И Софике… О Софике придётся забыть.

Это не так сложно — настроить людей против себя. Нарушение личных границ при общении с женщинами может быть практически незаметным внешне, но возмутительным для собеседниц. Игнорирование мнения офицеров ниже себя по званию укладывается в субординацию, но больно бьёт по профессиональной гордости. Сложнее то, что Рэйзор по-прежнему будет отдавать себе отчёт в поступках.

Но у робота, созданного для защиты всего человечества на Тохше, опции отказаться от предложения ксарата Лараша просто не было.

Он молча поставил цифровую подпись в сверхсекретном документе и вышел из кабинета.

***

Последний рубеж — Круглый Дом в Кооре. Приём у мэйра Саморе, Ойбо Атареса, и окончательный вердикт, достоин ли Рэйзор стать аденратом «Третьей стороны».

На утренний вопрос транспортного отдела, нужен ли водитель, Рэйзор ответил отрицательно. Выбрав бронированную гравимашину на подземной парковке под штаб-квартирой, он сел на задний диван, как полагается главнокомандующему «Третьей стороны», и задал автопилоту путь в столицу. Дорога к новому чину, раньше вызывавшая столько энтузиазма, в этот раз не принесла никакого удовлетворения.

Подумать только: недавно он бился за пост всеми правдами и неправдами, но победа принесла больше горечи, чем радости. Ради спасения совершенно не знакомых людей придётся оттолкнуть и обратить против себя верных друзей. Рэйзор вспомнил Эрса и его слова, что робот должен брать на себя бремя, неподъёмное для человека. «Что ж, Гес, — мысленно усмехнулся Рэйзор. — Придётся тебе подкачаться, пока отдуваюсь за тебя на месте аденрата».

Вот и знакомый виток автострады вокруг пирамиды атлериев. Всё здание в строительных лесах: его разбирают, чтобы транспортировать куски гигантского «маяка» в другие миры. Круглый Дом тоже частично закрыт на реконструкцию после недавнего нападения на столицу: приплюснутая форма булочки-недса ощетинилась стволами установок ПВО и телепортов Креса. Кабинет мэйра перенесли в самое сердце здания, лишив его естественного освещения, но загородив дополнительными бронелистами стены и потолок. Опустить его на пару этажей ниже — и можно будет называть бункером.

Ойбо Атарес, хмурый и чем-то раздражённый, скомканно поприветствовал Рэйзора и уселся за рабочий стол. Белки глаз мэйра покрывала сетка полопавшихся капилляров.

— Ещё позавчера заготовил поздравительную речь, — буркнул он, вытащил из ящика лист бумаги с рукописным текстом, встряхнул и, близоруко сощурившись, продекламировал: — «Уважаемый Гес Келлемон! Поздравляю со вступлением в новую, ответственную должность…»

Не договорив, он смял лист и швырнул в мусорное ведро слева от стола. Промахнулся. Бумажный шарик прокатился мимо ступни Рэйзора, но он не шевельнул ногой. Так и остался стоять, дожидаясь милости мэйра.

— Извини, — справившись с приступом гнева, уже спокойнее проговорил Атарес. — Безумное утро. Сначала ошеломляющая новость из «Третьей стороны», потом приём у менталиста. Одно на другое наложилось. Хотел даже отменить встречу, голова раскалывается.

— Мы можем перенести разговор, если вы плохо себя чувствуете, мэйр Атарес.

— Нет-нет, я должен принять решение сегодня, сейчас. — Он закрыл глаза и коснулся точки между бровями, с силой надавил, будто пытаясь отвлечь себя от боли. — Кто бы мог подумать… Я считал, что помню всю войну от начала и до конца, как мы с родителями прятались в подвалах, перебегали из одного убежища в другое. Оказывается, из памяти пропало несколько дней. Тяжёлое было время. Сестра болела, дядя гнил заживо после фуссовых экспериментов. Он у меня, как выяснилось, умел видеть отражения миров чуть ли не наяву. Потом — нападение кибержука на наше убежище, чудесное спасение… Но дядя с сестрой до конца войны не дожили. У меня, видимо, тронулся рассудок, начались истерические припадки. Родители отдали менталисту — тот и заблокировал самые травмирующие воспоминания. А сегодня… сегодня всё вернули.

Он судорожно вздохнул и посмотрел на Рэйзора покрасневшими глазами.

— Я его увидел тогда впервые. Серео. Он мою семью от робожука спас. Когда довёл нас до штаба Сопротивления, другие люди зароптали. Его боялись, он же в те годы выглядел как киберфусс. И я помню, как с пеной у рта его защищал, но меня никто не слушал. Сколько мне было? Лет десять, пожалуй. Вскоре первый припадок и случился. Я до сегодняшнего утра понятия не имел, что обязан жизнью роботу. — Он хмыкнул. — А потом прочитал о результатах выборов в «Третьей стороне» и полчаса выслушивал возмущение заместителя и советников. Полное погружение в прошлое за одним исключением: окружающие так и остались перепуганными гражданскими людьми, но я уже не маленький беспомощный мальчик. Мы с тобой встречались не раз на пути к посту аденрата, и я знаю, что ты из себя представляешь.

Атарес взял ручку, чистый лист из стопки на столе и вывел строчки твёрдой рукой:

«Настоящим подтверждаю назначение ксарата Рэйзора аденратом „Третьей стороны“. Мэйр Ойбо Атарес».

— Всё, иди. — Он поморщился от очередного приступа мигрени. — Поздравительных речей не будет. Ты не ксарат Келлемон, чтобы тешить твоё эго любезностями…

Всю обратную дорогу в штаб-квартиру Рэйзору сыпались личные письма — и от друзей, и от недругов. Поздравления сменялись недовольством, в паре сообщений даже мелькала фраза «деконструкция нейросети», и он тут же переслал письма в следственный комитет. Никакого попустительства угрозам он больше позволить не мог, и по новой тактике поведения, согласованной с Советом организации, ответил только высшим офицерам. Как остальные расценят надменное молчание новоявленного аденрата, Рэйзор даже думать не хотел.

Первым в рабочем календаре стояло совещание с Лианом Войтеном, но неожиданно пришло сообщение от Софике «надо поговорить». Следовало проигнорировать его, как и остальные сообщения от рядовых, но он же обещал Софи встретиться наедине… Нет, он должен выполнить это обещание.

Предупредив Войтена, что немного задержится, Рэйзор пришпорил гравимобиль и с нарушением правил дорожного движения помчался в штаб-квартиру.

***

«Вот и всё… — крутилось в голове у Софике, когда она побелевшими пальцами сжимала элеком с окончательными результатами выборов. — Вот и всё…»

Предатель. Он подло вырвал победу из рук Келлемона, подговорив Хана выступить заодно! Устами менталиста заставил военных проголосовать за себя, наплевав на то, что большинство людей против его политики! Сбылось худшее предсказание критиков: робот подменил человеческую волю своей, и что ещё страшнее — обставил всё так, будто победил в результате честных и свободных выборов.

Внутри всё кипело, а надо было начинать рабочий день, как будто ничего и не случилось. За завтраком Олиси, давясь низкокалорийными галетами, с набитым ртом торопливо рассказывала последние новости «Третьей стороны». Оказывается, Мседео, преданная организации до мозга костей, настолько возмутилась поступком торерата Хана, что подала прошение о переводе на другую планету, а сам торерат Хан посчитал для себя унизительным бегать и упрашивать её остаться. Оба в итоге обиделись друг на друга так сильно, что операторы аванпостов ходили по Центру на цыпочках, лишь бы не злить начальство.

Ещё Олиси проболталась, что Идир со своим звеном не только проголосовал за Келлемона, но и хочет перейти в его дивизию, а некоторые военные вообще собрались увольняться.

Софике слушала её вполуха и размышляла над тем, что многие люди не боятся открыто выразить несогласие и с результатами выборов, и с решением Совета. Кто-то переводится на другую базу, кто-то жалуется в следственную комиссию, кто-то вовсе уходит… А что она? Опять будет наблюдать за происходящим с обочины жизни?

— Не знаю, стоит ли тебе в отделе Регеро оставаться… — Олиси выразительно закатила глаза, запихнула последнюю галету в рот и отряхнула крошки с униформы. — Вы с Идиром в одной дивизии окажетесь, и он найдёт способ, как на тебе отыграться. Может, к Ларашу от греха подальше перейдёшь? Или лучше к торерату Хану: говорят, Рэйзор теперь его до чина ксарата повысит. Будем опять вместе работать, а уж я-то тебя в обиду не дам. Ой, кстати, я ж тебе не сказала: смотри, что мне торерат Хан вчера вручил! Награду за спасение итиайя.