Засунув руку в карман, я вдруг не нахожу там телефона, и меня обдает холодом. В потерю сложно поверить, и я лихорадочно проверяю все остальные карманы, сумку, и так по кругу несколько раз, пока уши не закладывает трелью звонка. Костя даже отпрашивает нас с литературы, но за целый урок в его кабинете мне так и не удается найти пропажу.

— Кажется, я его потеряла, — шепчу одними губами. Это раньше можно было не заморачиваться и просто купить новый, но за последнее время в новом мобильнике вырос целый сборник важных контактов и сообщений, и весь он находится теперь далеко не со мной.

Конечно же, вся информация дублировалась хоть где-то, да и в списке сохраненных номеров не было ни одного, которого бы не было в Костиной телефонной книжке, но было до ужаса обидно. В мае я сменила сим-карту, в конце сентября мой телефон оказался у Елисеева, и только в октябре я купила новый. За три месяца я успела к нему привыкнуть, да и там уже появилось множество фотографий, заметок, видео; в конце концов, там были сохранены все пароли от соцсетей, а я сама благополучно не помнила ни одного.

— Вспоминай, где ты могла его оставить, — твердил Костя на следующей перемене. Жилинский со всей своей подозрительностью построил кучу теорий, самой безобидной из которых был масонский заговор, разве что до похищения инопланетянами дело не дошло.

Я прокручивала в памяти сегодняшнее утро по минутам: я точно звонила парню, прежде чем спуститься в метро. А вот на выходе, кажется, забыла, иначе узнала бы, что он уже добрался до школы. Да и потом я не доставала мобильник: я смотрела время на кассе в магазине, перед этим — на электронном табло на платформе. Я была больше увлечена своим потрепанным после увлекательной поездки видом, и даже лазить в карман мне было незачем: там лежал только телефон, всё остальное я носила в сумке.

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Скорее всего, его вытащили из кармана, в метро, — от поразившей меня догадки я жестикулирую еще активнее, чем обычно. — Я ведь за сумку боялась, прижимала ее к себе, а про телефон совсем забыла, — с немного виноватым видом объясняю, не теряя слабой надежды, что ни парень, ни сестра не прибьют меня за такую оплошность.

Костя хлопает себя по лбу раза в три сильнее, чем я.

— А если он попал в руки к людям Елисеева?

— Вообще-то, на нем пароль, — неуверенно оправдываюсь я, прекрасно понимая, что это не преграда для высококлассных программистов, которых у нашего конкурента, должно быть, целая армия. — Да даже если за нами следили, в метро в час пик добраться целенаправленно до меня и добыть мой телефон вряд ли кому-то под силу. Скорее всего, просто местный воришка взял то, что плохо лежало, в метро ведь постоянно кражи.

Вздохнув, Костя нехотя соглашается с моими доводами, попутно названивая нашим ребятам, чтобы отследили локацию моего телефона. Я хочу возразить, что это бесполезно, ведь мобильник выключен, но что-то подсказывает, что у нас и на такие случаи есть способ. В конце концов, я плохо разбираюсь в технике и сама всё равно не могу ничего предложить.

К концу учебного дня я получаю свое сокровище в целости и сохранности, но что-то настораживает. Никаких фактов разблокировки телефона нет, но где-то на уровне интуиции я чувствую, что в нем уже успели полазить: знать бы, кто. Мне сказали, что укравший его подросток нашелся быстро: парнишка пытался толкнуть мой айфон на выходе с одной из пересадочных станций, где я была утром, но что-то внутри не дает покоя. Скорее всего, это просто нервы.

Сто́ит мне включить аппарат, как сразу становится ясно, что всё в порядке. Конечно, никакой информации, без которой семье настали бы кранты, на личных телефонах никто никогда не хранит, но пароли от соцсетей, например, можно использовать, чтобы скомпрометировать меня, а то и всех Снегиревых сразу: хоть я и отличалась хорошей памятью на буквенно-цифровые сочетания, но всё равно на всякий случай дублировала их в телефонных заметках. Теперь приходится спешно менять — тоже на всякий случай.

— Надеюсь, хотя бы код от дедушкиного сейфа ты там не записывала? — с издевкой спрашивает Костя. — Это же надо было додуматься, — ворчит он, при этом всё же притягивая меня к себе, вроде как извиняясь за вспыльчивость.

— Я его даже не знаю, — а между прочим, хороший вопрос, почему он мне до сих пор не известен. В особняке были и другие сейфы, и пароли от них мне запомнить всё-таки пришлось, но дедушкин, тот, что находился, если верить слухам, в его кабинете, был овеян легендами и оставался для меня, как и для всех остальных загадкой, потому что его никто никогда не видел. — Подожди, а где ты там нашел сейф?

— Дома покажу, — улыбается парень.

До дома было еще далеко: после школы нужно было заехать в офис. Зато по такому случаю Таля тоже поехала с нами, да и Ник согласился заехать вечером в гости. О местонахождении загадочного сейфа знали только парни, поэтому сестре было не менее интересно, чем мне: когда особняк забросили, мы были не в том возрасте, чтобы вообще что-то запоминать.

В просторной прихожей нас сразу же встречает Бродяга, который подрос настолько, что в порыве радости способен запросто сбить меня с ног. В этот раз удар на себя принимает Костя, который полюбился псу еще с первой встречи, а я как раз успеваю сбросить шубу и уличную обувь.

— Кофе бы, — мечтательно протягивает Ник, уже порядком уставший от офиса.

— Пойду распоряжусь, — я влажу в самые удобные домашние тапки и направляюсь на кухню. Бабушка сошла бы с ума, если бы увидела, что мы сами не делаем по дому совершенно ничего.

Прислуги в особняке было мало: пока здесь жили только мы с Костей, хватало домработницы Верочки и кухарки Лизы. По мере заселения дома в планах было нанять еще пару горничных, дворецкого, а ближе к весне — садовника, потому что сама я не горю желанием собственноручно высаживать клумбы, а Вера не согласится ни за какие деньги, с нашей-то придомовой территорией. А вот охраны было даже больше, чем у Леонида Викторовича и дяди вместе взятых. В случае чего помощь не смогла бы приехать достаточно быстро — не на Красной площади всё-таки живем — и помимо охраны Костя вознамерился поселить у нас еще пару медиков, и возражать, наверное, было глупо.

Попросив Лизу сделать кофе и какой-нибудь нехитрый обед, я направилась к лестнице — как раз вовремя, потому что ребята уже поднимались на второй этаж. Достигнув кабинета, парни пропустили нас с Талей первыми, всем своим видом показывая, что они собрались нас удивлять.

Когда они подходят к книжному шкафу, я тоже делаю шаг ближе, и не зря: успеваю прочитать название книги, которую Ник тянет на себя. Это «Страна багровых туч» братьев Стругацких, а Костя, судя по цвету обложки, проделывает то же самое с каким-то романом советских времен. Сразу после этого внутри шкафа что-то щелкает, и центральные полки с книгами отъезжают в сторону, являя нашим взорам тот самый дедушкин сейф.

Тот самый — это потому, что после его смерти мама с дядей Игорем перебирали все тайники, сейфы и несгораемые шкафы, коих у деда было немерено, но дядя рассказывал потом разные истории о сейфе в особняке и о том, что в нем остались погребены многие важные документы. Тот самый — это потому, что о его содержимом, недоступном, а потому наиболее ценном, в семье ходили легенды.

— Охренеть, — слышу голос сестры над ухом. — А почему вы раньше не сказали?

— Собственно, вы и не спрашивали, — Ник старается сдержать смех, глядя на наши изумленные лица. — А если честно, то было немного не до того, — в этом утверждении с ним не поспоришь: у нас постоянно творится не пойми что, и спокойные дни можно пересчитать буквально по пальцам. — Я еще в ноябре понял, что раз жив дедушкин кабинет, то и сейф в нем остался, но не то чтобы у нас было на него время.

— К тому же, никто не знает код, — добавляет Костя. — Если честно, я был уверен, что он есть у тебя, — парень обращается ко мне.

У меня и правда нет; если у кого-нибудь когда-нибудь мог быть этот пароль, то только у мамы, но и это не точно. В любом случае, дедушка просто не мог не оставить очередную загадку, причем такую, на которую может ответить только член семьи.