Маркус задумался, его пальцы барабанили по столу.

– Нейтральная территория, – повторил он медленно. И вдруг его лицо просветлело. – Школа культивации!

– Что?

– Виктор каждую седьмицу ходит в школу мастера По. Какие‑то у них там дела, не знаю какие, но он приходит туда регулярно, около полудня.

Я посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над крышами, но до полудня время ещё оставалось.

– Сегодня как раз седьмица, – добавил Маркус.

Школа культивации это нейтральная территория, а за одно публичное место, где даже Виктор не станет устраивать кровавую расправу. По крайней мере, я на это надеялся.

– Я пойду с тобой, – друг начал подниматься.

– Нет.

Он замер.

– Это личное дело, – я покачал головой. – Моё и его. Не хочу, чтобы ты оказался втянут в семейные дрязги Винтерскаев.

– Ив, он опасен и ты сам это прекрасно знаешь.

– Знаю. Но если приведу поддержку, это будет выглядеть как провокация, а мне нужен разговор, не драка.

Маркус смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах читалось беспокойство, но он не стал спорить, наверное, понял, что это бесполезно.

– Ладно, но если через два часа не вернёшься, я пойду тебя искать.

– Договорились.

Я доел яичницу, допил чай и поднялся наверх переодеться. Вчерашняя одежда помялась и пропахла дымом. Из покупок в караване я выбрал чистую рубаху тёмного цвета и добротный жилет. Осмотрел себя в мутном зеркале, висевшем на стене.

Да, выглядел я уже не как нищий бродяга, – одежда сидела хорошо, плечи расправлены, взгляд уверенный. Пусть дядя видит: перед ним не забитый дурачок, которого можно легко запугать.

Рид все еще возился с мясом в углу, решил его с собой не брать и оставить дома.

Школа культивации располагалась в северной части деревни, недалеко от площади. Обычное здание из потемневшего дерева, с широким двором и крытым павильоном для тренировок. По периметру двора стояли каменные столбы разной высоты, испещрённые следами ударов.

В седьмицу школа почти пустовала. Несколько учеников возились на площади, отрабатывая какие‑то движения, но их было мало. Мастер Лорен По сидел на скамье у павильона и читал свиток.

Я подошёл и поприветствовал:

– Мастер По.

Он поднял голову. В его взгляде мелькнуло узнавание.

– Ив. Не ожидал увидеть тебя так скоро, решил воспользоваться табличкой?

– Позже, – я огляделся. – Сегодня я здесь по другому делу, жду встречи.

По приподнял бровь, но расспрашивать не стал, лишь молча указал на скамью рядом с собой.

Я сел и стал ждать.

Солнце ползло по небу, отбрасывая короткие тени. Ученики закончили утреннюю тренировку и разошлись. Во дворе стало тихо, только ветер шевелил листья старого дерева, росшего у забора.

Я смотрел на каменные столбы и думал о том, что мне сказать Винтерскаю, как начать разговор. Какие слова подобрать, чтобы дядя хотя бы выслушал. В прошлой жизни я умел договариваться с поставщиками, подрядчиками, инспекторами. Находил подход к самым сложным людям, но здесь ситуация была другой… Отношения с родней, которую я не знал.

Стук копыт вырвал меня из мыслей.

К школе подъехала карета с гербом на дверце, тем же, что было на письме. Тёмно‑красный щит с серебряным смерчем.

Карета остановилась у ворот, дверца открылась, и наружу вышел Виктор.

Я узнал его сразу, хотя видел только мельком, на ярмарке. Грузный мужчина с широкими плечами и надменным лицом. Дорогая одежда, тёмный плащ с меховой оторочкой. На пальцах блестят кольца. Взгляд тяжёлый, оценивающий, как у торговца, прикидывающего цену товара.

Его сопровождали пара слуг, лиц которых были обмотаны шарфами и в капюшонах так, что только их тусклые глаза просматривались под ними. Один был кучером, другой шёл позади.

Виктор заметил меня сразу. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на раздражение.

Мастер По поднялся со скамьи.

– Господин Винтерскай, – он поклонился. – Добро пожаловать.

Виктор коротко кивнул, не сводя с меня взгляда.

– Мастер По, у нас дело.

– Разумеется, – По посмотрел на меня, потом на Виктора. Что‑то мелькнуло в его глазах, понимание или предупреждение, черт его знает. – Я зайду в павильон, присоединяйтесь, когда будете готовы.

Он развернулся и ушёл внутрь, оставив нас одних.

Виктор медленно подошёл ближе. Остановился в трёх шагах, пытаясь просверлить взглядом во мне дыру.

– Чего тебе? – спросил он низким голосом с лёгкой хрипотцой.

– Поговорить, – я поднялся со скамьи.

– О чём нам с тобой разговаривать?

Я выдержал его взгляд.

– Я потерял память, не помню ничего из прошлой жизни, но потом случилось… назовём это небесным озарением. Разум вернулся, я смог начать культивировать. И теперь хочу разобраться, что между нами произошло.

Виктор хмыкнул, так словно ножом поцарапал тарелку.

– «Небесное озарение», – повторил он с насмешкой. – И что же ты хочешь узнать, племянничек?

Слово «племянничек» он выплюнул так, будто оно было чем‑то грязным.

– Почему я оказался на улице и мне запрещено видеться с собственной сестрой

Виктор шагнул ко мне. Но я не шелохнулся.

– Тебе запрещено, – он произнёс это медленно, с расстановкой, – потому что ты ничто. Пустышка без капли таланта, без будущего и без права на что‑либо. С тех пор как ты публично опозорил нашу семью, ты вычеркнут из рода и семейных книг. И никакое «озарение» этого не изменит, а Эмма под моей опекой, и я не позволю ей общаться с таким как ты.

Мы стояли друг напротив, а воздух словно вибрировал от напряжения.

– Я видел синяки на теле Эммы. Так выглядит опека и забота, дядя?

Про то что именно избивает ее я точно не знал. Это была лишь догадка, но видимо она попала в точку, потому как Виктор мне не ответил. Вместо этого в его глазах мелькнуло что‑то темное и опасное.

Мы стояли и буравили друг друга взглядом.

– Я смотрю, ты совсем отупел, мальчишка, – в итоге выдал он. – Небесное озарение спалило тебе остатки мозгов.

Виктор резко развернулся.

Его кулак врезался в ближайший каменный столб.

Глухой хлопок разорвал тишину, за ним последовал хруст. По камню мгновенно расползлись глубокие трещины, выбивая куски породы. Один из них, величиной с кулак, откололся и с глухим стуком упал на землю, подняв небольшое облако пыли.

Я стоял неподвижно.

На улице кто‑то ахнул, прохожие остановились, глядя на нас. Двое учеников, появившихся у входа в павильон, замерли с открытыми ртами. Мастер Лорен По выглянул из дверей, и его брови сошлись на переносице.

Виктор повернулся ко мне. На костяшках его пальцев не было ни царапины.

– Это последнее предупреждение, – сказал он холодным как лёд голосом. – Больше их не будет.

Он развернулся и пошёл к павильону. Мастер По посторонился, пропуская его и его слугу внутрь, и торопливо закрывая за ними дверь.

Я же остался стоять перед расколотым столбом. Долго смотрел на трещины, на осколки камня у своих ног и борозды, прорезавшие столб насквозь.

Не знаю какая это культивация. Может седьмой уровень Закалки Тела. Может, выше. Я находился на пятом, но разница между нами была колоссальной, и если бы этот удар пришёлся по мне…

Страха не было, лишь осознание расстановки сил. Прямое противостояние с дядей пока невозможно, но это не значит, что я отступлю.

Если существует способ выкинуть человека из рода, значит, есть и обратный путь. Виктор опекун, но не хозяин. Чтобы вышвырнуть его из дома родителей и помочь сестре, нужно восстановить свои права. Так сказать доказать, что я достоин носить имя Винтерскай. Но как это сделать?

Пока не знаю, но ответы найду.

Я развернулся и зашагал прочь от школы, задумчиво бредя по ней и не замечая людей, сновавших по ней по своим делами.

Рыночная площадь встретила меня привычным гулом. После вчерашнего праздника жизнь в деревне шла своим чередом: торговцы раскладывали товар, покупатели торговались, дети носились между прилавками.