Однако Леомир сделал то же самое, и наши руки соприкоснулись. Я замерла, как и он. В этот момент мне показалось, что что-то между нами вспыхнуло — невидимое, но ощутимое.

Мы оба замерли, испуганно глядя друг на друга, а затем быстро отняли руки и отвели глаза.

— Иногда мне кажется, что эти нити — благословение, — произнёс он тяжело, выдыхая. — Но часто я думаю, что это слишком тяжёлое испытание.

Я не знала, что ответить. В этом испытании я не была виновна. Это его выбор. Жаль, что пока я не в силах этот выбор изменить.

— Расскажи о себе, — начала я тихо, чтобы прервать молчание и неловкость. — Расскажи о своих родителях. Думаю, я видела их портрет в твоём поместье.

Лицо Леомира затопило тенью тяжёлых воспоминаний.

— Они были драконами, — произнёс он приглушённо. — Но, сделав определённый выбор и оставшись жить среди людей, они перестали оборачиваться. С годами их сущность угасла. Это было их ошибкой.

Он замолчал, глядя в огонь.

— Когда ведьмы, разузнав, что они не люди, напали на поместье, мои родители не смогли защититься. Они были не сильнее обычных людей, — его голос дрогнул. — Я был ребёнком, беспомощным и слабым. Выжил чудом. Родители погибли, а я поклялся, что стану самым сильным и уничтожу ведьм. Но пока я не особо приблизился к осуществлению этой клятвы…

Он замолчал, опустив голову.