Сердце колотилось, как бешеное, но я подняла меч. Если с ним у меня не выйдет, придётся работать кулаками. Но кулаки против кинжалов — это, конечно, не очень.

Один из нападавших кинулся вперёд. Я едва успела отскочить в сторону, чтобы избежать прямого удара. Его кинжал сверкнул в воздухе, но я была проворнее. Собралась отразить удар второго, когда из тени резко вынырнул Леомир.

Его движения были настолько быстрыми, что нападавший даже не понял, что произошло. Меч инквизитора сверкнул в лучах утреннего солнца, и он одним движением отбросил противника, нанеся смертельный удар.

— Назад! — рявкнул он на меня.

Но я не послушалась. Кровь кипела, страх растворился, уступив место злости. Нападавших было значительно больше, чем трое. Они выныривали из тени один за другим, но точно знали, кого пришли убить. Похоже, нас обоих.

Леомир двигался, словно смертоносный вихрь, отбрасывая их одного за другим. Однако краем глаза я заметила: вдали, у границ сада, находились еще несколько человек, которые внимательно наблюдали за нами.

Вдруг в инквизиторе начало что-то изменяться. Я увидела это сразу же. Его движения становились все более резкими и неестественными. Из груди послышалось утробное рычание, а глаза… глаза снова начали светиться.

— Черт, — выдохнула я, вспоминая события прошлой ночи. Еще немного, и он перестанет быть человеком. А ему ведь нельзя показываться другим в своем истинном облике…

Казалось бы, какое мне дело до этого, но… в этот момент мне отчаянно захотелось его защитить. У меня уже развился какой-то психологический синдром любви к похитителю?

Один из нападавших оказался быстрее, чем я ожидала. Его кинжал скользнул по плечу Леомира, разрезав рубашку. На ткани выступила алая кровь.

Инквизитор зарычал громче, спина выгнулась, как у зверя, дыхание стало рваным, а в воздухе вдруг запахло дымом. Неужели этот дым идет у него изо рта? К счастью, здесь достаточно холодно, чтобы он пока казался обычным паром…

Инквизитор продолжал отчетливо меняться.

— Леомир! — закричала я, отбросив все свои страхи, и рванула к нему. Еще чуть-чуть, и пальцы превратятся в когтистые лапы…

— Леомир, очнись! — Я схватила его за руку, чувствуя, как горячая кожа обжигает пальцы. — Прекрати немедленно!

Враги, стоявшие поодаль, кажется, тоже начали замечать в нем изменения. Их лица вытянулись от ужаса, а руки стали крепче сжимать кинжалы.

Я сжала руку инквизитора так сильно, что расцарапала ему кожу, но он меня не слышал.

В панике я сделала то единственное, что смогла придумать. Кажется, ему нужна хорошая встряска, чтобы он пришел в себя…

Встала перед ним, заглянула в глаза, а потом поднялась на носочки и прикоснулась губами к его губам. Это длилось всего миг, но оказалось достаточно, чтобы огонь в пугающих глазах погас от изумления.

Его взгляд снова стал человеческим. Процесс изменения остановился.

Однако в тот же миг Леомир заглянул мне через плечо и оттолкнул в сторону. Уже через мгновение одним движением он ударил приблизившегося нападавшего, навеки оборвав его жизнь.

Я едва удержалась на ногах. Быстро обернувшись, увидела трагичную картину: трупы врагов вокруг, а те, кто были немыми наблюдателями, уже исчезли. У меня создалось впечатление, что кто-то специально пришел спровоцировать Леомира и понаблюдать за его действиями…

Я стояла посреди площадки, тяжело дыша. Сердце гулко билось в груди. Леомир находился рядом. Его рубашка была разорвана, дыхание казалось хриплым, но взгляд уже был ясным.

— Ты рисковала, — развернувшись ко мне, бросил он с гневом.

— Ты тоже, — ответила я. — Думаю, теперь мы квиты.

— Ну уж нет!

Он окончательно рассвирепел, схватил меня за руку и потащил к дому.

— Эй, ты чего? — я попыталась вырваться.

— Ты наказана за непослушание. Я сказал тебе отойти…

— Да я хотела помочь! — возмущенно воскликнула я.

Леомир резко остановился. Развернувшись ко мне, он посмотрел таким обозленным взглядом, что я осеклась.

— Ты моя рабыня и будешь делать то, что я скажу! Несмотря на твои боевые навыки, против этих профессионалов ты бы не устояла. Они бы порешили тебя, как тряпку!!!

Я раздраженно вырвалась из его хватки и дерзко ответила:

— Тебе же лучше. Меньше проблем на голову.

— Замолчи, — зарычал инквизитор. — И вообще, что ты вытворяешь? Зачем ты меня поцеловала?

— Это был не поцелуй! — фыркнула я. — Это была попытка остановить твое превращение. Ты ведь вообще с собой не владеешь. Ты не видел, что за нами наблюдали? Кто-то пришел спровоцировать тебя. Или ты ослеп?

На лице инквизитора проступало всё больше изумления.

— Так ты помогла сохранить мой секрет? — прошептал он.

— Ну, а ты как думаешь? Я не настолько сумасшедшая, чтобы добровольно целоваться с тобой! — бросила я раздраженно и отвернулась.

Леомир некоторое время молчал, а потом вдруг хмыкнул и с неожиданной теплотой проговорил:

— Ну, тогда спасибо, ведьмочка, за помощь. А теперь пойдем. Я жутко голоден после такой своеобразной тренировки.

Развернулся и направился к каменной лестнице, ведущей в здание поместья.

У меня отпала челюсть. Нет, ну как же это прозвучало — «ведьмочка»! Почти ласково. По телу пробежался озноб.

Ленка, не вздумай соблазняться и вестись на это!!! Он же тебя провоцирует!!! Вот только… зачем ему это???

Нет, что за странный мужчина? То злой как черт, то улыбается на все свои драконьи тридцать два, то на ужин приглашает.

Однако то, что он хоть иногда стал проявлять ко мне заботу, необычайно ободряло. Если подумать обо всем случившемся, получается, он очень беспокоился обо мне!

Кровь прилила к щекам. Неужели Леомир дорожит моей жизнью? Что бы это значило?

А неугомонный разум уже подбрасывал варианты с романтической составляющей. Особенно учитывая то странное происшествие ночью и очень красноречиво-непонятное слово «моя»…

Шаги старого Гарана — слуги́ в доме инквизитора Леомира — едва слышно отдавались эхом в холодных коридорах. Каждый его вдох был тяжёлым, как будто воздух загустел и пытался удержать его от задуманного. Ветер за окнами неистово завывал, но старик лишь сильнее сжимал связку ключей. Металл едва звякнул, и Гаран вздрогнул. Он не боялся тьмы или шороха в ночи. Нет, его страх был гораздо глубже. Те, кто ждали его за дверью, вызывали в нём ужас, неподвластный разуму.

Вздохнув, словно перед прыжком в омут, он повернул ключ в замке. Дверь открылась, и вовнутрь ворвался леденящий порыв ветра. Во свете луны высветились три фигуры. Силуэты их были высокими и худыми, чёрные плащи сливались с ночным мраком. Капюшоны скрывали лица, но в какой-то момент Гарану показалось, что на него сверкнули три пары красных глаз. Он замер, словно канарейка перед котом.

— Где она? — шёпот одного из прибывших был хриплым и казался угрожающим. Гаран судорожно выдохнул.

— В восточном крыле, — пробормотал слуга. Дрожа от страха, он сжал пальцы до боли. — Но вы обещали… обещали мне, что моя жена воскреснет. Обещали!

— Обещали, — прервала его одна из фигур, поднимая к свету руку. Лунный свет на миг осветил бледную, почти прозрачную кожу с длинными и закрученными, как когти, ногтями. — И мы исполним обещание, после того как ты выполнишь своё. Придёшь домой — и твоя жена будет встречать тебя…

Послышался гадкий смех, от которого Гарану стало не по себе. Но отступать было поздно. Он открыл дверь шире, впуская странных нелюдей вовнутрь.

Они нашли его несколько дней назад, на похоронах его супруги, и предложили сделку. Он слишком любил её, чтобы отказаться. Однако сейчас у него было странное чувство, что всё это обернётся крахом.

Старик пытался успокоить свою совесть тем, что они пришли за ведьмой, а не за человеком. Одной ведьмой больше, одной меньшей… какая разница? А хозяин себе в рабыни еще дюжину таких же найдет…