— Рида тут не оставлю, он идет со мной.

Помощник удивленно приподнял бровь.

— На кухню с животными нельзя. Таковы правила.

— На кухню он и не пойдет, пусть подождёт в саду. Но тут, на улице, я его не брошу. Или заходим в поместье вместе или никто, — я посмотрел ему в глаза. — И тогда можешь сам объяснять госпоже Изольде, почему обучение ее столичного повара так и не началось.

На лице помощника отразилась борьба. Брови насупились, на лбу появились складки. С одной стороны, ему явно не хотелось уступать какому-то деревенскому оборванцу. С другой, он не мог не исполнить распоряжения госпожи Изольды.

Помощник повара бросил на Рида еще один недовольный взгляд и махнул рукой.

— Хорошо. Пусть кот ждет в саду, но если он что-нибудь испортит…

— Он культурнее многих людей, — заверил его.

Рид прислал мне образ, как он смиренно лежит в теньке.

Мы вошли в поместье. Я показал Риду на пруд с золотыми рыбками, и кот, окинув помощника повара взглядом бывалого аристократа, вальяжно направился к указанному месту.

Помощник проводил меня через сад к заднему двору, где находился служебный вход на кухню. Перед самой дверью он остановился и, указав на грязную тряпку, лежавшую у порога, бросил:

— Вытри ноги. Нечего тащить на кухню уличную грязь.

Я не стал с ним спорить из-за таких мелочей, но грязная тряпка на входе меня покоробила. Убедившись, что моя обувь чиста, помощник наконец впустил меня внутрь.

Кухня оказалась просторной и на удивление хорошо оборудованной. Медные кастрюли и сковороды, начищенные до блеска, сияли чистотой. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы, а в углу возвышалась огромная печь, от которой исходило приятное тепло.

Да, здесь и правда было где развернуться. Внутренне я одобрительно кивнул. Недурно, хочу в своём ресторане сделать что-то похожее, только лучше.

Тут меня встретили трое. В центре стоял мужчина средних лет в белоснежном халате и поварской бандане. Он пронзительно сверлил меня взглядом с выражением человека, которого заставили общаться с представителем низшей касты. Холеные усики, острые брови. За его спиной, чуть поодаль стояло двое помощников в серых халатах.

— Мастер Антуан, это тот самый… учитель.

— Меня зовут Ив, — представился им. — И по договорённости с госпожой Изольдой пришёл обучить вас разделке духовного фазана.

Мастер Антуан нахмурился.

— Главный повар семьи Флоренс и мои помощники, — он указал рукой сначала на моего сопровождающего. — Дарк, — а затем и на других парней, что стояли за его спиной. — Ведр и Люк.

Антуан оглядел меня с таким видом, будто оценивал подгоревшее блюдо. Его взгляд скользнул по моей одежде, простой прическе, а затем губы презрительно скривились.

— Так ты и есть тот гений, который должен меня учить? — он повернулся к своим помощникам, и те тут же захихикали. — Меня, Антуана Кена Доби, троекратного победителя соревнований секты Небесного Половника! Одного из лучших поваров столицы? Это какое-то оскорбление!

Его помощники, Дарк и Ведр, согласно закивали, поддакивая своему шефу.

Я вздохнул. Ну вот, началось. Один лишь пафос, регалии и раздутое эго. Я с такими сталкивался сотни раз в прошлой жизни. Чем меньше повар из себя представляет, тем больше он кичится своими званиями.

— Слушайте, я пришел тут не ваше хвастовство слушать. У меня не так много свободного времени. Так что давайте перейдем к делу. Где и на чём будем проводить обучение?

Антуан побагровел от такой наглости, но сдержался. Видимо, приказ госпожи Изольды все же имел для него вес.

— На все обучение у тебя три дня.

Он указал на большой стол, стоявший под навесом на открытой террасе, примыкавшей к кухне.

— Все уже готово. Можешь приступать.

На столе уже лежали несколько тушек духовных фазанов, а рядом набор остро заточенных ножей.

Я подошел к столу, надел чистый фартук, висевший на крючке, тщательно вымыл руки в медной раковине и вытер их белоснежным полотенцем.

Помощники Антуана снова начали перешептываться и посмеиваться.

— Смотрите, он даже руки моет, — прошипел Дарк. — Наверное, думает, что это ему поможет.

— Должно быть, он как-то обманул госпожу, — подхватил Люк. — Не может такой оборванец чему-то научить мастера Антуана.

Я не обращал на них внимания. Взял один из ножей, проверяя баланс и остроту. Неплохой, на порядок лучше того, что я недавно купил у Чжао.

Как только встал за стол, Антуан не удержался от очередной шпильки.

— Надеюсь, ты хотя бы нож держать умеешь, «учитель»?

Я усмехнулся и спокойно посмотрел ему в глаза. Вместо ответа, не отводя взгляда, вытянул руку вправо и легким движением кисти подбросил нож.

Клинок взлетел вверх, вращаясь с бешеной скоростью. Даже не смотря на него, точно знал, что где-то там он превратился в серебристое, размытое пятно. А затем, достиг верхней точки и начал падать, все так же быстро вращаясь.

Помощники ахнули. Ведр даже вскрикнул, прикрыв рот рукой. Они с ужасом смотрели на падающий нож.

— Он же распорет ему руку, — вскрикнул один из них.

Я же стоял спокойно, продолжая смотреть в глаза Антуану.

В последний момент, когда острие было в паре сантиметров от ладони, чуть изменил положение кисти. Рукоять сама легла в руку, а пальцы легко её обхватили.

Тишина.

Я приподнял бровь, глядя на ошарашенного Антуана. Еще какие-либо вопросы? Вопросов не было.

Все молчали.

— Итак, приступим.

Я положил на доску тушку духовного фазана и начал проводить мастер-класс. Руки двигались с отточенной скоростью и точностью. Нож буквально порхал, отделяя мясо от костей, снимая кожу и вырезая суставы. Я комментировал каждое своё действие, объясняя Антуану и его помощникам тонкости техники французской разделки.

— Главное здесь не сила, а точность, — говорил, делая очередной элегантный разрез. — Нужно чувствовать, где проходит сустав, где крепится мышца. Ваш нож должен идти сам, без усилий.

Поначалу презиравшие меня помощники теперь не отрывали глаз от моих рук. Удивление на их лицах сменялось изумлением. Антуан стоял как вкопанный. Да. Такую технику местный повар-культиватор явно видел впервые.

Вскоре я закончил с первым фазаном и отложил нож. Перед Антуаном лежали идеально разделанные части птицы.

— Сегодня ты должен освоить эти движения, — сказал ему. — А завтра мы перейдем к отработке скорости.

Антуан сглотнул. С каким-то трепетом посмотрел на идеально разделанную птицу, потом на меня. В его глазах больше не было высокомерия. Я даже не знаю как это назвать, наверное это была смесь шока, осознания собственной гордыни и смирение. Ну или уважение, карась его знает.

Он взял нож. Его пальцы заметно дрожали. Положил на доску новую тушку и, стараясь повторить мои движения, приступил к работе. Первые попытки вышли неуклюжими. Лезвие скользило слишком глубоко, мышцы рвались, суставы не поддавались.

Я наблюдал молча, давая ему время.

Нож в его руках двигался медленно, будто сопротивлялся. Но повар оказался упорным. С каждым разрезом движения становились точнее, а линии реза чище. Помощники, что раньше хихикали надо мной, теперь молча следили за работой своего шефа.

Я начал подсказывать и комментировать его действия. «Острие под углом, так мышцу не повредишь». «Сустав вот здесь, почувствуй щелчок». Антуан хмурился, но слушал, повторяя снова и снова.

Время для нас текло незаметно. Лезвие скользило по тушке, воздух наполнялся звуками хруста костей и шороха ножа о доску. Несмотря на изначально показанную надменность шеф-повара, надо сказать у него были определенные способности. По крайней мере он всё быстро схватывал.

Антуан начинал понимать структуру, чувствовать тушку и, судя по улыбающемуся лицу, это приносило ему почти детскую радость.

Мы так увлеклись, что не заметили, как солнце поднялось выше. И только когда на заднем дворе раздался удар гонга, я осознал, как много прошло времени.