Сегодня во владениях было оживлённо — прибыл корабль, он благополучно миновал бури и шторма Бенгальского океана и Срединного моря и привёз нам пряности, шёлк и что-то ещё. Нас ожидало таможенное оформление груза и потом разгрузка, и господин Флешон сказал, что хорошо бы с таможней поскорее, и собирался сам контролировать этот вопрос.

Также собирался что-то контролировать и Канолль, прямо вот сейчас ехать в порт, и смотреть, и я сказала, что отправлюсь с ним. Он вздохнул, но возражать не стал. И только в экипаже позволил себе высказаться:

— Госпожа Дюмон, порт — не место для девицы.

— Забудьте вы уже это слово, которое про девицу, господин Канолль! У девицы нет глаз? Она глуха? У неё нет мозгов? А про деньги она знает только то, что они нужны для пошива новых платьев?

Канолль вздохнул.

— Там может оказаться грязно, а рабочие могут не слишком прилично выражаться.

— Обещаю не повторять за ними, — смеюсь. — Что ещё вас беспокоит? Сами-то не опасаетесь испачкаться, верно?

— Ваше дело, госпожа Дюмон.

— Именно оно, всё верно. Пока едем, расскажите быстро — что за корабль и что нам привезли.

— Это пароход, он называется «Аврора», он находился в пути месяц. В нашем индокитайском отделении есть маг, он извещает, когда пароходы прибывают и отправляются. Также мы получаем известия коммерческой магической почтой, капитанам вменяется в обязанность делать это при каждом заходе в порт.

Я слушала с вниманием — потому что это конкретика, я до этого не задумывалась о том, как мы получаем сведения о передвижениях наших кораблей. А всё продумано, оказывается, и это замечательно.

В порту нас привезли на грузовой причал, куда на рассвете прибыла наша «Аврора». Я до этого момента не была ни в одном порту, и мне всё интересно. Мы вышли, Канолля здесь явно знают, с ним поздоровались какие-то люди, правда, он поступил по-человечески и сообщил, что я — хозяйка парохода госпожа Дюмон, и приехала посмотреть на своё имущество. Ну, хоть так.

Мне тут же представились два таможенных чиновника, сообщили, что конечно же, у «Дюмон и Дюмон» обычно всё в порядке, но правила есть правила, и сегодня весь день уйдёт на проверку таможенной декларации. Я улыбалась, говорила, что абсолютно уверена в добросовестности своих служащих, но про правила отлично понимаю. Так что — пускай делают всё, что положено.

Далее мне представили капитана, господина Пивара, мужчину возраста отца, он был в изумлении — по его мнению, девице совершенно нечего делать в порту, и интересоваться делами — тоже нечего, для этого есть другие люди. Мне удалось поймать у него отголосок мысли — «вот если бы моя дочь позволила себе подобное, это был бы позор, но она, надо полагать, ждёт дома вместе со своей матерью». Отлично, просто отлично.

Я спросила — как прошло плавание, всё ли глобально в порядке, все ли здоровы. Получила ответы — да, всё в порядке, как иначе-то.

— А ваша семья? Не прибывает в порт встречать вас? — спрашиваю между делом.

— Дома встретят, — бурчит капитан.

— Отлично. Передайте привет супруге и дочери. Не смею вас больше задерживать, у вас много дел, — улыбаюсь, отступаю к Каноллю, он что-то втолковывает таможенному чиновнику, согласует какое-то время.

А капитан Пивар удивлён упоминанию о супруге и дочери, и даже вежливо кивает мне.

— Скажите, Канолль, что за семья у капитана? — интересуюсь тихонько.

— Понятия не имею, — пожимает он плечами. — Наверное, какая-то есть.

— Надо бы знать, что за семьи хотя бы у подобных служащих, я не говорю обо всех работниках, понятно, что их много, но хотя бы о главных надо знать.

— Непременно, госпожа Сесиль. Может быть, вас отвезти в город? Время к полудню, а я проведу здесь ещё сколько-то времени.

— Буду вам весьма признательна, — киваю.

В самом деле, дело к полудню, а здесь от меня, кажется, сейчас толку нет. Поедем в город.

Я совершенно не помнила, что и где находится в городе — потому что пять лет назад бывала везде с папенькой, в одиночку он никуда меня не отпускал. В столице я худо-бедно ориентировалась — потому что не только ездила в экипаже, но и ходила время от времени ногами. Здесь же придётся осваиваться.

Но сейчас кучер господина Канолля довёз меня до того самого заведения, где я должна была встретиться с кузеном Флоримоном, и я ощущала благодарность к ним обоим — что один предоставил экипаж в моё распоряжение, а второй доставил в нужное место. Своего кучера я отпустила, когда мы поехали в порт — потому что не знала, когда освобожусь, подумала, что как-нибудь решу этот вопрос. Что ж, решила.

Кузена Флоримона ещё не было, и я нисколечко не удивилась — потому что он представлялся мне не самым обязательным человеком на свете. Говорят, все талантливые люди немного неорганизованные, а господин барон отмечал вчера, что писать статьи кузен умеет отлично.

В заведении не только варили арро, но и предлагали еду, и после визита в порт я была рада пообедать. Официант рассказывал мне, что они сегодня подают, когда появился запыхавшийся кузен — неужели бежал бегом?

— Рада видеть вас, кузен, — улыбаюсь ему. — Откуда это вы такой запыхавшийся?

Он неожиданно покраснел — ой, что это с ним?

— Знаете… — неожиданно понизил голос до шёпота. — Я едва не проспал.

— Но ведь вы прислали мне утром письмецо?

— Да, велел доставить как можно скорее, и лёг спать. Потом меня разбудили, чтобы я прочёл ответ, и можно было спать дальше.

— Даже и не знаю, хочу ли я спросить, чем вы занимались ночью, раз не выспались, — смеюсь.

— А вот и не тем, о чём вы подумали, кузина, — он тоже смеётся. — Мне дали книгу, редкую и ценную, я пытался прочесть её до конца.

— И как? Преуспели?

— Не вполне, и сегодня на балу буду договариваться о том, чтобы вернуть её уже завтра.

— А ночью снова будете читать?

— После бала, да. Постараюсь прийти домой раньше, чем настанет рассвет.

— Неужели бал планируется до рассвета?

— Это возможно, да. В прошлую зиму была прямо мода на ночные балы — первый танец играли в полночь и танцевали до рассвета. Эх, сейчас не так.

Пошла бы я на ночной бал? Да, конечно! Думаю, это должно быть весело, ведь все те, кто рано ложится спать, остались бы дома.

Если что, бабушка не из таких. Она может зачитаться до глубокой ночи, сама мне говорила.

— А вы, кузина, остались бы до рассвета, не глядя на то, что поднялись ни свет, ни заря? — и смотрит хитро.

— Скорее всего, да. Завтра контора закрыта. Я надеюсь, они сегодня решат все вопросы с таможней.

— Я слышал, что прибыл ваш пароход.

— А я его даже видела. Ничего, вместительный. Списки грузов я получу в понедельник утром.

— И будете изучать? — он смотрит недоверчиво.

— Конечно, буду. Мне в самом деле интересно, что привезли. И что мы будем делать с грузом, в смысле — как используем.

Тем временем официант уже начал носить нам тарелки с обедом — омлет для кузена и консоме для меня. Арро у них здесь божественный — можно сидеть, нюхать чашечку и быть сытым и довольным уже от одного запаха. В общем, кузен познакомил меня с весьма перспективным местом, я непременно сюда ещё приду.

— А что вы скажете по поводу ресторации «У Осьминога»? Я там вчера обедала.

— Отличное местечко с морской кухней. Рыба и морские гады. Любите?

— Не могу сказать, что люблю, но кажется, готова полюбить, — смеюсь. — Даже встреченный там господин Лаффер не смог ничего испортить.

— О, он такой… важный и наглаженный, — посмеивается кузен.

— Именно, да. Идеальный. Но я уверена, что идеальных людей не бывает, значит, его недостатки просто запрятаны слишком глубоко.

— Очень даже может быть. Он слишком недавно в Массилии, я ещё не успел собрать о нём сведения. Но соберу непременно, пускай наследит посильнее.

— Он занимается скупкой земель для кого-то, — наверное, это не тайна? — А его доверитель пожелал остаться неизвестным.

— Это запросто, мало ли, кто там. Но мне очень интересно, на кого в таком случае Лаффер работает. Он не выглядит тем, кто станет работать просто за деньги, лишь бы платили.