— А вы что же, уже выбираете? — нахмурилась дама.

— Конечно, — пожимаю плечами. — У меня есть причины быть придирчивой в выборе.

— Да что вы там можете выбирать, — нахмурилась госпожа де Марей. — Госпожа Пелисье, объясните вашей внучке, что девице… не следует так говорить.

— Адрианна, дорогая, у Сесиль уже однажды был жених, и сейчас все мы рады, что та свадьба не состоялась, — бабушка улыбнулась мягко и спокойно. — И я понимаю Сесиль — она теперь осторожничает.

— Вот-вот, уже был жених, и одна свадьба сорвалась, и это значит, репутация вашей внучки не такая и безупречная, — поджала губы гостья с видом «и что вы мне тут втираете вообще».

— Госпожа де Марей, — я вздохнула, — вы можете обсудить предполагаемые условия брака с господином Жюлем Паланом, моим поверенным. В любом случае именно он будет составлять наш брачный контракт. Возможно, он сумеет объяснить вам моё положение лучше, чем могу сделать это я сама.

Ещё бы, или это говорит девица, или мужчина с прочным положением и большими связями. Ему будет незачем улыбаться и подбирать слова.

— Какой ещё контракт? — хмурится гостья.

— Самый обычный, уверяю вас. Понимаете, я очень заинтересована в процветании предприятия «Дюмон и Дюмон», потому что это моё благополучие, и благополучие моих будущих детей. Я не смогу доверить имущество человеку, который ничего не знает о том, как таким имуществом управлять, — и улыбка, лёгкая улыбка, и глазами похлопать — чуть-чуть, чтобы смягчить слова.

— Что же, милая, вы полагаете, что Виктор будет чем-то там управлять? У него найдётся управляющий!

— А как с подготовкой у того управляющего? Где он учился? Каков его послужной список? Кто предоставит рекомендации? Понимаете, управляющий всё равно будет назначен только после собеседования с господином Паланом и со мной. И если меня не устроит… то не устроит. Я умею отказывать людям, которые мне не подходят. А чтобы понять, подходит ли мне человек, с ним нужно как минимум побеседовать. Отчего вы не взяли вашего внука с собой сегодня? Мы бы как раз побеседовали. А вдруг я ему не понравлюсь?

— Даже если и так, разве это препятствие для брака? — пробурчала гостья.

— В целом нет, намного более весомым препятствием будет неумение вести хозяйство и претензии на деньги, — замечаю уже без улыбки. — Понимаете, если люди чего-то хотят, они договариваются и дальше исполняют то, о чём договорились. Я готова договариваться. Но я хочу знать все условия, и не готова соглашаться на кота в мешке.

Гостья поджала губы, взглянула на большие часы, висящие на стене, и засобиралась домой — мол, дорога неблизкая. Мы с бабушкой преувеличенно вежливо проводили её, а когда вернулись в кресла, то она рассмеялась:

— Знала я, что мои слова Адрианну не убедят. Зато ты, думаю, решила вопрос очень быстро.

— Бабушка, скажи, пожалуйста, поскорее — кто это такая и что ей на самом деле было надо? — я в изумлении, потому что…

Что это было-то? Эта дама всерьёз желала посвататься?

— Это госпожа вдовствующая баронесса Морвиль де Марей. Необыкновенно древний род, титул передаётся по прямой линии ещё с эпохи крестовых походов, — бабушка усмехается.

— И что хотела от меня госпожа баронесса? Я же, как бы это помягче сказать, не её круга совершенно?

В столице тоже есть представители древней знати. Они даже не всегда маги, древняя знать и древние магические семьи — не всегда одно и то же. И у представителей магических семей кругозор обычно пошире. А дворянство, особенно дореволюционное, не имперское — они отдельно. Вообще у них свои балы, свои вечера и прочее светское общение тоже своё, и браки они стараются заключать в своём кругу. Между ровнями, значит.

Но конечно же, бывает так, что от былой славы остался один титул, а замок и городской дом давно нуждаются в ремонте, а как получить из владений ну хоть какой-то доход, даже и мыслей нет, потому что где они — и где доход. И кто-то в таком случае будет гордо страдать от нищеты, но не совершит ничего, что назовут потом неподобающим, а кто-то, гм…

Я же уже знала одного такого, и звали его Жорж дю Морриоль. Он как раз был тощенькой последней веточкой некогда могучего рода. Мне доводилось ловить обрывки разговоров о том, что наш с ним брак — это мезальянс, но ради дохода Дюмонов можно согласиться и на мезальянс. И люди, которые говорили друг другу такое, были полностью уверены, что Морриоль идёт на серьёзный компромисс с собственными представлениями о должном и правильном — очевидно, чтобы поправить своё бедственное положение. При том, я уверена, что ни один из этих людей не выдал бы за Морриоля свою дочь, сестру, племянницу или кузину — именно потому, что Морриоль нищ.

Тут же пробежала мыслишка о том, что если бы я, скажем, всё же вышла за него и, например, не пережила родов, то доставшаяся ему доля уже выглядела бы весьма привлекательно, и таким он вполне сгодился бы как жених в Сен-Жерменском предместье столицы. Но я жива, а Морриоль по-прежнему нищ… идём дальше.

А дальше у нас нарисовалась ещё одна кандидатура — барон Морвиль де Марей.

— Госпожа баронесса, полагаю, заключила сделку с собственной совестью, чтобы просить меня о таком вопиющем нарушении всех возможных приличий, как брак её драгоценного Виктора с тобой, — бабушка смеётся.

— Но мы же не будем поощрять нарушение всех возможных приличий, правда? — я тоже смеюсь. — Вот ещё, войти в семью, в которой меня потом будут всю жизнь попрекать несостоявшимся браком, недостаточно высоким положением и низменными занятиями! Я надеюсь, что создала у госпожи баронессы совершенно определённое мнение о себе — «для дорогого Виктора не годится !»

— Мне кажется, она ещё попробует, — качает головой бабушка. — Потому что та самая семизначная цифра годового дохода ей бы очень помогла.

— Чем они владеют? — вдруг там что-то любопытное?

— Замком, перестроенным лет триста назад и остро нуждающимся в ремонте. Каким-то количеством земли вокруг того замка. Городским домом, в котором почти никогда не останавливаются, потому что он тоже нуждается в ремонте.

Тьфу ты, у меня же самой есть дом, нуждающийся в ремонте! И я в нём даже ещё ни разу не побывала, вот так. Это неправильно, нужно побывать. Но не прямо сейчас.

— А что за земля? Её сдают в аренду? Или там что-то иное?

— Ты думаешь, мне это интересно, и я знаю? — смеётся бабушка. — Возможно, знает кто-то ещё, из твоих друзей или конкуретнов.

— Барусса расспрошу на балу, не одного, так другого, — киваю с усмешкой. — Местные богатеи должны всё знать про владения, расположенные поблизости. Так что, де Мареи не бывают в городе оттого, что бедны, и не могут позволить себе выглядеть, как подобает их древнему роду?

— Да, но прямо тебе никто об этом не скажет, ты ведь понимаешь?

— Конечно.

— Я ещё до твоего прихода посоветовала Адрианне отправить внука на бал. Собраться с силами и отправить. Чтобы он смог представиться тебе и поговорить. Или не только тебе, потому что кто-нибудь вполне может счесть ту самую древность рода уплатой за хорошее приданое у невесты. Они же сидят в замке, как сычи, и почти не показываются оттуда.

— А что случилось с родителями барона Виктора?

— Зараза десять лет назад случилась. У Адрианны до взрослого возраста дожили пятеро детей, четыре сына и дочь. Внуки от дочери проводили то Рождество у другой родни в столице, а все остальные — в замке. И от большой семьи остались только она сама да Виктор.

— Им впору посочувствовать, конечно, но этот Виктор — он же, полагаю, получил хорошее домашнее образование?

— Если я не ошибаюсь, он что-то изучал в университете Массилии и даже окончил полный курс. Право, наверное? Аристократы изучают право, или словесность, или ещё какие теоретические науки.

— И отчего он не применяет своё образование для того, чтобы заработать на ремонт замка и дома и на все прочие необходимые нужды? — я понимала, что вопрос риторический, но не смогла не спросить.

— Ну что ты, Морвиль де Марей — и заработать? — грустно усмехнулась бабушка.