Солдаты встрепенулись и увидели, что нашлась ещё одна жертва для ярости инквизитора.

Наконец старший наставник по оружию, седовласый храмовник, выступил вперёд, чтобы остановить происходящее.

— Это безумие, Леомир! Хватит! Это тренировка, а не казнь! — прогремел его голос.

Инквизитор замер, тяжело дыша. Его взгляд был всё ещё затуманен яростью. Резко отведя меч в сторону, он сбил ближайшую стойку с оружием и развернулся к толпе. Глаза его продолжали искать кого-то, на ком можно было бы выплеснуть гнев. Но, увидев наставника, Леомир замер.

Тьма в его глазах отступила. Он будто очнулся и быстро огляделся.

— Тренировка окончена. Все вон! — рявкнул он.

Толпа поспешно начала расходиться, перешёптываясь и бросая встревоженные взгляды на обезумевшего мужчину. Эрнест и Грегор задержались у края площадки, чтобы обменяться удивлёнными взглядами.

— Его реально будто из самого ада выпустили!

— Неужели ты прав насчёт ведьмы?

Леомир остался стоять посреди опустевшего двора, сжимая рукоять меча так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он всё ещё тяжело дышал, а на лице читалась смесь отчаяния и гнева. Казалось, внутри него шёл ещё более острый и безумный бой, из которого он не мог выйти победителем. Что-то смертоносное угрожало разрушить его жизнь.

Я очнулась от тяжёлой, давящей тишины, разлившейся вокруг. Леомир так и не вернулся. Естественно, я не стала его ждать и просто легла спать.

Проснувшись, обнаружила, что уже давно настал день. В комнате всё осталось нетронутым: разбросанные простыни напоминали о том, что произошло ночью.

Значит, ненавидит меня? Ну и ладно.

Я потерла тусклый символ на ладони и решила прогуляться по поместью. Прогуляться на своих ногах, а не через стену. Чего мне бояться? Или чего опасаться?

Мне стало даже любопытно осмотреть дом обычными глазами.

Поместье оказалось тихим. Слишком тихим, словно здесь давно никто не жил. Мои шаги гулко отдавались эхом, и каждый звук заставлял настораживаться. Мало ли, какие еще магические сюрпризы может хранить логово дракона…

За поворотом в дальнем крыле я столкнулась с молодым слугой, несшим поднос с серебряными кубками. Он едва не выронил их при виде меня. В глазах вспыхнул такой страх, что он отшатнулся и, пробормотав что-то невнятное, поспешно скрылся в одной из боковых дверей.

Я усмехнулась — ну надо же, как меня боятся! Наверное, слава обо мне распространилась далеко. Стало действительно весело.

Дальше по коридору я заметила пожилую служанку с ведром воды. Она в ужасе замерла, увидев меня. Когда я прошла мимо, женщина едва не разлила воду, потом быстро склонила голову и убежала, делая вид, будто меня не существует.

Неожиданно я почувствовала себя легко и свободно. Какая разница, что обо мне думает инквизитор? Я устала обращать на это внимание. Просто буду исследовать этот мир.

Свет утреннего солнца едва проникал сквозь тяжёлые занавеси, создавая длинные тени. Стены в коридорах были увешаны многочисленными картинами — в основном пейзажами, простыми и неприхотливыми.

В конце самого длинного и широкого коридора я вышла в просторную, ярко освещённую залу. Здесь стены были украшены не только портретами, но и мечами, щитами и гобеленами, изображающими сцены битв.

Но моё внимание привлёк один портрет в самом центре.

Он был огромным, почти на всю стену. На нём была изображена пара — мужчина и женщина, великолепно одетые, с гордыми и спокойными лицами.

Мужчина держал руку на эфесе меча, украшенного драгоценными камнями. Его волосы были чёрными, как смоль, а глаза — тёмными и проницательными. Женщина, стоявшая рядом с ним, была его полной противоположностью: нежная, с мягкими чертами лица и длинными каштановыми волосами, спадающими волнами на плечи. На её шее сверкали рубины в золотой оправе.

Я шагнула ближе, поражённая их красотой и благородством. Лица были такими живыми, будто могли вот-вот заговорить со мной.

— Это должны быть его родители? — пробормотала я.

Правда, Леомир совсем на них не похож.

Я не смогла удержаться и протянула руку, чтобы коснуться холста.

Пальцы скользнули по холодной гладкой поверхности. В тот же миг символ на моей руке вспыхнул, молниеносно наполняя тело магией…

Когда я прикоснулась к портрету, мир мгновенно растворился в небытии. Комната закружилась, холодная поверхность холста внезапно стала горячей, словно пламя. Перед глазами развернулась страшная картина.

Я оказалась в том же зале, но он был совершенно другим. Часть потолка исчезла, как и кусок стены, открыв бездонное ночное небо, затянутое дождевыми тучами. Ветер завывал, наполняя пространство жуткими стонами, а воздух был пропитан медным запахом крови.

Сквозь этот хаос я увидела, как прямо с неба в клубящемся чёрном тумане спускаются женщины. Точнее, они напоминали женщин, но выглядели, как страшные уродливые старухи. Точь-в-точь такие, какими их рисовали на Земле в детских сказках про Бабу Ягу. Их кожа была серой, как пепел, глаза горели яростным красным светом, а седые редкие волосы шевелились, словно змеиные головы. Ведьмы! Я поняла это сразу. Вот, кого люто ненавидит Леомир…

Как только эти подобия женщин коснулись пола, то с молниеносной скоростью растеклись по поместью и начали бросаться на людей, как голодные волки, вонзая в них когти и зубы. От любого их прикосновения жизненные силы жертв перетекали в тела ведьм. Люди падали замертво один за другим, превращаясь в безжизненные оболочки, а ведьмы хохотали, наслаждаясь чужой агонией.

Но это было ещё не всё. Внезапно поместье наполнилось шумом грубых голосов и звоном стали. Разбойники — сообщники ведьм — ворвались внутрь и с остервенением обрушились на тех, кого не сожрали уродливые женщины. В их руках были мечи и топоры, на лицах стояла печать алчности и жестокости. Разбойники вламывались в комнаты, убивали всех тех, кто попадался под руку, после чего наполняли мешки серебром, золотом и дорогими вещами.

Их крики смешивались с воплями ведьм, создавая адскую симфонию. Я застыла, не в силах сдвинуться с места, как вдруг заметила мальчика, стоявшего в углу неподалёку от окна. Его короткие золотистые кудри обрамляли нежное лицо.

Щеки ребенка были покрыты грязью, а в глазах стоял такой ужас, что мальчишка не мог даже моргнуть. Слезы ручьями текли по его лицу. Он сжимал что-то в руках с таким трепетом, словно пытался этим защититься от ужаса вокруг…

Я хотела закричать, предупредить его, но мои слова утонули в шуме резни.

Разбойники приближались. Один из них, огромный, как медведь, с лицом, испещренным шрамами, направился прямиком к мальчику.

Ребенок посмотрел на него с отчаянием, а потом перевел взгляд на окно. Его крик, пронзительный и полный ужаса, разнесся по залу, заставляя мое сердце дернуться в груди. Мальчишка бросился вперед, умудрился увернуться от огромных лапищ разбойника и выпрыгнул в окно.

Я ужаснулась. Бросилась следом, игнорируя монстра в человеческом обличье, и выглянула наружу. Мальчишка все еще летел. Я с ужасом представила, что он вот-вот разобьется насмерть, но в какой-то момент яркая вспышка осветила местность. Крик ребенка превратился в рев, и вместо мальчика в небо взмыл небольшой, но невероятно красивый дракон. Его крылья были слишком малы, а движения — неловки, но он изо всех сил пытался лететь.

Натыкаясь на ветви и лавируя между деревьями, он поднимался все выше и выше, пока не исчез за горизонтом, оставив за собой только эхо прощального рева.

Мир снова сжался в одну точку. Я возвратилась в реальность за одно мгновение и поспешно одернула руку от портрета. Пальцы дрожали. Я не сразу поняла, что по моим щекам тоже текут слезы.

— О Боже… — прошептала я, глядя на портрет, который вновь застыл неподвижным и омертвелым. — Неужели ты всё это пережил, Леомир?

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Кто же он на самом деле? Мальчик-дракон с огромной душевной травмой или жесткий инквизитор, который уже утратил свою человечность?