— Можно сказать и так, — я поджала губы и вздёрнула нос повыше.

Потому что я не собираюсь делить мужа с другими женщинами, вот.

— А вдруг он бы передумал и исправился? — пискнула Иветта. — Мне кажется, нужно быть милосердными к тем, кто нас окружает.

Ей лет семнадцать, она по виду и по наивности даже младше моей сводной сестрицы. Та, видимо, тоже была готова прощать Морриолю периодические заходы ко мне.

— А вдруг нет? — пожимаю плечами я. — Не собираюсь проверять.

Замечаю, что мужчины — жених Каролины, его друг и глава дома — переглядываются и перешёптываются. Чуть подстраиваю слух, тянусь к ним, делаю вид, что внимаю Иветте, её рассуждениям о милосердии и о прощении — как письменную работу в пансионе пишет, честное слово.

— Интересная штучка, — говорит друг жениха.

— И свободна, заметь, — смеётся жених.

— Интересно, что заставило её разорвать помолвку накануне свадьбы, — замечает глава дома.

— Да что угодно, — усмехается друг жениха. — Сказал мало комплиментов, не подарил безделушку, пригласил не на тот танец. Не смог продержаться до свадьбы, все ж знают, что до свадьбы нужно выполнять все капризы девицы, а потом уже можно наконец обратить внимание на других дам и девиц.

— Я очень рад, что не вы, Люсьен, жених Каролины, — замечает Этьен Соми. — Иначе я бы серьёзно предупредил вас о том, что так вести себя по отношению к моей сестре недопустимо. И попросил бы нашего поверенного ещё раз проверить брачный контракт — чтобы Каролине не остаться ни с чем в случает какого-нибудь особо неблаговидного вашего поступка.

Я быстро прикрыла глаза, чтобы скрыть торжествующий блеск — и мысленно зааплодировала Этьену. Он молодец, настоящий глава семьи и по-настоящему заботится о своих младших.

— Простите, Этьен, я не думал, что мои слова могут быть истолкованы столь серьёзно, — вздыхает господин Баретт. — Я думаю, что наш Кристоф даже и не думает ни о чём подобном и относится к госпоже Каролине со всем подобающим уважением.

Вообще мне уже очень хочется спросить, сколько дают за Каролиной и сколько вносит в будущую семейную собственность её жених. Дают ли ей деньги — или ещё и долю в семейном предприятии. И чем живёт господин Пажери. Но в светских гостиных о таких вещах никогда не говорят прямо — только если в отсутствие тех людей, которых обсуждают. Не принято. А зря.

Ладно, ну их. Я улыбаюсь всем трём дамам и спрашиваю:

— Расскажите пожалуйста, чем можно развлечься в Массилии. Я пока ещё не успела ничего понять, — заодно и уйдём от темы моего несостоявшегося замужества.

— Но ведь вам понравился бал у Бушаров? — интересуется Ортанс.

— Да, — отвечаю чистосердечно.

— Вы видели платье госпожи Люи? — с придыханием спрашивает Иветта. — Мне кажется, его отделка немного походит на вашу, но при том другая. Скажите, где можно купить такое кружево? В нашей лавке такого нет!

Точно, эти дамы должны знать всё о тканях, отделке, моде и портных.

— Я заказывала это кружево специально. Понимаете, я ведь рассчитывала приехать сюда замужней дамой, и гардероб сшила подходящий.

— О да, у Бушаров многие заметили ваше платье, — хихикает Каролина.

— Что же, не носить его теперь? — усмехаюсь легонечко. — Но если я захочу заказать себе здесь ещё какое-то платье, к кому мне лучше всего обратиться?

— Выбирать ткань только у нас, — тут же сообщает Каролина. — Этьен всегда говорит нам, когда прибывают новые образцы, и мы идём выбирать.

— А сами не изучаете ассортимент вашего товара? — я догадываюсь об ответе, но мне любопытно услышать его.

— А зачем? — пожимает плечами Каролин. — Всё важное расскажет Этьен.

Ортанс, супруга Этьена, чуть насмешливо улыбается, и я понимаю, что она-то как раз в курсе семейного дела. Любопытно. Нужно будет расспросить её.

Тем временем госпожа Соми объявляет, что сейчас подойдут ещё гости, а она тем временем подготовит для всех общее развлечение. Интересно, чем развлекаются в гостиных Массилии?

И впрямь, дворецкий объявляет о прибытии семейства Бушар. Все мы приветствуем господина Бушара с супругой, и дочерей — я познакомилась с ними вчера. И пока госпожа Соми что-то там делает и кого-то зовёт, я отступаю к стене — понаблюдать. И возле меня тут же оказывается господин Люсьен Баретт.

— Госпожа Дюмон, не уделите ли мне немного вашего внимания? — спрашивает он с улыбкой.

— Конечно, господин Баретт, с удовольствием, — я тоже умею улыбаться и уверена, что с улыбкой самые сложные дела решаются легко.

Ну хорошо, не все. Но многие.

— Я давно не бывал в столице, расскажите, как там сейчас живут. Что читают, что обсуждают, что носят, какие спектакли смотрят.

Если честно, со всеми последними событиями я давно не бывала в театре. Но припоминаю, что мы выходили с мачехой и Аннет где-то вскоре после Рождества, в Королевскую оперу, кстати, на премьеру. Это был балет по легенде ещё древнеимперских времён, мне показалось скучновато, я люблю, когда на сцене жизнь, движение, действие, а тут история крутилась вокруг разлучённых влюблённых и их невозможных страданий, правда, в итоге они воссоединились и обрели счастье. Я пересказала всё это своему собеседнику, поглядывая на него умеренно заинтересованным взглядом. И попутно рассматривала его — что это, только ему можно оценивать меня, он же явно оценивает? Я его сейчас тоже оценю.

Я вижу уложенные в модную причёску тёмные волосы, в его галстуке элегантная булавка, сюртук пошит из хорошей тонкой шерсти, сорочка очевидно батистовая. Огрехов не вижу. Также не вижу и цепочки от часов, не следит за временем? В моей картине мира это непростительный грех. У меня самой есть отличные часы, папенькины, работы знаменитого мастера Мозера, очень точные. Они всегда со мной, в кармане или в сумочке, иногда я и на шею их надеваю.

Так, Сесиль, хватит оценивать, сколько стоит твой собеседник. Оцени что-нибудь другое, ты, вроде, умеешь. Взгляд тёмных глаз — весьма заинтересованный. И раз не связан никакими обязательствами, то может искать невесту. Нос немного крючковатый, усы аккуратно подстрижены, губы то и дело готовы сложиться в улыбку, но как будто немного саркастическую, не вполне искреннюю. Как будто он смеётся над всем, что происходит здесь, в гостиной Соми.

— Расскажите, давно ли вы знакомы с семейством Соми? Понимаете, — я смотрю на него, как заговорщица, — я уже второй день чувствую себя, как человек, приехавший не из столицы, но с края света. Все со всеми давно знакомы, все обо всех всё знают. А я сбоку, и это невыносимо, поверьте.

— Не так давно, на самом деле, — легко подхватывает разговор он. — Я много лет знаком с Кристофом, мы друзья с детства. Мы оба выросли в Авиньоне, но его семейные дела привели в Массилию. А после того, как Кристоф посватался к госпоже Каролине, я познакомился и с её семейством.

— А скоро ли свадьба?

— В начале лета.

— Скоро, — киваю. — Не знаю пока, как долго я задержусь в Массилии, но если задержусь, то нужно будет непременно посмотреть, как здесь происходят свадьбы.

— А кто решает, скоро ли вы покинете наш гостеприимный город? — интересуется он. — Госпожа Пелисье?

— И она тоже, — киваю, — я очень давно не навещала бабушку, и соскучилась. И у меня здесь дела, я пока не знаю, как много времени они займут.

— Дела? — искренне изумился господин Баретт.

Так, я сказала что-то лишнее. Ничего, выкручусь, я знаю, как.

— Понимаете, у меня есть дом. Не бабушкин, мой собственный. И мне нужно сделать его пригодным для жизни — в нём давно никто не живёт, он довольно ветхий, хоть и симпатичный.

— В самом деле? И велик ли тот дом?

— Достаточно велик. Может быть, вы видели — улица Сен-Поль, дом пять.

Но по его лицу вижу — нет, ему этот адрес ни о чём не говорит, и хорошо.

— И что вы думаете делать с тем домом? Может быть, продать его?

— Что вы, это реликвия, — машу руками. — Этот дом принадлежал когда-то семейству Гвискар, они были великими и знаменитыми. Там везде в отделке дома розы — их символ. Это нужно отреставрировать и людям за деньги показывать, — смеюсь. — Поверьте, доход будет больше, чем если просто продать в аварийном состоянии.