— Дела — это важно, вы правы, — киваю.

— Но из знакомых здесь разве что известный вам барон де Наргонн, к которому у меня было рекомендательное письмо от деда.

— Вам нужно прийти к нам, и бабушка Матильда представит вас любому, кому вы захотите. Она знает всю светскую Массилию и немного деловую. Она урождённая де Монгран, понимаете?

— Отлично понимаю, — кивает он. — Положение и великая история обязывают.

— Именно, — улыбаюсь, очень хорошо, что он понимает про обязанности. — Бабушка принимает по четвергам.

— Благодарю вас, госпожа Дюмон, вы необыкновенно любезны, — кивает он.

Тут наступает следующая фигура, и он выдвигается вперёд — танцевать с дамой визави. Дама старше него лет на десять, смотрит с интересом. Как же, новое лицо. Впрочем, я ничего не знаю об этой даме, могу отметить разве что смелое алое платье с отличными кружевами, усыпанное мелкими розочками, изготовленными из атласной ленты. Такими же розочками усыпана причёска дамы, и это оригинально — второй такой причёски и второго такого платья в зале нет. Сотни две с половиной цветочков, надо же! Можно подумать о такой идее для наряда… но уже в столице, здесь любое подобное платье будет жалкой копией.

Пока я считаю розочки, приходит моя очередь танцевать. Кавалер той дамы одет не идеально, его галстук сбился, на рукаве фрака шерсть какого-то животного, воротник сорочки частично завернулся внутрь, а на перчатке пятнышко. Он молод — моложе дамы, и танцует просто изумительно. Не просто ходит по паркету пешком, но лёгок и изящен, и улыбка его так и искрится, а каждый жест точен. Я уже через пару мгновений забываю о шерсти и пятнышках, и о завернувшемся воротнике, и подхватываю — улыбку, жесты, лишний прыжок в конце фразы — мягкий и аккуратный, и лишний оборот на месте, и кажется, передо мной тот человек, с кем можно было бы придумать какую-то каверзу — безобидную, но весёлую. Довольные друг другом, мы расстаёмся до следующей фигуры.

А господин Лаффер поглядывает на меня внимательно.

— Скажите, госпожа Дюмон, какой вальс у вас свободен? — мы ведь пока не уговорились определённо.

Я задумалась всего лишь на мгновение.

— Финальный, — говорю и не свожу с него глаз.

— Годится, — кивает он. — Финальный вальс танцуем вместе.

Новая фигура наступила как-то быстро, и мы снова солируем, а после танцуем с парой визави, и я не свожу глаз с кавалера напротив. Надеюсь, он не намечтает себе лишнего? Впрочем, если вдруг да, то — будет видно.

А в финальной фигуре мы танцуем с контрвизави, с одним потом с другим. Разглядываю обоих — оба старше меня, возраста папеньки, а то и постарше, и смотрят на меня как на ребёнка. Папенька смотрел именно так, и господин Палан тоже смотрел так — до самого последнего времени. Смотрите-смотрите, и запоминайте. Вдруг пригодится?

Вообще я же ищу фиктивного мужа, чуть не забыла. Может быть, кто-то из этих достойных кавалеров сгодится? Понаблюдаем, расспросим бабушку и не будем торопиться, ни в коем случае не будем торопиться.

Последний оборот на месте с господином Лаффером… и финальный реверанс.

— Благодарю вас, госпожа Дюмон, у нас вышла отличная кадриль, — говорит он мне.

Я кланяюсь контрвизави справа, и визави, и тому, что слева, тоже. Благодарю вас, господа, получилось неплохо. Будем знакомиться?

Что же, не успела я оказаться возле бабушки и обменяться с ней единым словечком, как возле нас возник тот самый мой визави — с шерстью и пятнышками.

— Дорогая бабушка Матильда, как я рад вас видеть, — он поклонился с необыкновенным изяществом.

— Флоримон, ты неисправим, — вздыхает бабушка. — Ты давно смотрелся в зеркало? — грозно спрашивает она.

— Ой, давно! Я хотел, но начались танцы, а вы ведь знаете, что танцевать я люблю больше всего на свете! Я посмотрюсь, обещаю вам, — улыбнулся он умильно, — а вы не могли бы представить меня этой обворожительной юной даме?

— Вот так сразу и сказал бы! Но предупреждаю — у Сесиль есть глаза и она не любит нерях, даже если они отличные танцоры!

— Госпожа Сесиль, — он склоняется передо мной.

— Это Флоримон Пелисье, внук младшего брата моего покойного супруга. Сесиль Дюмон — правнучка моей покойной сестры Линетт.

— Так мы почти что родственники, только очень уж дальние, — ликует Флоримон. — «Дюмон и Дюмон», так ведь? Но глава предприятия скончался, и кто же на его месте?

Мне очень сильно хочется ответить — кто надо, тот и на месте, но я снова улыбаюсь — действует лучше всяких слов, проверено. Он тут же отвечает, а разом с тем объявляют следующий вальс.

Дальний родственник глядит в свои записи, что-то соображает… и кланяется мне.

— Дорогая кузина Сесиль, можно ли пригласить вас на вальс?

— Можно, — величественно киваю я ему и опускаюсь в реверанс.

Он подхватывает меня за руку и мы едва ли не бежим становиться в пару.

Первое впечатление не обманывает меня — дальний родственник божественно танцует. Он ведёт меня по паркету так, что ноги мои будто совсем не участвуют в процессе, я словно лечу. Даже в столице таких танцоров ещё поискать!

— Как легко танцевать с вами, дорогая кузина Сесиль, — говорил он, и я не чувствую в его словах лести или лжи, ему и в самом деле понравилось.

— Я люблю танцевать, — скрывать нечего, это все знают.

— У вас были отличные учителя. Вы к нам из столицы? Там, наверное, что ни день, то новый бал?

— В сезон именно так.

— И вы посещаете все?

— Это невозможно, их слишком много, — смеюсь.

Некоторые из них закрытые и туда не получить приглашения, как ни старайся. Дюмоны не из высшей знати, ни из обычной, ни из магической. Мне доводилось бывать на балах в нашем кругу, на балах для чиновников министерства промышленности или министерства финансов, на балах художников — туда меня проводила Жозефин, и на студенческих балах в Академии. Мне хватало, вот честное слово.

— Ох, столица — моя мечта, — вздохнул Флоримон.

Отчего-то его было легко называть по имени, хоть в мыслях, хоть вслух.

— И отчего же вы до сих пор не там, раз мечта?

— Увы, иногда обстоятельства сильнее нас, — вздыхает. — Но я непременно доберусь туда.

— Скажите, а чем вы занимаетесь? — и смотрю испытующе.

— О, вы не знаете?

— Нет, я только вчера приехала в город, и не была здесь пять последних лет.

— Тогда позвольте представиться — Флоримон Пелисье, репортёр «Массилии»! Если вы возьмёте любой номер, то там непременно увидите хоть одну мою статью! Я успеваю везде, пишу о самых важных событиях, новостях, скандалах и драмах!

О как, этот король вальса — журналист? Впрочем, знакомые журналисты — очень нужные люди, вдруг мне понадобится написать о чём-нибудь? Нужно иметь его в виду!

— И что же, вам можно рассказать о чём-то, и вы напишете? — нужно же понять.

— Если это заинтересует меня и моего редактора — то вполне. Я прибуду, расспрошу, прихвачу с собой редакционного фотографа, он сделает снимки.

Так, нужно внимательно посмотреть, о чём пишут в «Массилии». Или расспросить бабушку, она-то читает каждый выпуск очень внимательно, от первой страницы до последней.

Тем временем вальс окончен, мы смеёмся и кланяемся, и Флоримон возвращает меня к бабушке, то есть туда, где она была перед танцем. Что ж, она тоже танцевала, её проводил на место мужчина лет тридцати пяти, поклонился.

— Благодарю вас, госпожа Пелисье, танцевать с вами — ни с чем не сравнимое удовольствие! А что это за юная дама с вами, не представите ли вы меня?

Конечно же, бабушка представляет его мне, и мы танцуем польку, а потом меня приглашает один из контрвизави в кадрили — сначала на вальс, а потом и на ещё одну кадриль, там последовательность фигур посложнее, но я её знаю. И снова в первой паре, и даже пришлось немного подсказывать последовательность, за что меня поблагодарили в финале — прямо как дома, подумалось мне.

В общем, эффект нового лица сработал, но не сразу. Но как только меня разглядели, так сразу же принялись приглашать. Юная, модно одетая, хорошо танцует — чего ещё желать от дамы?