— Не хочу! — произнес Леомир, и глаза его безумно заблестели. Это говорил не человек, а зверь. Инквизитор куда-то исчез, уступив место возбужденному и голодному существу.

— Ты должен, — твердо произнесла я, чувствуя, что в голове неожиданно проясняется. — Ты же не хочешь лишиться всего из-за чужих интриг? Давай же! На самом деле ты меня не хочешь, я тебе даже неприятна, вспомни! Ты ведь говорил, что я ведьма, уродина и так далее!

Инквизитор действительно поморщился, кажется, вспомнил. Губы его искривились, и он отпустил меня. Я обрадовалась.

— Ну вот, молодчина, а теперь давай стряхнем с себя всё, что там налипло, и победим этого подонка, который тебя подставил!

Не то, чтобы я была на стороне Леомира. Просто в данном случае этот Витор де Блад стал нашим общим врагом, поэтому мы неформально объединились.

Разошлись по разным углам в массажной комнате и начали приходить в себя. Несмотря на то, что меня всё ещё потряхивало, и ощущение неудовлетворенного желания заставляло корежиться, я все-таки смогла вернуть полный контроль над телом. Леомир отвернулся и начал одеваться. С легкой тоской я посмотрела на его крепкую обнаженную спину и отвернулась вновь. Наверное, это всё афродизиак. Именно он заставляет меня любоваться этим индюком.

Я тоже поправила одежду и решительно подошла к выходу. Дурман, казалось, начал рассеиваться. Почему это произошло так быстро, я не знала. То ли воля человека властна над подобной магией, то ли, наоборот, действие зелья очень короткое. Вскоре Леомир тоже осторожно приблизился. Он выглядел страшно напряженным, однако я почувствовала на себе его взгляд. Инквизитор остановился, выдохнул и прилушенно спросил:

— Почему ты не воспользовалась шансом? Ты ведь могла меня уничтожить, отомстить, опустись с небес на землю.

Я посмотрела на него с усмешкой, отметив, как покраснели его губы после наших поцелуев.

— Я, знаешь, ли не монстр! Хоть ты и редкостный гад, но всё же… у тебя хотя бы жизненные принципы есть. Я уважаю то, как ты придерживаешься постулатов своей веры. Надеюсь, однажды хоть за что-то ты уважишь и меня…

Леомир посмотрел на меня странно. Кажется, в его взгляде плескалось настоящее ошеломление. Мне стало вдруг очень приятно. Будто что-то между нами разрушилось.

Вдруг раздался звук проворачиваемого в замке ключа, и я встрепенулась.

Ага, Витор пожаловал!

Я стала в боевую стойку.

— Его воинов я беру на себя. — шепнула Леомиру, сжимая кулаки. — Главное, не позволь ему запереть нас снова…

Леомир в оцепенении смотрел на происходящее перед ним. Двигалась Елена с молниеносной скоростью, оставляя за собой поверженных воинов, которые один за другим падали под точными и быстрыми ударами. Инквизитор, хоть и привык к магическим и прочим трюкам, был ошеломлен этим зрелищем. Её удары не просто выводии из строя тренированных мужчин — они были такими утонченными и выверенными, что казалось, она превращала каждое движение в своего рода искусство. "Подобное невозможно для обычной женщины, — думал он с уверенностью, окончательно убеждаясь, что перед ним магия. — Да что там: даже мужчины на такое не способны!'

Витор де Блад, стоявший поодаль в полумраке, выглядел потерянным. Его глаза были расширены от ужаса, и он, как зачарованный, следил за ведьмой, разбрасывающей его солдат по сторонам.

Воин, попытавшийся напасть на неё сзади, рухнул на пол, когда она проворно уклонилась и сделала подножку. Затем ловко выхватила меч из его руки и приставила к его незащищенному горлу. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенными стонами поверженных.

Девушка стояла в центре комнаты, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, а лицо было раскрасневшимся и жестким. Она напоминала древнюю богиню войны, ниспосланную на землю, чтобы покарать смертных. На лице её промелькнуло что-то похожее на мрачное торжество.

Леомир вдруг ощутил, как сердце забилось сильнее. Нахлынувшее чувство было новым для него — смесь ужаса и восхищения. Он был инквизитором, натренированным подавлять эмоции, не поддаваться слабостям, но сейчас он не мог отвести взгляда от этой… ведьмы. «Боже, я целовался с ней,» — пронеслось в его голове дикое. Ему стало дурно. Это ведь всё ещё действует афродизиак, не так ли? Или это его собственная воля предательски пошатнулась?

Мужчина пытался взять себя в руки, но взгляд всё время возвращался к ней.

Толпа, привлеченная шумом, начала стекаться в просторный зал купальни. Полуобнажённые посетители, рабыни, слуги — все спешили из боковых коридоров, надеясь увидеть, что за суматоха происходит в центре комплекса. Их лица светились любопытством, кое-где раздавались испуганные возгласы.

Посреди образовавшегося хаоса Леомир вдруг заметил фигуру в тёмном плаще, укрывшуюся в полумраке. От волнения у него замерло сердце. «Неужели… отец Рафаэль?» — пронеслось в разуме ошеломленное.

За спиной священника маячила довольная, но настороженная физиономия Витора де Блада. «Значит, они сговорились,» — понял Леомир.

Отец Рафаэль был влиятельным человеком в Ордене, легендой храмовников и магов. Инквизитор знал, что Рафаэль и наставник Адельрик всегда соперничали, пусть и не открыто. Значит… он пришел стать свидетелем его падения. Ведь с падением Леомира пошатнется и репутация наставника. Многие скажут тогда, что не может стоять во главе храма тот, кто воспитал негодного преемника.

Леомир почувствовал, как натянулись нервы. "Похоже, отец Рафаэль замыслил использовать меня для самовозвышения, — мрачно осознал он. — Он будет изобличать меня…'

Словно услышав его догадку, отец Рафаэль выступил из полумрака. Инквизитор, собрав всё своё самообладание, набросил на лицо маску спокойствия и с лёгкой усмешкой сделал шаг ему навстречу.

— О, преподобнейший, я и не думал, что встречу вас здесь, — с едва заметной насмешкой произнёс Леомир, стараясь держать лицо непроницаемым. Рафаэль был очень стар, годы заставили его сгорбиться. Прозрачные голубые глаза и седые, редкие волосы делали его облик каким-то возвышенным и светлым, если бы не жесткий властный взгляд, который сметал все иллюзии. Старик смотрел на Леомира с пренебрежением, которое даже не скрывал. Его магическая сила, несмотря на физическую немощь, ощущалась в каждом движении.

— Я должен спросить у тебя, сын мой, что делаешь здесь ТЫ??? — его голос прозвучал тихо, но настойчиво.

Леомир, приподняв подбородок, с достоинством ответил:

— Работаю, преподобнейший. Я здесь на задании.

— Да? Что же ты делал с этой женщиной… — Рафаэль указал на ведьму, которая всё ещё держала меч у горла одного из воинов. — … в комнате для массажа? Твой растрёпанный вид говорит о многом.

Лицо Леомира на мгновение помрачнело, но он быстро взял себя в руки. К счастью, между ним и ведьмой ничего серьёзного не произошло, кроме того поцелуя, который он постарался выбросить из памяти. Леомир выпрямился и сказал твёрдо:

— Я чист от греха, преподобнейший. Вы можете проверить меня артефактом правды. Между мной и этой женщиной ничего предосудительного не было.

Отец Рафаэль прищурился, его тонкие губы слегка дрогнули. Обычно он никогда не доверял словам Леомира, и был бы рад обвинить его без доказательств. Но на этот раз толпа свидетелей не позволяла голословно судить. Сдерживая раздражение, Рафаэль вытащил артефакт правды из кармана и, бросив Леомиру, коротко кивнул.

Молодой мужчина поймал артефакт, тут же крепко сжав его в пальцах. Небольшой кристалл засветился, и Леомир повторил свои слова, уверенно заявляя о своей невиновности. Артефакт вспыхнул голубоватым светом, подтверждая правдивость его слов. По рядам присутствующих пронёсся облегчённый вздох, и кто-то даже бросил любопытный взгляд на старого священнослужителя.

Лицо Рафаэля оставалось непроницаемым, но Леомир заметил, как его губы чуть дрогнули от недовольства. Стоящий рядом Витор де Блад побледнел, беспомощно переводя взгляд с Рафаэля на Леомира.