Я взял его в руки, ощущая приятную тяжесть металла. Сколько времени я корпел над этой чертовой рыбой? А потом рисковал жизнью под рекой, среди культистов и призрачных стариков.

Все‑таки не зря всё это было. Мои усилия и риск окупились сполна.

Тем временем Флинт‑старший тоже получил свой расчет и начал сцеплять телеги «паровозом». Три повозки соединялись одна за другой, а к первой он привязывал всех трёх осликов.

Я уже собирался присоединиться к нему, когда заметил движение у соседней лавки.

Людвиг сорвался с места и бросился вдогонку за Олафом. Он догнал помощника Ирбиса, схватил его за рукав и принялся что‑то горячо говорить, активно жестикулируя в сторону своего склада и пресмыкаясь в умоляющей позе.

Олаф слушал, потом коротко кивнул, и они обменялись рукопожатием.

Хм. Значит он продал‑таки своё лежалое мясо. Понятия не имею как, но видимо, по бросовой цене, раз Олаф согласился. Ну и ладно, меня его делишки уже не интересуют.

Людвиг повернулся и направился обратно к своему прилавку. По пути он остановился передо мной. Его взгляд скользнул к Риду, который сейчас перебрался из под моего столика и лениво потягивался на борту пустой телеги.

– Ты, и твой паршивый кот, – он наклонился ко мне и прошептал так, чтобы слышал только я. – Ещё пожалеете, что не сдохли в реке. Караван уйдёт, а вы останетесь тут. И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Посмотрим, – вежливо улыбнулся ему. – А пока счастливо оставаться, господин Людвиг. Надеюсь, ваш мясник поправится от своей простуды. Чихать на важных переговорах крайне невежливо.

Людвиг скрипнул зубами, развернулся и зашагал прочь, бросая на ходу указания своим людям.

Я проводил его взглядом, а потом направился к телегам Флинтов. Маркус уже поджидал меня там с горящими глазами.

– Сто девять золотых! – выпалил он, едва я подошёл. – Ив, ты понимаешь⁈ Сто девять! Это же… это же целое состояние! На такие деньги можно купить дом, открыть дело, и жить несколько лет ни в чем себе не отказывая.

Я усмехнулся.

– Агась. Планы у меня примерно такие.

Флинт молча протянул мне руку. Его рукопожатие было крепким и тёплым.

– Спасибо, за рекомендацию, ты не обязан был это делать.

– Обязан, – я покачал головой. – Вы помогли мне, когда я в этом нуждался, теперь мой черёд.

Старый охотник молча кивнул, а в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на уважение.

Мы забрались на сцепленные телеги. Рид уже устроился рядом со мной, свернувшись клубком на опустевшем месте, где раньше лежали корзины с рыбой.

Флинт тронул вожжи, и ослики неспешно двинулись по ярмарочной улице.

– Куда тебя подвезти? – спросил он, не оборачиваясь.

– Куда‑нибудь, где есть хороший выбор техник культивации и артефактов.

– В таком случае тебе к главному шатру Ирбиса. Обычно лучший выбор всегда у главы каравана.

Он кивнул и направил телеги в нужную сторону.

Пока мы ехали через ярмарку, я смотрел по сторонам. Караванные палатки пестрели яркими тканями, торговцы зазывали покупателей, где‑то играла музыка. Обычная суета большого торгового дня.

Вскоре телеги остановились перед самой большим и богато украшенным шатром. Шёлковые полотнища переливались на солнце, а у входа стояли двое охранников в добротных кожаных доспехах. Над пологом шатра развевался флаг с изображением хищной кошки.

– Вот мы и на месте, – Флинт обернулся. – Всё в силе насчёт сегодняшнего вечера?

Я согласно кивнул.

– Конечно, как договаривались, – достал из мешка небольшой кошелёк и протянул ему.

Флинт посмотрел на кошелёк, потом на меня.

– Тогда до встречи, – принял он деньги.

Я спрыгнул с телеги, кивнул Флинтам на прощание и зашагал к шатру.

Рид соскочил следом и потрусил рядом, высоко задрав свой единственный хвост.

– Мяу, – произнёс он с интонацией, которую я уже научился понимать как: «Надеюсь, там будет что‑нибудь вкусное».

Я откинул полог шатра, шагнул внутрь и замер на пороге.

Если снаружи шатёр производил впечатление богатого, то изнутри он выглядел как филиал столичного универмага. Или как минимум то, что я представлял себе под столичным универмагом в этом мире.

Пространство было разделено на секции тонкими шёлковыми перегородками. Слева переливались ткани всех мыслимых оттенков, от глубокого индиго до нежно‑розового. Справа на бархатных подставках поблёскивали артефакты: кольца, браслеты, подвески, каждая вещица в отдельной витрине под стеклянным колпаком. Дальше виднелась стойка с оружием, где мечи и копья были выстроены, как на парад. А в центре, на специальных полках из тёмного дерева, лежали свитки с техниками культивации.

Воздух внутри шатра был наполнен благовониями, чем‑то терпким и дорогим.

Несколько покупателей неспешно прохаживались между секциями. Я узнал старосту деревни Элрика, который что‑то обсуждал с продавцом у стойки с артефактами. Рядом с ним стояла женщина в богатом платье, которую я видел в деревне впервые.

Все они были одеты соответственно, дорогие ткани, вышивка, украшения.

Торговец за центральным прилавком заметил меня сразу. Мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородкой и цепким взглядом профессионального продавца.

Его глаза скользнули по моей одежде, по Риду, который уже обнюхивал какой‑то сундук в углу, и на его лице появилось то особое выражение лица, которое я прекрасно знал ещё по прошлой жизни. Выражение человека, который уже решил, что ты ему не интересен, но вынужден соблюдать приличия.

Проигнорировав его, я направился прямиком к полкам со свитками.

Взгляд сразу зацепился за один из них. Свиток лежал на нижней полке, в простом деревянном футляре, но он был перевязан лентой из голубоватого шёлка, так помечали в школе культивации свитки техник с водной стихией. На ярлычке к товару крупными буквами было написано «Техника Речного Потока».

– Сколько стоит этот свиток?

Торговец приблизился с видом человека, вынужденного отвлекаться на досадные мелочи.

– Эта техника стоит один золотой, – он произнёс это тоном, каким обычно говорят «луна сделана из сыра» или «свиньи умеют летать». – Боюсь, молодой человек, вам лучше поискать что‑нибудь в шатрах попроще. В конце торгового ряда есть несколько лавок с более… доступными свитками.

Намёк был настолько прозрачным, что я едва не рассмеялся.

– Я спросил про цену, а не про ваши рекомендации, – ответил ему спокойно.

Торговец поджал губы, явно собираясь сказать что‑то ещё более «рекомендательное», но тут рядом со мной раздался знакомый голос.

– Разве в вашем караване не ко всем клиентам должно быть одинаково уважительное отношение?

Обернулся и увидел её.

Всего в нескольких шагах от меня стояла Эмма. Та девочка, лет девяти, и её помощь мне, что до сих пор остаются для меня загадкой. Её тёмные волосы были аккуратно заплетены в косы, а глаза смотрели на торговца с большим упрёком.

За её спиной маячил слуга в тюрбане, нагруженный сумками с покупками. Судя по их количеству, девочка провела на ярмарке не один час.

Торговец мгновенно преобразился. Его снисходительная мина сменилась угодливой улыбкой.

– Юная госпожа! Какая честь видеть вас в нашем скромном заведении! Разумеется, ко всем клиентам у нас равное отношение, я просто хотел помочь молодому человеку сориентироваться в ассортименте…

– Я куплю эту технику для него, – перебила его Эмма. – Сколько вы сказали? Один золотой?

Она достала из складок платья небольшой кошелёк и потянулась к завязкам.

– Госпожа, – слуга за её спиной кашлянул. – Позвольте напомнить о распоряжении вашего дяди. Вам запрещено…

– Это мои деньги, – Эмма к нему даже не повернулась. – И я трачу их так, как считаю нужным.

Она уже собиралась высыпать монеты на прилавок, когда я мягко отвёл её руку в сторону.

– Спасибо, – сказал ей. – Но за свиток я могу заплатить сам.

Достал из‑за пазухи свой кожаный мешочек и опустил его на прилавок.