– Закончились силы?

– Нет, – тихо ответила Сигма. – Мне стало страшно от того, кто я такая. Кто мы такие. Сколько мы всего можем. От этого… голова кругом идет. Можно узнать историю любого камня, да? Что здесь было, когда здесь еще не было никакого города?

– Да, все так, – сказал Мурасаки, – все именно так.

– Как ты с этим живешь?

– Спокойно живу, – начал Мурасаки и замолчал. Он вспомнил Марину, с ее отчаянным желанием жить, даже лишившись всех этих возможностей. Раста, который хотел жить, как обычный человек, не обращая внимания на эти возможности. Пожал плечами. – Как тебе сказать. Я же занимаюсь такими делами, которые… ну предполагают масштабность.

– Разрушаешь миры?

– Ага.

– Здорово, наверно, – вздохнула Сигма. – Я бы тоже хотела. Однажды. Но, видимо, чтобы разрушать миры, сначала надо их спасти, – она тряхнула головой. – Ладно, пойдем к реке, или ты все-таки будешь выть?

Мурасаки покачал головой и поднялся. Сигма поднялась вслед за ним. Он спустился с крыльца, а она осталась стоять. В ее голове не укладывались слова Мурасаки. Все их разговоры вдруг показались игрой, как играют здесь взрослые. Тати как-то затащила ее на одну такую игру, где с одной стороны все сидят за столом, бросают кубики, но при этом постоянно рассказывают «я пошел туда» или «я пошел сюда», «я насылаю на врагов сонные чары»… Сигма тогда так и не поняла, что в этом интересного. А сейчас ощущала себя немного похоже, с той только разницей, что они не сидели и не бросали кубики.

– Я тоже казался тебе голосом в голове, – сказал вдруг Мурасаки, – но вот я здесь, живой и настоящий. Можешь меня потрогать.

– Читать мысли мы тоже умеем?

– Нет, – сказал Мурасаки. – Я просто представил, что бы я подумал на твоем месте, чтобы смотреть таким взглядом.

– Каким взглядом?

– Как будто ты заблудилась и никак не можешь в это поверить.

– Да, очень похоже.

Мурасаки протянул ей руку и она вложила свою ладонь в его. Ладонь у Мурасаки была теплая и сухая. И очень приятная. Да и пусть, решила Сигма. Если нам обоим хочется подержаться за руки, то почему бы и нет?

Они брели по переулку, чуть касаясь друг друга плечами.

– Как это? – спросила Сигма. – Разрушать миры?

– Примерно как практикум, только по-настоящему.

Сигма улыбнулась.

– Я хотела узнать, что ты чувствуешь?

– Азарт, в основном азарт. Это как задача, которую надо решить. И еще это немного похоже на ощущение после хорошей еды… удовлетворение на физическом уровне.

– Здорово, – сказала Сигма, – я фотографирую с похожими чувствами.

– А ты покажешь мне свои фотографии?

– А тебе интересно? – удивилась Сигма.

– Конечно! Мне всегда нравились твои портреты!

Сигма с удивлением покосилась на Мурасаки.

– Знаешь, так странно… У нас есть свой круг фотографов. Моя подруга, Тати, тоже фотограф. И вот мне часто говорят «хорошая работа» или «удачный ракурс», или даже «это почти шедевр». Но никто не разу не сказал «мне нравится то, что ты делаешь».

– Да, знаю, – сказал Мурасаки. – У меня тоже свой круг общения. Деструкторы. Заказчики… И только ты спросила, что я чувствую, когда занимаюсь своей работой.

Сигма хмыкнула. Они вышли из переулка к подземному переходу и остановились. Улица была пустой. Не слышно было даже звуков проезжающих в отдалении машин. Да и за все время прогулки они не встретили ни одного прохожего. Сигма потянула Мурасаки к ступенькам вниз.

– Может, пойдем сверху? – предложил он.

– Да ну, собьем еще кого-нибудь, – мотнула головой Сигма.

– Да, что-то я не подумал, – согласился Мурасаки. – Еще немного, и ты полностью привыкнешь к тому, кто ты такая.

– Не знаю. Не уверена.

Он крепче сжал ее ладонь и легонько встряхнул, но ничего не сказал. Но когда они вышли из перехода и направились к бульвару, Мурасаки вдруг остановился и посмотрел на Сигму.

– Я понял, что надо сделать.

– Что? Кому надо сделать?

– Тебе надо сделать. Чтобы ты до конца почувствовала себя собой.

– И что?

– Что-нибудь… сверхъестественное. Ненормальное. Чтобы ты почувствовала, что ты это можешь.

Сигма вяло улыбнулась.

– Мы же заглядывали с тобой в информационное поле. Я все почувствовала.

– Это не то. Это совсем не то. Надо сделать что-то такое… ощутимое.

Они перешли через дорогу и прошли на бульвар между двух черных металлических львов в зеленых потеках оксидов возле глаз. Сигма им улыбнулась – она чувствовала себя сейчас примерно так же: металлическая, будто бы неживая снаружи и отчаянно живая внутри. И эти две ее сущности никак не хотели соединиться в одну. Вернее, хотели, но не понимали, что для этого надо сделать. Не знали.

– Ты же знаешь, что мы можем менять погоду, правда?

– Правда, – кивнула Сигма, – но…

– Нет никаких «но», – решительно заявил Мурасаки. – Чего бы ты сейчас хотела? Метель? Самум?

– Достаточно будет, если просто на голубом небе появится солнце.

– И что тебе для этого надо? – спросил Мурасаки.

Сигма остановилась и посмотрела на небо. Низкие слоистые облака – не отдельными группками, сквозь которое проглядывает небо, а сплошная серая простыня, нависающая над землей. Ветер не сильный, но если посмотреть на кроны деревьев, то они все-таки раскачиваются.

– Ну, – задумалась Сигма, – начинаются они на высоте около километра, то есть в нижнем слое, толщина у них тоже примерно километр, раз мы даже венца от солнца не видим… Ветер южный, слабый… – она посмотрела на Мурасаки и увидела его улыбку. – Что смешного?

– Ничего-ничего, продолжай.

Сигма пожала плечами.

– А что продолжать? Ветер приносит влажный теплый воздух, земля холодная, отсюда и облака. Можно или согреть землю, или запустить встречный ветер, например, с севера. Или нет, подожди, лучше с востока, чтобы он нам тоже какой-нибудь воды не принес. А то будут у нас слоистые облака, а над ними кучевые, больно надо.

– Так что тебя останавливает? Давай, организуй быстренько ветер с востока.

Сигма посмотрела на него с недоумением.

– Как?

– Ты знаешь.

– Я не знаю!

– Вот ты сейчас рассуждала, откуда берутся облака, как ты это делала?

– Да просто… вспомнила, наверное.

– Значит, и остальное помнишь.

Сигма покачала головой.

– Нет.

– Помнишь-помнишь, – продолжал настаивать Мурасаки.

– Нет! – Сигма сердито посмотрела на Мурасаки.

– Ладно, не можешь вспомнить сразу, давай вспоминать по этапам. Что такое ветер?

– Движение воздушных масс из-за перепада давления, – не задумываясь, ответила Сигма. – Чем больше перепад давления, тем выше скорость ветра.

Мурасаки осмотрелся, взял Сигму за руку и быстро повел к круглому павильону в конце аллеи.

– Ты куда меня тащишь? – спросила Сигма.

– Укрыться от ветра.

– От какого ветра?

– От того, который сейчас поднимется.

Они вбежали в пространство между колоннами и посмотрели на небо.

– Не вижу никакого ветра, – сказал Сигма, переводя дыхание.

– Когда увидишь, будет поздно.

– А когда он будет? – со смешком спросила Сигма.

– Как только ты его организуешь, – с таким же смешком ответил Мурасаки. – Ну, давай, представляй, где у тебя должна быть область низкого давления, а где высокого. И рассчитывай скорость ветра.

Сигма уставилась в пространство, а потом потрясенно перевела взгляд на Мурасаки.

– Я рассчитала, – шепотом сказала она.

– Отлично. А теперь давай, представь, что происходит с атмосферой в обеих областях. На какой высоте. И…

– Не мешай, – Сигма снова замерла глядя в пространство. Она представляла области высокого и низкого давления. Как в одном месте воздух становится более разреженным, а в другом уплотняется, уплотняется, прессуется – а потом, будто прорывает плотину и срывается туда, где для него есть место. В область низкого давления, да.

– Вот видишь, – прошептал Мурасаки. – Получилось.