Помощники засуетились вокруг меня с булавками и иголками. Я стоял неподвижно, позволяя им работать, и думал о том, что три золотых это серьёзная сумма за одежду. Хорошо, что успел за две недели прилично заготовить рыбы.

Но экономить на снаряжении перед испытанием последнее дело. Эту истину я усвоил ещё в прошлой жизни, когда покупал ножи и сковородки.

Через двадцать минут мастер отступил на шаг и удовлетворённо кивнул.

– Готово.

Я проверил свободу движений: присел, развёл руки в стороны, сделал несколько резких поворотов корпусом. Костюм двигался вместе со мной, нигде не жал, не тянул, не ограничивал. Словно вторая кожа.

Кивнул мастеру в знак благодарности.

Амелия поднялась с кушетки и потянулась к своему кошельку, висевшему на поясе. Её пальцы уже расстёгивали завязку, когда я перехватил её руку.

– Не нужно.

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

– Это моя одежда, – пояснил я спокойно. – Я сам оплачу.

Достал из‑за пояса свой кошель и выложил на стол три золотых. Они глухо звякнули, ударившись о тёмное дерево.

Амелия замерла с кошельком в руках. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем‑то ещё, чего я не смог разобрать. Она медленно убрала кошелёк обратно, ничего не сказав.

Не привык я, чтобы за меня платили девушки и менять этого я не собирался, независимо от мира и обстоятельств.

Мастер Шепард аккуратно пересчитал монеты, проверяя на подлинность, и поклонился мне. На этот раз его поклон оказался чуть глубже. В глазах старика появилось что‑то похожее на одобрение.

Следом за стариком согнулись в поклоне швеи. Они украдкой переглядывались между собой, видимо не часто видели, как «деревенщина» небрежно расплачивался за покупки золотом.

Я коротко кивнул мастеру на прощание и направился к выходу. Амелия двинулась следом.

Карета везла нас минут тридцать по улицам города пока наконец не остановилась.

Я вышел из кареты и огляделся. Опять не пирамида. Перед мной стояло трёхэтажное здание с вывеской «Серебряный журавль», увитое декоративным плющом. Чистые окна, начищенная дверная ручка, швейцар в ливрее у входа. Прилично, но без показной роскоши.

Амелия вышла следом.

– Нам нужно подготовиться к мероприятию, – сказала она. – Встретимся в холле через час. Если хочешь, можешь подождать в моих апартаментах.

Я покачал головой.

– Сниму свой номер.

Она чуть нахмурилась, но спорить не стала. Кивнула и скрылась внутри со служанкой, которая несла её сумку с нарядом.

На стойке регистрации я выложил пять серебряных за комнату. Служащий протянул ключ и указал на лестницу.

Номер оказался маленьким, но чистым. Кровать, умывальник, зеркало, стул. Всё необходимое и ничего лишнего, то что нужно.

Я быстро умылся холодной водой, пригладил волосы. Новая одежда сидела отлично, кожа речного змея приятно холодила тело.

Спустился в холл за несколько минут до назначенного времени и на мгновение замер у лестницы.

Амелия уже ждала меня у камина. Она разительно изменилась, дорожное платье исчезло, а вместо него…

Платье из светло‑голубого шёлка с серебряной вышивкой облегало её фигуру, подчёркивая талию и плавно расширяясь к подолу. Волосы уложены в сложную причёску с нефритовыми шпильками, несколько локонов выбиваются специально, обрамляя лицо. На шее висит тонкая цепочка с каким‑то кулоном, а в руках неизменный веер.

Выглядела она как светская леди со страниц модного журнала викторианской моды. Если бы в этом мире были модные журналы.

Она повернулась ко мне и скользнула взглядом по новому костюму.

– Нам пора, – коротко сказала Амелия.

И мы вышли из гостиницы.

Улицы становились шире и богаче с каждым кварталом. Мостовая из обычного камня сменилась шлифованным гранитом. Фонари на столбах превратились в изящные конструкции из кованого железа, а особняки за оградами выглядели всё внушительнее.

Впереди над крышами проступала верхушка пирамиды, и с каждым шагом она росла, заполняя собой всё больше неба.

Вблизи пирамида поражала размахом.

Стеклянные грани вздымались в небеса, теряясь где‑то за сотней метров. Цвета сменяли друг друга, будто кто‑то перемешивал изумруд, сапфир, рубин и янтарь в гигантской призме. Солнечный свет играл на этих поверхностях, разбрасывая блики по площади, стенам зданий и лицам прохожих.

Вокруг пирамиды тянулась ограда из тёмного камня, метров пять высотой, с декоративными башенками по углам.

У ворот стояли стражники в церемониальных доспехах. Небольшая очередь гостей в дорогих одеждах медленно продвигалась вперёд. Каждый показывал приглашение, стражники кивали и пропускали.

Амелия достала из складок платья серебряный жетон с гербом и протянула ближайшему стражнику. Тот мельком глянул на герб, поклонился и отступил в сторону.

Мы прошли через ворота и направились к главному входу.

Грани примиды отражали наши силуэты, множа их десятками искажённых копий. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что находится внутри, но стекло оказалось с этой стороны непрозрачным.

Массивные двери распахнулись и мы шагнули внутрь.

Первое, что я почувствовал, как изменился воздух.

Воздух здесь был другим: густым, насыщенным, словно в каждой его частице скрывалось что‑то неуловимое. Каждый вдох наполнял лёгкие чем‑то большим, чем обычный кислород. Духовной энергией и её плотность зашкаливала.

Я остановился на пороге и огляделся.

Внутри пирамиды раскинулся настоящий лес. С высокими деревьями, чьи кроны терялись где‑то наверху, с извилистыми тропинками между стволами, с мшистыми камнями и журчащими ручейками.

Мох на деревьях светился мягким зеленоватым сиянием, едва заметным, но отчётливым. А в воздухе парили крошечные огоньки, похожие на светлячков. Они медленно дрейфовали между ветвями и оставляли за собой тающие следы света.

Я прищурился, присматриваясь к одному из них.

Хм, это определённо сгустки духовной энергии, принявшие физическую форму. Как те золотые бабочки, что я видел в подводном мире черепахи. Там тоже окружающая среда была наполнена силой.

Значит, где‑то здесь есть источник, который питает всё это великолепие.

– Идём, – голос Амелии вырвал меня из размышлений. – Нам дальше.

Она шла по тропинке с уверенностью человека, который бывал здесь много раз. Словно для неё это место было таким же привычным, как для меня берег озера.

Хорошо, двинулся следом, продолжая осматриваться.

Тропинка петляла между деревьями и спускалась куда‑то вниз. Светящийся мох становился ярче, парящих огоньков прибавлялось. Энергия в воздухе густела с каждым шагом.

Через несколько минут деревья расступились, и мы вышли на берег большого круглого водоёма. Его поверхность была гладкой, как зеркало, и отражала стеклянные грани пирамиды высоко над головой.

Поодаль виднелись павильоны из светлого дерева с шёлковыми навесами. Там собирались гости в дорогих нарядах, слышались приглушённые голоса и звон бокалов.

Но я смотрел по сторонам, ища главное и не замечая его.

– Где оно? – вскоре спросил Амелию.

– Что именно?

– Городское дерево, в честь плодоношения которого устроили всё это празднование. Ни за что не поверю, что оно одно из тех, что мы только что прошли. Слишком уж они обычные.

Амелия остановилась у самой кромки воды, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Посмотри вниз.

Я нахмурился и перевёл взгляд на воду.

Тёмная поверхность водоёма застыла неподвижно. В ней отражались стеклянные грани пирамиды и парящие огоньки.

Сначала я ничего не увидел.

А потом…

Да ну нафиг!

Под водой, на самом дне гигантской воронки росло огромное дерево.

Персиковое. Его крона раскинулась на всю ширину водоёма, ветви тянулись к поверхности, а листья светились духовной энергией. И она исходила от него, настолько густая, что я почти видел её.

Я невольно сделал шаг на шаг.

Так вот что питает это удивительное пространство под пирамидой и служит источником всей этой красоты… Интересно, какими окажутся у него плоды, ради которых затеяли весь этот праздник?