Сначала сладость. Не приторная, не сахарная, а такая, как у спелых лесных ягод в конце августа, когда они уже набрали солнца, но ещё не перезрели. Клюква, брусника, что‑то ещё, чему у меня не было названия.

Потом кислинка, яркая и чистая, как первый весенний дождь. Она прокатилась по рту и исчезла, оставив после себя лёгкое покалывание.

И вдруг напиток зашипел.

Я не видел пузырьков газа, когда смотрел в миску. Но на языке он был. Крошечные взрывы углекислоты, щекочущие нёбо, как шампанское высшего сорта. Только мягче и нежнее, без агрессивной остроты.

Это был… газированный клюквенный морс?

Затем по рту разлился приятный и освежающий холод, мне казалось, что я откусил кусок ледяного арбуза в жаркий летний день. Следом за ним раскрылось тепло, глубинное и согревающее, поднимающееся откуда‑то изнутри тела.

Я закрыл глаза, и образы хлынули потоком.

Водопад, что гремел неподалёку от нас. Но не реальный, а какой‑то магический, сотканный из чистого света. Вода падала с небес, разбивалась о камни и превращалась в облако брызг, каждая из которых была отдельной вспышкой вкуса.

Ягоды… Целые поля ягод, красных, как рубины, и белых, как жемчуг. Они лопались на языке одна за другой, выпуская сок, который тёк по горлу тёплой рекой.

Кристаллы льда, растущие прямо из воздуха, прозрачные и чистые. Они таяли, превращаясь в ту самую освежающую прохладу, что танцевала во рту.

Я открыл глаза и выдохнул.

– Твою же…

Слов не нашлось. Впервые за очень долгое время я, профессиональный шеф‑повар с тремя звездами Мишлен, не мог подобрать слов, чтобы описать то, что только что попробовал и ощутил.

Алхимик смотрел на меня с лёгкой усмешкой на губах.

– Базовый восстанавливающий отвар. Ученики в сектах на направлении алхимии его с первого года обучения варят.

Базовый? И это базовый⁈

Если базовый отвар вызывает у меня такую реакцию, тогда каков на вкус продвинутый?

И тут я почувствовал это.

В животе разлилась странная, почти невесомая прохлада, будто лёгкое дуновение ветра скользнуло изнутри и разошлось по всему телу. Она проникала в каждую клетку, оставляя за собой ощущение свежести и наполненности.

Напиток нёс в себе духовную энергию, и она легко впитывалась в тело, без сопротивления, как вода уходит в сухую землю.

Я прислушался к ощущениям.

Усталость в мышцах, накопившаяся за день, начала понемногу отступать. Лёгкая головная боль, которую даже не замечал, растаяла без следа. Тело вздохнуло с облегчением.

Мой мозг заработал на полную катушку.

Техника позволяет структурировать энергию в напитке так, чтобы она усваивалась максимально эффективно. Это же то, чего мне не хватало для моих соусов! Я создал «Таёжный Огонь» почти случайно, методом проб и ошибок, но не понимал принципа. А принцип вот он, передо мной: правильная обработка ингредиентов на энергетическом уровне.

И бульон! Ферментированный бульон, который стал основой моего соуса, он ведь тоже был насыщен упорядоченной энергией. Вот почему он сработал как стабилизатор. Правда не химически, а энергетически.

Голова шла кругом от открывающихся возможностей. Если освоить эту технику, я смогу создавать соусы с усиливающими эффектами целенаправленно. Не полагаясь на случай, а контролируя весь процесс.

Я смогу готовить блюда, наделённые особыми свойствами!

Рид тем временем сунул морду в свою миску и начал лакать. Через секунду его глаза расширились, хвосты распушились, и он издал нечто среднее между мурлыканьем и рычанием, полное первобытного удовольствия.

Мы сидели у догорающего костра. Я посередине, с относительно нормальным брюхом. Рид справа, его живот по‑прежнему напоминал арбуз на четырёх тощих ножках. Старик слева, с таким пузом, что на него можно было поставить тарелку и использовать как стол.

Картина, наверное, была ещё та, но мне было хорошо.

Напиток согревал изнутри, энергия мягко пульсировала, а вокруг расстилалась ночь, тихая и звёздная. Озеро блестело чёрным серебром, водопад гудел где‑то вдалеке, и впервые за долгое время я чувствовал себя абсолютно спокойным.

– Как тебя звать, парень? – спросил дед, отхлёбывая из своей миски.

– Ив, – ответил ему. – А этот пушистый обжора – Рид.

Кот фыркнул на «обжору», но промолчал.

– Игнис, – представился он. – Так меня называли… давно.

Мы помолчали, глядя на озеро. Звёзды отражались в воде, создавая иллюзию бесконечности, словно небо было и наверху, и внизу.

– Ты сказал, что приплыл сюда рыбачить, – произнёс Игнис после паузы. – Но на простого рыбака не похож. Уж больно ты твёрдо стоял, когда я тебя давил.

Я пожал плечами.

– Мне нужно срочно повысить уровень Закалки, поэтому ищу места с сильной рыбой.

– Срочно, – повторил Игнис со странной интонацией. – Торопишься куда‑то?

– Есть причины.

Он не стал расспрашивать, и я был ему за это благодарен. Мы просто продолжили созерцать раскинувшийся перед нами ночной пейзаж.

– Знаешь, – сказал он, глядя на водопад, – я тоже когда‑то пришёл в эти места, чтобы повысить уровень. Только не культивации, а мастерства в алхимии.

Его голос стал тише, в нём появилась нотка чего‑то, что я бы назвал меланхолией.

– Сотню лет назад это было. Думал, найду здесь уединение, сосредоточусь, сделаю прорыв, – он усмехнулся, но без веселья. – До сих пор сижу и пока не достиг.

Сотню лет… Я попытался представить эту бездну времени, осознать, что значит провести целый век в одном месте, упорно пытаясь преодолеть барьер, и каждый раз терпеть неудачу.

– Но ты не сдаёшься.

Игнис хмыкнул.

– А что ещё делать? Вернуться? Зачем? – он покачал головой. – Нет, парень. Когда идёшь по пути, оглядываться бессмысленно, только вперёд.

Мы снова замолчали.

Рид свернулся клубком у моих ног, его раздутый живот поднимался и опускался в такт дыханию. Костёр догорал, угли мерцали оранжевым, и тепло от них мешалось с прохладой ночного воздуха.

– Надеюсь, у тебя получится быстрее, чем у меня, – сказал Игнис негромко.

Я посмотрел на него. Старый, потрёпанный, с мешками под глазами, но в его взгляде читалась скрыта безумная сила.

– Спасибо.

Он кивнул и вернулся к своему напитку.

Мы сидели ещё какое‑то время, потягивая остатки отвара и глядя на звёзды. Никто не говорил ни слова, но молчание было комфортным, как у старых знакомых, которым не нужны слова, чтобы понимать друг друга.

Когда напитки кончились, Игнис с кряхтением поднялся на ноги.

– Что ж, пора мне, – он потянулся, хрустнув позвоночником. – Спасибо за угощение, рыбак, давно так не ел.

Тоже встал, и тут в голове щёлкнуло. Стоп, я же чуть не забыл о самом главном!

– Подожди, – сказал алхимику, прежде чем успел все обдумать. – Тот отвар, который ты приготовил… можешь научить меня этой технике?

Игнис остановился и обернулся, а его брови приподнялись.

– Научить?

– Да. Я видел, как ты работаешь. Это похоже на готовку, только на другом уровне, если я пойму принцип…

Старик помолчал, изучая меня взглядом. Потом хмыкнул.

– Техника простая, на самом деле. Базовая алхимическая обработка, первый год обучения в любой секте. Но в этих краях такому не учат, так что для деревенского парня это и правда редкость.

Он почесал бороду.

– Могу продать тебе свиток, за подходящую ценность.

Ценность? У меня была припрятана золотая монета в кармане, но что‑то подсказывало, что для столетнего алхимика‑отшельника это мелочь. Что ещё я мог ему предложить?

И тут мой взгляд упал на гору рыбы.

Две тонны. Может, больше. Огромные туши, наполненные духовной энергией, лежали на берегу, поблёскивая чешуёй в свете костра.

Проблема, которую я не мог решить в одиночку. Хрен её перевезёшь, да ещё и хранить негде. Да, духовная энергия консервирует мясо, замедляя порчу, но рано или поздно оно всё равно испортится. А вот для алхимика эта рыба становилась чем‑то совершенно иным, не мёртвым грузом, а ценным сырьём для пилюль и эликсиров, которое можно переработать и сохранить в компактном виде.