– Ты видел слишком много мрачных вещей, – сказал Эдмун. – Этот праздничный день пойдет тебе на пользу.

– Все, что угодно, лишь бы быть подальше от отца.

– Почему ты так говоришь? Он был очень рад твоему возвращению.

– Не играй со мной, старший брат. Прошлой ночью я слышал упрек в каждом его слове.

Эдмун изумленно посмотрел на Яуна.

– Мы сидели за одним столом? Не припомню такого.

– Это потому, что ты был беспечен. Скоро ты получишь свое состояние.

– Разваливающийся дом и титул? Моим главным наследством будет доброе имя.

Яун усмехнулся.

– Я что, муха, которую можно поймать на медовые слова?

– Брат, давай не будем ссориться. Я рад, что ты вернулся домой.

– Значит, моё фиаско тебя устраивает. Я знаю, что ты был против моего отъезда.

– Мое удовлетворение заключается исключительно в твоем благополучном возвращении. Правда, я советовал тебе не уезжать. Война страшна и опасна. Теперь ты это знаешь. Я боялся, что Аларик вскружил тебе голову своими грандиозными историями.

– Я хотел славы. Разве у меня не должно быть честолюбия?

– Слава для воина – всего лишь безделушка, на которую многие обменивают свои настоящие сокровища. Думаю, Аларик отказался бы от славы, чтобы вновь почувствовать весенний ветерок. Радуйся тому, чем он не может насладиться.

– Отец был рад избавиться от меня.

– Ты, кажется, забыл, что присоединиться к Аларику было твоей идеей. Помнишь, как ты несколько дней уговаривал, пока отец не дал свое благословение? А когда он согласился, то не пожалел средств на твою экипировку. Он не мог позволить себе этот драгоценный меч.

– Мужчина должен носить достойное оружие.

– Будь моя воля, мечи выглядели бы так же уродливо, как и работа, которую они выполняют. Украшать оружие – значит оскорблять Карм.

– О, избавь меня от своего ханжества. Мне нет дела до того, что думает богиня.

– Я бы хотел, чтобы ты так не говорил, – сказал Эдмун. – Она – источник нашей удачи.

– Твоей удачи. Ты любишь ее, потому что она тебе улыбается. А для меня она всего лишь трусиха, которая общается с одними и отказывает другим.

– Моя удача может стать твоей удачей, – сказал Эдмун. – Когда я стану графом, я поделюсь всем. Тебе нужно только остепениться и заслужить настоящую славу, не кровавыми, а добрыми делами.

– Это добрые слова, брат, – сказал Яун, – и я раскаиваюсь в своих жестоких поступках. По правде говоря, несчастья открыли мне глаза. Клянусь, между нами все будет по-другому.

Эдмун улыбнулся.

– Ты не представляешь, как я рад этому. Тебе был нанесен тяжелый удар, но твоя жизнь изменится. Я уверен в этом.

Яун тоже улыбнулся.

– Я тоже в этом уверен. Давай направим наших лошадей к реке. Там мы благословим нашу новую жизнь.

В ответ на недоуменный взгляд Эдмуна Яун сказал:

– Этому заклинанию я научился в Лурвике. Текущая вода смывает прошлое.

Эдмун с радостью согласился, и они поскакали к небольшой реке, где заставили своих лошадей зайти в нее. Там Яун начал свою клятву.

– Река, река, смой прошлое и прими мою кровь в обещание лучшего будущего. Эдмун, достань свой кинжал и порежь мне руку.

– Я не хочу брать твою кровь.

– Тебе нужно только уколоть меня, нескольких капель будет достаточно.

Эдмун неохотно подчинился. Затем он протянул Яуну свою руку.

– Теперь возьми мою кровь в знак нашей связи.

Яун выхватил кинжал и уколол тыльную сторону руки брата.

Эдмун отдернул руку.

– Жжет!

Яун усмехнулся.

– Я думал, только женщины боятся уколов.

Эдмун, не обращая внимания на грубость брата, с ужасом смотрел, как скрючиваются и застывают его пальцы, превращая руку в жесткий коготь. Кисть онемела и посерела, а недуг перешел на руку, которая скрутилась в гротескную форму. Когда он посмотрел на Яуна, его глаза были полны страха.

– Что ты со мной сделал?

Яун отказался от притворства и рассмеялся.

– Это, брат, я меняю свою жизнь.

Яд не позволял Эдмуну отвечать иначе, чем булькающими вздохами. Его черты исказились, и только глаза остались неизменными. Когда они смотрели с его сереющего лица, в них читались неверие и отчаяние. На мгновение Яун ужаснулся тому, что натворил. Он вспомнил свое детство и старшего брата, который всегда вставал на его сторону. Но вслед за этими воспоминаниями пришли мысли о ядовитых словах лорда Бахла. Они смыли угрызения совести, заменив их маниакальной ненавистью.

Тогда Яун возликовал.

– Где теперь Карм? – спросил он, выбивая ногу брата из стремена и сталкивая его с лошади. Эдмун шлепнулся в мутную воду. Яун смотрел, как он медленно уплывает. Затем он схватил поводья коня Эдмуна и повел его от реки.

– О, отец родной, – сказал он пустому пейзажу. – Я поехал верхом и нашел лошадь Эдмуна. Я проследил его следы до реки, куда, боюсь, бросили моего брата! Зовите домочадцев! Мы должны немедленно разыскать его! О, Боже! О, Боже! У них такие ужасные новости! Эта вонючая, раздувшаяся тварь – твой милый, драгоценный Эдмун!

Яун захихикал над своей маленькой драмой.

– Как ты будешь оплакивать своего любимого сына, которого ты всегда любил больше всех. Бедный, бедный отец. Боюсь, горе отравит тебя.

***

После того как Хонус и Йим вернулись на главную дорогу и проехали немного, настроение Йим улучшилось. Бедро болело, но боль была не такой острой, как раньше, и она охотно терпела ее, лишь бы оставить замок позади. Мало того, что ее мучения там закончились, ее тайна казалась безопасной. Хонус не проявлял никаких признаков подозрений. Тайна обрела для Йим новое значение, ведь она начала верить, что Карм не оставила ее. Богиня дважды помогала ей в противостоянии с темным человеком: Сначала она явилась Хонусу и сказала ему, что Йим в замке. Затем она велела Йим бросить черепа в огонь.

Хотя Йим не понимала, почему ей явилось это ужасное видение, она раскаивалась в своей первоначальной реакции на него. Она вспомнила, как плакала: «Я не могу!» и «Карм требует слишком многого!», и эти воспоминания пристыдили ее. Йим решила больше верить в будущее. Возможно, со временем смысл видения раскроется, думала Йим. Однако ей было трудно себе это представить. Какое отношение это может иметь к поискам мужчины, который станет отцом моего ребенка?

Хонус был еще одной загадкой для Йим. Мудрая женщина говорила ей, что Карм посылает и испытания, и помощь. Хонус казался и тем и другим. Его умение обращаться с оружием спасло ей жизнь, а его желание поставило под угрозу ее поиски. Короткая встреча Йим с его духом выявила сложную и противоречивую натуру, и она не хотела доверять ему, пока не поймет его лучше. С этой целью она вспомнила его обещание быть более открытым и начала задавать вопросы.

– Мастер, когда мы переходили ручей вброд, я заметила у тебя на ноге шрам. Откуда он у тебя?

– Какой шрам?

– Он был на нижней икре.

– Я забыл. Я больше не слежу за своими шрамами.

– «Шрамы? – притворно удивилась Йим. – У тебя их больше одного?

Хонус горько улыбнулся.

– У меня целая коллекция. Больше, чем я хотел бы сосчитать.

– Как это возможно? Когда ты сражался с теми бандитами, ты выглядел непобедимым.

– Если ты сражаешься достаточно часто, то получаешь ранения. В первые годы жизни с Теодусом я постоянно дрался.

– Так вот что ты для него делал – сражался? Я думала, он был святым человеком.

– Был. Ты должна понимать, что правосудие императора – это скорее воспоминания, чем реальность. Его власть быстро исчезает за пределами Бремвена. Могущественные люди устанавливают свои правила, а разбойники пренебрегают даже ими. Теодус решил, что с помощью моих навыков он сможет привлечь силы на сторону богини.

– Значит, вы сражались ради Карм?

– Со всеми – от бандитов до армий.

– И действительно ли служили Равновесию?

Хонус вздохнул.

– Так казалось, и все же...