— Ты не хочешь ко мне присоединиться? — спрашиваю я, внезапно не желая, чтобы он уходил.

Он смотрит на ванну.

— Боюсь, я туда не влезу. Но обещаю, что позабочусь о тебе, когда ты закончишь, ладно?

— Хорошо, — шепчу я, задыхаясь. Одна мысль о его руках на мне снова заставляет кожу покрываться мурашками. Я знаю, что не должна чувствовать этого, что для него в этом нет романтики, но хотя бы на эту ночь я позволяю себе притвориться.

И я притворяюсь.

Я притворяюсь, что он никогда не уйдет.

Я притворяюсь, что мы готовы к следующему шагу, что наши жизни устроены, что разница в возрасте не имеет значения, что мой брат не станет осуждать эти отношения.

На вкус это самая сладкая ложь.

Зная, что меня ждет после ванны, я трачу больше времени, тщательно намывая и очищая каждый сантиметр кожи. Джеймс, должно быть, добавил в воду какое-то расслабляющее масло, потому что, помимо райского запаха, мне с трудом удается не уснуть. Когда вода остывает, я оборачиваю тело чистым белым полотенцем и иду в спальню.

Как он и обещал, Джеймс ждет меня в постели, смотрит телевизор и все еще одет. Но стоит его океанским глазам остановиться на мне, как он выключает экран и полностью сосредотачивается на мне.

Без слов он приглушает свет, пока в комнате не остается лишь лунная тьма, льющаяся через окна. Его брюки первыми падают на пол, затем свитер. Лишь оставшись в одних черных боксерах, он подходит к двери и закрывает ее.

Он смотрит на меня так, словно я — его следующая трапеза, а он не ел веками.

— На кровать, красавица, — приказывает он тем повелительным голосом, от которого у меня подкашиваются ноги.

Мне долго приходилось притворяться, будто моя жизнь под контролем, и так приятно отпустить его и позволить ему взять все в свои руки.

Я роняю полотенце и не упускаю того, как его пылающий взгляд прожигает мне кожу, пока я жду его на кровати, как он и хотел.

— На спину. Голову — к краю матраса.

Его голос напряженный, хриплый, и мне становится интересно, что именно он для меня задумал.

Я не девственница, но и сказать, что я особенно опытна в сексе, тоже нельзя. Но я ему доверяю. Он будто знает мое тело, знает, за какие струны дернуть, чтобы оно зазвучало.

Я ложусь на спину, позволяя голове свисать с кровати, и смотрю, как он приближается — так мучительно медленно, что внутри все сводит. Когда он снимает боксеры и его толстый член вырывается наружу прямо передо мной, я облизываю губы в предвкушении.

Я не знаю, что он запланировал на эту ночь, но если он не засунет этот член мне в горло в ближайшие пять секунд, я могу умереть.

К счастью для меня, он, похоже, думает так же.

Сжимая член в кулаке, он проводит набухшей головкой по моим губам.

— Моя девочка откроется для меня?

Он шипит в тот момент, когда мой язык касается знакомого солоноватого вкуса его кожи. Медленно он вводит член мне в горло, продвигаясь глубже из-за того, что я лежу на спине.

— Вот так, — хрипло говорит он, двигаясь у меня во рту. — Черт, малышка.

Слюна стекает по моему лицу, пока он трахает мое горло, но это волнует меня меньше всего. Он выглядит как зверь, как одержимый мужчина надо мной. Это зрелище настолько мощное и выбивающее из колеи, что я никогда не хочу его забывать.

Я давлюсь и задыхаюсь на его длине, и это лишь заводит его еще сильнее. Не в силах терпеть, мои пальцы находят мои мокрые складки и раздвигают их. Мне нужно, чтобы что-нибудь меня заполнило. Что угодно.

— Черт возьми, — слышу я его бормотание. — Вот так. Я хочу видеть, как ты доводишь себя. Покажи мне, какая ты мокрая.

Я почти уверена, что схожу с ума, когда протягиваю ему пальцы, покрытые моей близкой разрядкой, и он втягивает их в рот с довольным урчанием.

— Чертовски сладко.

Он входит мне в рот в последний раз, прежде чем выскользнуть. Я тяжело дышу — без сил, но так возбуждена, что перед глазами плывет.

Джеймс забирается на кровать и тянет меня, усаживая себе на колени. Его губы находят мои ровно в тот момент, когда мне удается направить его твердость между моих складок, чтобы он забрал то, что принадлежало ему с самого первого дня в клинике.

С глухим стоном он подтягивает меня выше, пока его спина не упирается в изголовье кровати, и тогда дает волю.

Его огромные ладони хватают меня за ягодицы, разводят их, и он вбивается в меня, а единственные звуки в комнате — влажные шлепки наших тел и мои громкие стоны, которые я даже не пытаюсь скрыть. Он трахает меня жестко и быстро, врываясь снова и снова, как зверь, и я едва успеваю за ним.

— Посмотри на нас, — стонет он мне в кожу, и я следую за его взглядом к большому зеркалу прямо за нами, прислоненному к стене. — Посмотри, как эта задница подпрыгивает на моем члене.

У меня вырывается стон, когда я замечаю наше темное отражение. Он этими сильными руками насаживает меня на свою эрекцию так, как ему хочется, и я с радостью отдаю ему свое тело.

С ним мне так хорошо, так сексуально, так спокойно и уютно, что я не хотела бы делать это ни с кем другим. А потом он накрывает мой рот своим, поглощая каждый мой стон удовольствия, пока наши языки переплетаются.

Я не могу точно сказать, в какой момент все меняется. Я знаю только, что секунду назад он вбивался в меня, а в следующую его движения становятся медленными, глубокими, наполненными смыслом.

А может, я просто слишком много в этом ищу.

Он замедляется, и я пользуюсь этим, начиная трахать себя на его члене, двигая бедрами в такт ему. Его руки держат меня за талию, насаживая как можно глубже.

Когда мы разрываем поцелуй, Джеймс прижимается лбом к моему, его дыхание тяжелое.

— Ты такая охуенная, Мэдди.

Он никогда раньше не произносил мое имя во время секса, и от этого у меня трепещет сердце. Одна его ладонь обхватывает мою щеку — и он ломает меня еще сильнее.

— Смотри на меня, малышка. Мне нужно видеть эти красивые глаза, пока ты скачешь на мне.

Когда наши взгляды сталкиваются, между нами вспыхивает что-то живое.

Чувство, которое я не хочу будить. То, к чему нельзя прикасаться. И все же оно взрывается с силой тысячи пожаров.

Я не хочу давать этому имя.

Не могу.

— Я… — начинает он, и внутри у меня все леденеет, хотя я продолжаю двигаться. Не будь дурой. Он никогда не скажет тебе этого. — Черт. Мне так нужно кончить в тебя, заполнить тебя своей спермой. Скажи, что я могу. Скажи, что я могу присвоить тебя так, как я до боли хочу.

— Джеймс, — всхлипываю я, и мои стенки сжимаются вокруг него так сильно, что его отчаяние становится равным моему. — Да, да. Кончай в меня. Мне это нужно. Мне это нужно так сильно.

Нам даже не приходится ускоряться, чтобы взорваться. Я рассыпаюсь в его объятиях, когда он наполняет меня, и в этот же миг меня накрывает осознание.

Я влюбляюсь в Джеймса.

Трагично. Полностью.

Я влюбляюсь в своего бывшего физиотерапевта, мужчину на десять лет старше меня, мужчину, который даже не хочет отношений.

И это разобьет меня.

Мэдди

Прошло почти две полные недели с тех пор, как мы вернулись из поездки в домик Джеймса в Баннпорте, и каждую секунду каждого часа я думаю о том, как вообще умудрилась вляпаться в этот бардак.

У меня была буквально одна задача — не влюбиться в своего физиотерапевта. Бывшего физиотерапевта. Впрочем, разницы это все равно не делает.

Я не хочу отношений. Мою целостность уже слишком часто разрушали люди, которые, как мне казалось, обо мне заботились, а в итоге ломали меня.

Иногда мне кажется, что я сломанная, и все видят во мне только человека, с которым можно хорошо провести сегодня время, а завтра выбросить.

Но больше всего я просто устала. По-настоящему вымоталась — от постоянного ожидания, когда очередной человек, которого я люблю, уйдет.

Сейчас у нас с Джеймсом все хорошо, и я не хочу портить это разговорами, которые ни к чему не приведут. Я хочу наслаждаться тем временем, что у нас есть.