Рид запрыгнул в мою телегу и устроился прямо на панцире краба, как на троне.

Ворота скрипнули, и мы наконец выехали со двора.

Деревенские улицы были непривычно пусты. Ни торговок с корзинами, ни праздношатающихся стариков, ни детворы, гоняющей мяч. Все как будто вымерли. Точнее все ушли к каравану.

Но только когда мы выехали за пределы посёлка и свернули на широкую дорогу, ведущую к общинным складам, я окончательно понял масштаб происходящего.

Передо мной раскинулось действие, которое я видел только на картинках в исторических книгах. Нет, вру. Даже на картинках такого не было.

Караван.

Десятки повозок выстроились в несколько рядов, образуя нечто, напоминающее временный город. Однако назвать их крестьянскими телегами язык не поворачивался. Они походили на величественные корабли на колёсах: массивные, с высокими бортами, обтянутыми яркими тканями и украшенными замысловатой резьбой. Над ними гордо трепетали разноцветные флаги и вымпелы, добавляя ощущение праздника.

И всё же, больше всего меня поразили тягловые животные.

Перед самыми большими повозками, вместо привычных лошадей или волов, выстроились массивные существа, от одного их вида у меня сперло дыхание. Эти шестиногие громады, покрытые бугристой серо‑зеленой чешуей, выглядели опасно. Их морды, напоминали причудливую смесь носорога и крокодила, с широкими костяными наростами на лбу и длинными, плоскими челюстями. Каждое из этих созданий по размеру не уступало небольшому грузовику.

– Болотные тяжеловозы, – сказал Флинт, перехватив мой взгляд. – Караванщики используют их для дальних переходов. Медленные, но очень выносливые.

Шестиногие ящеры… Медленные, но такая тварь способна тащить втрое больше, чем обычный бык. А значит, караван может брать больше товара при меньшем количестве животных, а значит и более низкая себестоимость. Серьёзно.

Я присмотрелся внимательнее к каравану, пока телега медленно катила по пыльной дороге.

Их торговые точки поражали своим разнообразием, от ярких шатров с коврами на земле и курильницами у входа до простых телег с откидными бортами, превращёнными в импровизированные прилавки. Но самыми впечатляющими были огромные деревянные фургоны, обитые плотной тканью. Их боковые стенки подняли на распорках, превратив в полноценные магазины с витринами и полками.

Можно сказать, что это Автодома‑магазины. Гениально, чёрт возьми. Приехал, открыл борта и ты уже торгуешь, а вечером закрылся и покатил дальше. Никакой аренды, или возни со стройкой.

Караванщики выкладывали товар, и даже издалека было ясно, что это не деревенская мелочёвка: отрезы дорогой ткани с металлическим блеском, стеклянные флаконы с какими‑то жидкостями, оружие с гравировкой, украшения, свитки, диковинные фрукты в плетёных корзинах. Дорогие штуки, а значит, у караванщиков деньги водятся. Тем более если им нужна еда для длительного перехода через пустоши, то моя рыба может стать отличным вариантом: долго хранится, питательна, даёт энергию.

С противоположной стороны, ближе к деревенским складам, разворачивалась местная торговля. Здесь всё было более скромно. Деревянные прилавки, расстеленные на земле циновки, тележки с нехитрым товаром: мясо, шкуры, рога, мёд, сушёные ягоды и травы. В общем типичный деревенский базар, только раздутый в несколько десятков раз.

Флинт поравнялся со мной на своей телеге.

– Видишь, как всё устроено? – он кивнул в сторону поля. – Караван торгует на своей половине, деревенские на своей. Между ними нейтральная полоса, где покупатели могут свободно ходить. Охрана каравана следит за порядком. Любые драки караются изгнанием с ярмарки и штрафом в три серебряных.

Три серебра для местных сумма огромная, так что народ вел себя прилично.

Мы въехали в торговую зону, и я сразу увидел новую проблему. Деревенский ряд тянулся вдоль складов сплошной стеной, тележки стояли впритирку, торговцы расположились даже на корточках прямо на земле, расстелив перед собой куски ткани с товаром. Опоздали. Все хорошие места заняты.

– Вот же дерьмо, – буркнул Маркус, оглядываясь. – Если бы не это колесо.

Флинт нахмурился, но я уже спрыгнул с телеги.

– Подождите здесь. Я найду место.

Быстрым шагом двинулся вдоль ряда, высматривая хоть какой‑то просвет, мимо мелькали лица, дружелюбные и не очень. Кто‑то кивал мне, а другие провожали подозрительным взглядом.

Наконец заметил пожилого мужика с седой бородой, торгующего шкурами, и подошёл к нему.

– Доброго дня, уважаемый. Не подскажете, остались ли свободные места?

Мужик окинул меня оценивающим взглядом, потом махнул рукой куда‑то в конец ряда.

– Там, в самом хвосте, есть один пятачок. Больше нигде не найдёшь, парень. Знатно ты опоздал.

Я поблагодарил его и побежал обратно к телегам.

– Есть место, – крикнул издалека. – В конце ряда. Давайте за мной!

Мы с трудом протиснули телеги через толпу, и вскоре наконец добрались до указанного места.

Свободный «пятачок» оказался узкой полоской земли между большим каменным складом и последней деревенской телегой. Не самая удачная позиция: далеко от центра торговли, в стороне от основного потока покупателей. Но выбирать не приходилось.

Я огляделся. У стены склада стоял пустой деревянный прилавок, явно принадлежащий владельцу хранилища.

Странно. В такой день, когда каждый квадратный метр на вес золота, оставлять прилавок пустым? Либо хозяин сильно опаздывает, либо…

Ладно, не моё дело. Мне нужно думать о своих продажах.

– Здесь! Разворачиваемся, – крикнул Флинтам.

Телеги встали бок о бок, борта откинулись, превращаясь в мобильные прилавки. Маркус вытащил из них пару небольших складных столиков и установил их перед ними. Флинт начал выкладывать лучшие куски мяса: вяленую оленину и сушёную оленину, рога и шкуры.

Я же занялся своим товаром. Достал несколько образцов сушёной и копчёной рыбы, разложил их веером на чистой ткани. Потом взял нож и начал делать тонкую нарезку для дегустации. Каждый кусочек был полупрозрачным, с золотистым отливом копчения, источающим манящий аромат.

Рид спрыгнул с телеги и устроился под прилавком, свернувшись клубком. Его глаза были закрыты, но я чувствовал, что он не спит, а напряжённо наблюдает. Странно, что это с ним?

Как раз заканчивал раскладывать товар, когда раздался скрип.

Дверь склада за нашими спинами медленно отворилась.

Обернулся, и в этот момент из проёма показалась грузная фигура с тяжёлым ящиком в руках.

Грегор Тушин.

Мясник выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз. Его обычно красное лицо распухло ещё сильнее, глаза слезились, а нос… нос напоминал спелую сливу. Он постоянно шмыгал и периодически издавал какие‑то хлюпающие звуки…

– Апчхи! – Тушин громко чихнул. – Будь оно всё проклято! Апч‑чхи…

Он сделал несколько шагов к лавке, щурясь от яркого солнца после складской темноты и тут его взгляд упал на меня.

Тушин замер.

Его глаза расширились так, что я на секунду испугался, что они сейчас выпадут из орбит. Челюсть мясника медленно поползла вниз.

– Т‑ты⁈

Ящик выскользнул из его рук и с грохотом рухнул вниз. Прямо на ногу.

– А‑а‑а‑а! – взвыл Тушин, подпрыгивая на одной ноге и хватаясь за ушибленную конечность. – Твою ж… апч‑чхи!…мать! Апч‑чхи!

Я прислонился к борту телеги и сложил руки на груди, наблюдая за ним и завалившимся на бок ящиком, из которого показались завернутые в ткань куски мяса.

– Доброе утро! – Крикнул ему самым вежливым тоном, на который был способен. – Вижу, у вас всё буквально из рук валится. Может, помочь?

Тушин замер. Его лицо побагровело ещё сильнее, хотя казалось, что краснеть дальше уже некуда. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но тут его снова накрыло…

– Апч‑чхи! Ты… апч‑чхи!…как…апч‑чхи!

– Будьте здоровы, – любезно пожелал будущему соседу.

Тушин выдал ещё одну серию оглушительных чиханий.

Прежде чем он успел что‑либо ещё сказать или сделать, со стороны деревни послышался шум. Тяжёлые шаги и голоса.