Несмотря на то, что Елена нанесла сокрушительное поражение десяткам ведьм, те не сдавались. Из последних сил и упорства они снова и снова поднимались на ноги, шипя от ненависти и злобы, которые захватили их. Поняв, что девушку не взять голыми руками, ведьмы вскрыли орудия, которые до сего момента тщательно прятали от своих надсмотрщиков. Среди них были магические шипы, выдолбленные из каменных стен темницы, а также ожившие канаты, сплетенные из ведьмовских волос. Канаты поползли в сторону Елены по каменному полу, пытаясь обвить ее лодыжки, но девушка ловко отскочила в сторону и полоснув ладонью по воздуху, испепелила их.

— Ух! — воскликнул начальник темницы пораженно. — Ей даже огненная магия подчинятся! Где ты ее нашел, господин? Если бы она не была ведьмой, я бы, наверное, попытался пригласить её на ужин…

Леомир резко повернулся к нему, и в этот момент в его глазах вспыхнула неприкрытая угроза, заставившая даже Эдриана чуть податься назад.

— Ещё одно слово, и я…

— Спокойно, господин. Спокойно! — Эдриан серьёзно испугался и примирительно выставил перед собой руки. Таким разъяренным начальник темницы не видел Леомира даже тогда, когда тот сцепился с Кассандрой, которая была обвинена в убийстве нескольких аристократических семей.

Леомир мрачно отвернулся и снова уставился на артефакт. Начальник решил больше не искушать судьбу и с тех пор помалкивал.

Почему она не изменила облик? — думал инквизитор взволнованно. — По всем законам магического мира ведьм, она должна была сделать это! А вдруг… она все-таки не ведьма? Но нет, всем известно, что женщины в принципе не владеют магией, если не становятся на путь отступничества…

К этому моменту почти все противницы Елены лежали на полу, некоторые без сознания, другие медленно отползали в тень. Остались четверо.

Они были старше и сильнее остальных. Их сморщенные лица напоминали морды оскаленных хищников, глаза горели злобой. Разинутые рты с клыками, из которых капала слюна, делали их похожими на демонов.

Старухи ходили вокруг неё кругами, выжидая момента для нападения.

И вот тогда Леомир заметил, как его мысли изменились.

Она… не такая, как они. Это слишком очевидно. Они видят в ней врага, иначе битва не продолжалась бы. Елена тоже насторожена сверх меры. А что если…

Девушка сделала шаг назад, её лицо исказилось от усталости, но она держалась.

Одна из ведьм внезапно замерла, уставившись на её руку, где слабым светом мерцал непонятный символ.

Она прошептала что-то нечленораздельное, а Леомир ощутил, как его дыхание сбилось, но он не успел осознать, что это значит. В следующий момент одна из ведьм бросила магический заряд, который ударил Елену прямо в грудь. Почему девушка не отмахнулось, было не совсем понятно. Кажется, ее заворожили сказанные ведьмой слова.

Инквизитор вздрогнул, увидев, как лицо Елены исказилось от боли, и она начала стремительно заваливаться назад.

Что-то взорвалось внутри Леомира. Он больше не мог стоять на месте.

— Откройте дверь! — выкрикнул он, рванув вперёд.

Эдриан что-то выпалил ему вслед, но слова утонули в шуме.

Леомир ворвался в темницу, открыв дверь ударом ноги, усиленным магией. Во мгновение ока сформировал в руках яркий магический сгусток и одним ударом снес всех ведьи сл своих мест. Их тела отлетели, ударившись о стены. Послышались жалобные стоны…

Елена лежала на полу неподвижно.

Инквизитор бросился к ней, падая на колени и обхватывая её лицо руками.

— Елена… — прошептал он, с ужасом всматриваясь в её черты.

Она была слишком бледной, слишком тихой. Он искал признаки жизни, хоть что-то, что могло бы подсказать ему, что ещё не поздно.

Не умирай. Только не умирай!!!

Тот, кто считал себя хладнокровным и непоколебимым, впервые в жизни почувствовал себя абсолютно беспомощным и несчастным.

Боже, неужели он ее все-таки убил?..

Тёмная комната на верхнем этаже крепости утопала в полумраке. Воздух здесь был густым и неподвижным, с привкусом старой древесины и едва ощутимым запахом масла, оставшегося от светильников. Стены, обтянутые выцветшими портьерами, поглощали звуки, и в этой тишине любой шорох или движение казались шумом грозы.

Леомир стоял неподвижно, словно впаянный в это пространство, но внутри него всё кипело. Койка посреди комнаты, слишком простая для такого места, притягивала взгляд неотвратимо. На ней лежала ОНА. Елена! Её обнажённое тело было укрыто тонким одеялом, которое не скрывало лёгкого сияния её кожи. Свет лампы, едва касаясь её обнажённых плеч, делал их буквально прозрачными.

Леомир отчётливо видел на них следы, оставленные недавней битвой: красноватые полосы, начавшие заживать ожоги и глубокие синяки напоминали, что её жизнь ещё недавно висела на волоске. Служанки, переодевшие её и обработавшие раны, давно ушли, оставив за собой едва различимый аромат травяного настоя. Леомир при этом не присутствовал — обеты не позволяли, но едва дотерпел, пока они закончат.

Инквизитор стоял над девушкой, будто охраняя её сон, и не мог заставить себя уйти. Её лицо — безмятежное, красивое — притягивало его взгляд. Он смотрел на неё, и внутри разрасталась гнетущая пустота.

— Как это возможно? — прошептал он, не осознавая, что говорит.

Но Елена была жива, и это единственное, что имело значение…

Несколько часов назад всё выглядело иначе. Он вспомнил, как его руки, испачканные кровью, дрожали, когда он поднимал её с каменного пола. Её тело было неподвижным, голова безжизненно откинулась, а на бледной коже не было ни кровинки.

Тогда Леомир рухнул на колени. Его голос сорвался на крик. Впервые в жизни он потерял контроль над собой. Боль сжимала душу так сильно, что казалось, в неё вонзились тысячи острых лезвий, разрывая на части. Дракон внутри взревел, захлебнувшись горем, и начал рваться наружу. Гнев и отчаяние смешались в невыносимую бурю.

Леомир ощутил, как кожа на лице затвердевает, обретая чешуйчатую структуру, а ногти превращаются в острые когти.

— Прекрати, остановись! — мысленно прокричал он своему дракону, но удерживать его было нечеловечески трудно. Его тело находилось на грани обращения. Разум метался между желанием разрушить всё вокруг и необходимостью взять себя в руки. Казалось, что он сейчас и сам умрет от разрыва сердца. Подобных чувств Леомир не испытывал вообще никогда…

Нет, ему нельзя показывать свою ипостась перед людьми. Это погубит всё.

Он все равно считал Елену ведьмой, ведьмой высшего порядка. Возможно, она из другой страны, возможно даже из какого-то иного племени ведьм. Наверное, когда она говорила, что пришла из другого мира, она имела в виду другое королевство, другие земли, может быть, другой континент…

Но… он понял, что любит ее. Любит так, что готов поступится ненавистью ради этого. Всё это пронеслось в его сердце за доли мгновения до того, как Елена сделала вдох. Едва слышно, прерывисто, но она вдохнула, и этот звук перевернул всё.

Леомир ожил и теперь стоял над ней, не зная, что ему делать. Он чувствовал себя потерянным и… счастливым, что она жива.

Инквизитор, который уже успел подняться на ноги, почувствовал, как они снова подогнулись, и он рухнул на колени, держа её на руках. Душу затопило облегчение…

Теперь же он стоял в комнате, застыв, будто статуя. Его лицо оставалось таким же, как всегда: упрямым, жёстким и гармонично прекрасным. Даже сейчас, когда инквизитор находился в состоянии абсолютного надлома, его глаза излучали внутреннюю силу, не присущую обычным людям, ведь человеком он не был.

Его рука едва заметно поднялась, чтобы коснуться гладкой щеки Елены, но он остановил себя. Тепло её тела ещё до прикосновения обжигало кожу. Он смотрел на неё, и что-то внутри ломалось. Один за другим рушились его убеждения.

Он потеряет все? Пост инквизитора, уважение людей? Скорее всего да, если его чувства откроются. Он будет изгнан из общества навсегда… Нет, он не может позволить себе любить её открыто, ведь потеряет всё, ради чего жил. Но ненависти больше не будет. Инквизитор, наверное, даже отпустит ведьму, но… не нарушит свой обет. Женщины для него по-прежнему — табу!