Мурасаки проспал почти двое суток. За это время Сима успела выспаться, причем обе ночи – на гостевом диване, дважды сходить в магазин, наготовить еды, которая, по ее мнению, помогает восстановить силы, поверить, что этот ночной гость ей приснился, пару десятков раз зайти в спальню и увидеть, что нет, не приснился, вот он, спит, живой и реальный. Она очень хотела подойти к нему поближе, но каждый раз останавливалась, сделав пару шагов. Нет уж. Проснется, тогда и она рассмотрит его как следует.

Но все равно Сима оказалась не готова услышать осторожный стук по косяку и легкое покашливание. Она подпрыгнула на стуле и развернулась.

Мурасаки стоял, прислонившись плечом к стене и улыбался. Он был в брюках и рубашке, но растрепанный и босой, неуловимо похожий на котенка-подростка. И Сима не смогла не улыбнуться в ответ.

– Я уже думала, что еще сутки – и пойду тебя будить. Чего бы мне это ни стоило.

– А так долго спал? – удивился Мурасаки. – Мне кажется, всего пару часов.

– Пару десятков часов, – уточнила Сима, – двое суток, – она бросила беглый взгляд на часы. – С хвостиком.

Он смущенно потер щеку.

– Но ты ведь не спала из–за меня на полу?

– Я спала на диване. – Сима поднялась из-за стола, понимая, что работа на сегодня закончена. – Что ты будешь делать в первую очередь – пойдешь в душ или завтракать?

Он молча смотрел на нее и улыбался.

– Такой сложный выбор? – спросила Сима.

– Можно, я просто на тебя посмотрю? – спросил Мурасаки. – Я ужасно соскучился.

Сима пожалела, что не может ответить ему теми же словами.

– Тогда пойдем завтракать. Или обедать. Будешь смотреть на меня за едой.

– Верх блаженства, – ответил Мурасаки. – Но наверное, лучше я сначала умоюсь, – он взъерошил волосы. – Как-то неловко, ты такая красивая, а я двое суток немытый.

Сима почувствовала, как у нее горят щеки. «Ты такая красивая»? Он правда это сказал? Она – красивая? Нет, с ней, конечно, флиртовали мужчины, но вот так откровенно говорить – «ты красивая»? Это что-то новое для нее.

– Пойдем, – хмыкнула Сима, – дам тебе полотенце и домашнюю одежду. Размер у нас, кажется, одинаковый.

– Более-менее, – согласился Мурасаки. – А какого цвета твоя домашняя одежда?

Сима закатила глаза.

– Специально для тебя найду что-нибудь черное… с розовым.

Мурасаки фыркнул.

– Что, никаких больше желтых пижам?

Сима насторожилась.

– Ты вставал ночью?

– Н-нет.

– Тогда откуда…

– Я просто знаю, – рассмеялся Мурасаки. – В Академии у тебя была желтая пижама.

Сима покачала головой и открыла шкаф. У нее все пижамы были желтыми. Неужели она такая предсказуемая? А с другой стороны, у тебя дома парень, который возник из ниоткуда, который был голосом в твоей голове, а ты удивляешься, что он знает, какого цвета пижамы ты любишь? Она вынула из стопки домашней одежды черные тренировочные брюки, положила сверху футболку нежно-фиалкового цвета и обернулась к парню.

– Так неловко, – сказала Сима, – что ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

– Это поправимо, – сказал Мурасаки, – сейчас я приму душ, поем, приду в себя, и мы начнем с того, на чем остановились. С восстановления воспоминаний.

– Я помню, на чем мы остановились, – вздохнула Сима, добавила к стопке белья большое полотенце и кивнула на дверь в ванную. – Как включать воду разберешься?

– Да уж не сложнее, чем попасть из одного мира в другой, – хмыкнул Мурасаки.

Сима кивнула и ушла на кухню, разогревать еду. Что-то ей подсказывало, что Мурасаки стоит предложить обед, а не завтрак. И дело не только во времени суток.

Сима не ошиблась – Мурасаки съел все, что она выставила на стол, включая салаты, и не отказался от добавки. Казалось, ему нет большой разницы, что именно есть – салат из капусты, маринованные огурцы, рагу из фасоли с нутом, тушеное мясо, хлеб… Наконец, все тарелки опустели.

– Мне кажется, я никогда столько не ел. Ты тоже была такой голодной после перехода? Сколько ты ела?

– Не знаю, – ответила Сима, – сложно оценить количество, когда питаешься через трубочки.

Мурасаки удивленно поднял брови.

– Меня нашли без сознания, в коме, – объяснила Сима. – Питание было внутривенным… может и парентеральным, – объяснила Сима, заглядывая в чашку с чаем.

– Прости, – прошептал Мурасаки.

– За что? – пожала плечами Сима. – Уж в этом ты не виноват. В том, что я была в таком состоянии.

– За то, что спросил и не подумал.

Сима вздохнула.

– Мы много о чем с тобой не подумали.

– Разве? Я очень хорошо подготовился, – возразил Мурасаки.

– А у тебя есть какие-то местные документы? – спросила Сима.

– Нет, но если нужны, то будут. Только покажи мне свои, чтобы я знал, как они выглядят.

– Откуда?

– Все, что нам нужно для жизни, у нас появляется.

– Как?

– Силой воли. Представлю, что они лежат в кармане и достану их оттуда… через пару часов.

– То есть, получается, я могу получить все, что захочу?

– Ну-у-у, – ехидно протянул Мурасаки, – если упрощать, то да.

Сима задумалась. «Тебе везет» – говорила Тати. Но ей предложили работу именно ту, о которой они говорили. Не так ли у нее появилась эта квартира – потому что ей было необходимо где-то жить? Сима хмыкнула. Есть один способ проверить. Надо пожелать что-нибудь такое… что точно не может быть случайностью.

– А если я захочу… – Сима задумалась.

– Что? – все так же ехидно спросил Мурасаки. – Что ты захочешь? Говорящее дерево? Чтобы с потолка пошел дождь?

Сима подняла голову на потолок. Его и так пора было красить. Ну уж нет, никаких дождей с потолка! Тем более, что ничего необычного в том, что одни соседи затапливают других, нет и не было с тех времен, как появились многоэтажные дома.

– Я хочу, чтобы все закончилось. Пандемия. Локдаун. Коронавирус, – вдруг сказала Сима совсем не то, что собиралась.

– О, так для этого я и здесь.

– Потому что это желание выполнить не так просто, как обнаружить у себя в кармане документы?

– Да, – кивнул Мурасаки, – потому что оно идет вразрез с теми силами, которые мы используем, чтобы наши желания исполнились.

Сима снова ощутила, как по позвоночнику сбегает холодная струйка пота.

– И что для этого надо? – тихо спросила она.

– Для начала – вернуть тебе твою память.

– А для этого что надо?

– А для этого тебе придется дать мне разрешение на прямой ментальный контакт.

– Это… опасно?

Мурасаки пожал плечами.

– Вообще-то для тебя нет.

– А для тебя?

– Для меня – тем более.

– Тогда почему нужно разрешение?

– Потому что я окажусь внутри тебя. Это как секс, только хуже.

– Но ты уже был внутри меня! Я слышала твой голос!

Мурасаки покачал головой.

– Нет… Си.. Серафима, это другое. Мы использовали твои органы чувств для общения. Это был не ментальный контакт. И даже тогда, когда ты сидела перед зеркалом, ментального контакта не получилось.

Сима махнула рукой и отставила кружку.

– Какая разница? Я хочу свою память, я хочу знать, кто я такая. Я хочу, чтобы закончился этот кошмар. Думаю, как-нибудь переживу даже контакт, который как секс, только хуже, – она усмехнулась. – У нас что, был такой ужасный секс?

Мурасаки поперхнулся чаем.

– Секс у нас был прекрасный. Насколько я помню, тебе нравилось.

Сима склонила голову к плечу, рассматривая Мурасаки. Она верила его словам. Она чувствовала, что если у них когда-нибудь дело дойдет до секса, им будет хорошо. Но пока… пока она сомневалась в таком развитии событий. Он оставался для нее чужим человеком. Совсем чужим. Немыслимо даже подумать о том, чтобы поцеловать его. И кончики пальцев тут же заныли, вспоминая прикосновение к его щеке. Но это было желание из той же категории, какое желание мы испытываем при виде пушистого зверька – погладить. Неосознанное.