Сима замерла. Стоп-стоп. Какой-такой Мурасаки?! О чем она вообще думает?! Мурасаки – это голос в ее голове! Теперь оказывается, что он играл в карты? А если бы она читала книгу, допустим, о врачах – он что, был бы врачом? Вполне возможно, раз он давал ей советы по эпидемиологии. Так, хватит, оборвала себя Сима. Вот она, главная проблема! Надо разобраться не в книге, надо разобраться в себе. Этот голос в ее голове – это ее голос или посторонний человек, который пытается говорить с ней при помощи, скажем, телепатии? Если это ее собственный голос, то почему вдруг она решила узнать у него, зачем он играл в карты? Она ведь должна сама понимать, в чем притягательность этого занятия, да? Сима задумалась. Открыла «Пиковую даму» и снова перечитала начало, разговор о трех картах и вздохнула. Она ничего не чувствовала. Азарт был ей точно не знаком. Не этот азарт, во всяком случае. А вот Мурасаки пропадал в казино днями и ночами… Сима прикусила губу. Опять Мурасаки! Выходит, она думает о нем, как о живом человеке, да? О настоящем человеке. Отдельном от нее. Но если это так, если он реален, если он существует, почему она слышит его голос в своей голове? Или тогда надо поверить, что и телепатия существует?

– Да кто ты такой, Мурасаки? – в отчаянии прошептала Сима.

Ответом ей была тишина и Сима расслабилась. Отломила кусочек шоколадки, положила в рот, закрыла глаза. Она просто сходит с ума в этом локдауне. Выездная работа ее отвлекла, замедлила сумасшествие, но не смогла остановить. А еще она забыла о таблетках. Кажется, всю неделю съемок она напрочь забыла о таблетках. И выходные тоже. Вот и результат – она снова думает о своих голосах.

– Это слишком сложный вопрос, чтобы я на него мог ответить.

Сима вздрогнула. Конечно, все так и есть. Нет таблеток – голоса вернулись. Она поднялась, чтобы взять лекарства и все же не выдержала, спросила.

– Ты играешь в карты?

– Сейчас нет, а вообще… разве ты не помнишь?

– Что я должна помнить? – со злостью спросила Сима.

– А вообще да, играю, – ровно ответил голос. – И ты меня вытаскивала из казино.

– Не раз и не два? – ехидно спросила Сима.

– Одного раза хватило, – грустно ответил голос. – Ты была очень… убедительна.

Сима вздохнула. У галлюцинации есть биография и в этой биографии даже есть место для нее. Что ж, у галлюцинации Германна тоже была биография. Чем ему это помогло? Ничем. Только разорило. С другой стороны, раз уж голос появился, можно его спросить.

– А зачем ты играл в карты?

Молчание было таким долгим, что Сима решила, будто голос исчез. Логично, она не знает, зачем играть в карты, – и голос не знает. Ведь он – часть ее сознания.

– У меня было много причин. Мне нравилось чувство, что мне может повезти в любую секунду. Нравилось ничего не менять в мире. Полагаться на случай.

– Ты не искал систему?

– У случайностей нет системы, в этом вся прелесть.

– Не понимаю, – пробормотала Сима.

Голос вздохнул.

– Ладно, я попробую тебе объяснить иначе. Когда у тебя нет новых ощущений, новых впечатлений, когда все одно и то же, и один день похож на другой…

– Да-да, я отлично знаю, – перебила Сима. – Именно так я сейчас и живу.

– Тогда ты понимаешь, что мозгу нужны новые впечатления.

– Какие новые впечатления от карт?

– Тот момент, когда их раздают, – в голосе послышалась мечтательность, – или потом, когда их открывают… В этот момент ты ничего не знаешь, но понимаешь, что может быть что угодно. Это чувство… предвкушение… ожидание совпадения… оно вызывает выработку дофамина.

Сима рассмеялась. Переход к дофамину был неожиданным, но логичным.

– Зависимость от азартных игр. Как же я не подумала! Такая же болезнь, как все зависимости.

– Да, вроде того, – согласился голос. – Но ее легче победить.

– Серьезно? – удивилась Сима. – И как? Как ты ее победил?

– Влюбился, – ответил голос.

– Да, – кивнула Сима. – Это должно было сработать.

– Это сработало.

– Рада за тебя.

– Ты же в меня не веришь.

Сима вздохнула. Галлюцинация обвиняет ее в том, что она в нее не верит. Дожили! Что дальше? Она попросит раскрыть какой-нибудь секрет, как несчастный Германн? А потом секрет окажется наполовину неправильным и она окончательно рехнется. Нет, надо это заканчивать. И выпить уже, наконец, таблетки.

– Ладно, поболтали и хватит, – пробормотала Сима, роясь в аптечке в поисках упаковки с таблетками. Упаковка, как назло, не желала находиться. У Симы было не так уж много лекарств, как можно было потерять то, которое надо пить ежедневно?

Сима вернула аптечку на место и осмотрела кухню. Нет, на видном месте упаковки не было. Где еще она может быть? В рюкзаке? Сима вышла в прихожую, включила свет и сняла рюкзак с вешалки. Поставила стульчик у стены и бросила мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале. Что-то в нем было не так.

Сима оставила рюкзак и подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Глаза в глаза. Нет, вроде бы все так.

– Ты не изменилась, – вдруг сказал голос. – И я ужасно по тебе скучаю.

Сима замерла.

– Не изменилась? С какого времени? С чем ты сравниваешь?

– Я не могу пересчитать на ваши годы, – признался голос. – Ты немного повзрослела. Но я бы тебя узнал, если бы случайно встретил на улице.

Сима поежилась. Ну вот, галлюцинация предлагает перейти на новый уровень общения, да? Дополнить слуховые галлюцинации зрительными. Болезнь прогрессирует, однако. Где же эти таблетки?

– Если бы ты случайно встретил меня на улице, – сказала Сима, – я бы поверила, что ты – не мое подсознание, которое разговаривает со мной. А так – нет, не могу.

– Жаль.

– Мне тоже, – сказала Сима и поняла, что это правда.

Она сбросила рюкзак на пол, села на стул и расплакалась. Да что же это такое? Она рада даже разговору с голосами в собственной голове! Даже теперь, после этой книги, где черном по белому, специально для таких, как она, написано, что бывает с теми, кто верит в галлюцинации. И это ее ничему, совершенно ничему не научило. Может, она даже сама выбросила таблетки, чтобы к ней вернулся этот голос! Потому что ей было ужасно одиноко. И ужасно жалко себя.

– Почему ты плачешь? – участливо спросил голос. – О чем ты подумала?

Сима проглотила рвавшееся наружу «заткнись».

– Мне кажется, я не вывожу, – сквозь слезы сказала Сима. – Бесконечное ожидание неизвестности. Я даже не понимаю, чего ждать. Вакцины? Лекарств? Пока мы все заразимся и умрем? Сколько ждать? Месяц? Год? Два?

– Это зависит только от тебя, – мягко сказал голос. – Только ты можешь это все остановить.

Сима всхлипнула и рассмеялась сквозь слезы. Ага-ага, история с тремя картами повторяется. Ну, раз уж они играют в эту игру, почему бы не сыграть до конца? Хуже уже точно не будет.

– И что же мне надо сделать, чтобы это остановить?

– Многое, – сказал голос. – Для начала хорошо бы тебе вспомнить, кто ты такая и что ты умеешь.

– А потом?

– А потом найти источники древней силы и… – голос запнулся.

– Я слушаю, – сказала Сима.

– Сейчас ты не поймешь. Пока не вспомнишь.

– А как вспомнить? – требовательно спросила Сима. – Ты можешь помочь?

– Да.

– Да? Так чего ты ждешь? Давай, помогай, – со смешком предложила Сима. – Раз, два, три.

– Это не так делается.

– А, ну я так и знала, ты можешь только говорить.

– Я могу тебе объяснить, что сделать, чтобы память к тебе начала возвращаться. Но для этого нам понадобится много времени.

– Времени у меня полно.

– И ты должна быть… не в истерике. И еще желательно выспавшейся и сытой.

– Какие интересные требования, – фыркнула Сима. – Ладно, тогда я пойду есть и спать. Жду тебя завтра.

– Ты согласна?

– А чему ты удивляешься? – вздохнула Сима. – У меня амнезия. Я сижу одна, как в клетке. Мир сходит с ума и я вместе с ним. Таблетки вот потеряла.

– Таблетки на кухне, – сказал голос. – Лежат на салфетках.