«Говори со мной», — прошу я.

«Меня несут вниз по ступеням. Им нет конца».

«Говори со мной».

«Всё ещё вниз. Здесь холодно. Ты где?»

«Иду».

«Тебе больно».

«Тебе страшно».

«Да».

«Да».

Её страх у меня под рёбрами. Мой иней у неё под ключицей.

Я выхожу из тени на перевале. Внизу, в долине, стоит тёмный Двор. Ни одного огня.

Иней останавливается совсем близко к сердцу.

До полуночи два часа.

Ева

Меня ставят на ноги.

Под туфлями лёд. Холод идёт через подошвы в пятки. Перчатку с моего рта убирают.

Это зал Совета, я узнаю его по холоду и по эху. Впереди, в темноте, светится Слеза. Она стоит на ледяном постаменте, и свет у неё голубой и идёт изнутри. Его хватает только на постамент и на лёд у подножия. За колоннами темно.

Вариус держит меня за локоть левой рукой. С правой у него капает кровь. Капли падают на лёд и чернеют.

Светлые отступают в темноту. Их шаги стихают у стен.

У постамента стоит женщина в тёмном плаще с капюшоном. Свет Слезы ложится ей на руки. Запястья у неё узкие. Из-под плаща выглядывает серебряный рукав с морозной вышивкой.

Она поднимает руки и откидывает капюшон.

Коса уложена короной.

— Здравствуй, Авелин, — говорит Морвен.

Глава 30

Ева

Леди Морвен трижды называет моё истинное имя, но даже после третьего раза не теряю власти над собой.

Сначала «Авелин» звучит ласково. Этим голосом Морвен у ворот сказала мне «Живая» и тронула гребень у меня в волосах. Имя входит под ключицу холодом. Холод тут же уходит глубже, в рёбра, к второму сердцу, и там делится надвое.

Морвен делает шаг ко мне и говорит тише:

— Авелин.

Пальцы у меня леденеют до ногтей. Колени на миг подгибаются. Второе сердце под рёбрами сбивается, и чужой холод, пахнущий хвоей, словно оттягивает на себя часть моего оцепенения.

«Она зовёт тебя», — говорит Дэвиан. «Я слышу её у себя в груди».

«Пусть зовёт. Её голос мне надоел ещё на суде».

В последний раз Морвен говорит в полный голос. Эхо подхватывает имя и несёт его от колонны к колонне, из темноты, со всех сторон.

— Авелин.

Я жду, слушаю пульс и наконец поднимаю руку и заправляю прядь за ухо. Рука моя. Язык тоже мой.

— Ну? — говорю я. — Мне сесть? Встать? Подать лапу? Командуй, Хранительница. Я сегодня в белом и очень покладистая.

Морвен смотрит на меня. Свет Слезы падает ей на лицо снизу. Морщинки у её глаз, которые я столько раз принимала за доброту, становятся глубже.

— Связь, — говорит она. — Ты связалась с ним под холмом.

— По своей воле.

— По своей воле. — Она медленно кивает, и в этом кивке я слышу уважение. — Кто добровольно заключил связь, того силой уже не подчинишь. Твоё имя теперь принадлежит двоим. Половина его лежит у Мастера в груди.

Пальцы Вариуса сжимаются на моём локте.

— Хранительница, — говорит он. — Обряд.

— Обряд состоится, Вариус. В полночь. — Морвен переводит взгляд на Слезу. — Мастер Теней поклялся Совету вернуть её к Чаше к полуночи. Сюда её привела я. С двенадцатым ударом иней дойдёт ему до сердца, связь порвётся, и имя останется у неё одной. Тогда оно меня послушает.

Голос у неё ровный и мягкий. Она говорит о его смерти и поправляет рукав.

«Где ты?» — спрашиваю я.

«На мосту у южного крыла». Его голос у меня в голове короткий, на выдохе. «У каждого входа железо. Тени гаснут. Я иду ногами».

«Иней?»

Он молчит. Второе сердце бьётся у меня под рёбрами медленно и тяжело, и от него ко мне идёт холод. Этот холод я знаю. Я чувствовала его, когда целовала Дэвиана.

Полночь работает на Морвен. Мне нужно время. С заказчиками я научилась тянуть время: годами я торговалась с заказчиками, которым логотип нужен вчера, а платить они собираются послезавтра.

Я поворачиваюсь к Морвен. Вариус держит мой локоть, но шагнуть мне позволяет.

— До полуночи далеко, — говорю я. — Ты сто лет ждала. Пару часов подождёшь. Поговорим?

— Поговорим, дитя.

Морвен складывает руки перед собой, и серебряный рукав сползает ей на пальцы. В правой руке у неё узкий лунный нож с белым лезвием. Этим ножом Вариус на первом Совете резал мне палец.

— Спрашивай, — говорит она. — Сегодня я отвечу.

Я говорю громко, чтобы эхо уносило каждое слово к колоннам. Если Каспиан стоит там, в темноте, он услышит. Если там пусто, услышит хотя бы Слеза.

— Девяносто одна женщина, — говорю я. — Мастер привёл их ко Двору. Совет объявлял, что их вернули туда, откуда они пришли. Кто распоряжался их судьбой, Морвен?

— Я.

Вариус рядом со мной задерживает дыхание.

— Каждую я приводила сюда ночью, когда Двор спал, — говорит Морвен. — Каждой наливала вина, чтобы ей стало тепло и страх ушёл. Каждую держала за руку. И кровь каждой отдавала Слезе.

— Зачем?

— Чтобы узнать, ключ она или нет. Кровь ключа отворяет замок. Чужая кровь входит в скважину и застревает в ней. Слеза принимала их кровь и молчала. Ни разу не назвала мне ключ.

Я смотрю в голубой свет. У самого дна Слезы что-то медленно поворачивается и замирает.

— А внизу?

— Внизу каждый раз вздрагивал замок. — Морвен чуть наклоняет голову к плечу. — Принц Эллиан слушал эти толчки. По ним его люди искали дверь и нашли её у южного обрыва.

Я вспоминаю веер Лисаэль у её ключицы. «Холодом. Вот здесь».

Слева, за краем света, тихо звякает клинок. Кто-то чуть выдвигает клинок из ножен и вдвигает обратно. Эту руку я знаю. Я видела её на рукояти под холмом, в Зале Эха и в зале Совета, когда Вариус растягивал моё имя.

Я смотрю прямо, на Морвен.

«Шайра здесь», — говорю я Дэвиану. «Слева, у колонн. Она слышит».

«Тогда пусть слушает до конца».

Королева дроу стоит совсем рядом с женщиной, которая убила девяносто одну её землячку. Рука у неё лежит на клинке. И она молчит. Почему?

— Что тебе обещал Эллиан? — спрашиваю я.

Морвен поднимает взгляд к своду, туда, где в темноте висят ледяные люстры без огней.

— Детей, — говорит она. — Я Хранительница Чаши. Сто лет каждое утро я спрашиваю её, когда Зима родит снова. Сто лет она молчит. За весь век — одна девочка, дочь Кайрена и Лиры. Остальные Дома угасают. Принц сказал, что сила Подземья вернёт Зиме детей. — Она опускает глаза на меня. — Принцы Светлого Двора тоже не лгут, дитя.

Далеко справа, у дальних колонн, глухо падает что-то тяжёлое. Морвен поворачивает голову на звук и тут же возвращает взгляд ко мне.

— Цена — девяносто одна наземница, — говорю я.

— Девяносто одна наземница. И одна королева, которая прячется под землёй. — Морвен отвечает сразу. — За Двор, в котором снова плачут дети, я заплатила бы больше.

Справа звякает металл. Ключ входит в замок и проворачивается. Морвен смотрит только на меня.

Слева снова звякает клинок, на этот раз громче.

— Мою кровь ты тоже отдашь Слезе целиком?

— Твою — каплю. Принцу ты нужна живой. — Морвен проводит большим пальцем по плоскости ножа. — Кровь ключа, взятая силой, проворачивает замок против воли королевы. Капли хватит. Дверь вниз откроется для принца, и его войско войдёт в Подземье. А тебя по твоему имени я сама отведу к нему.

— Зачем я ему?

— Спроси его сама. Утром.

— Утро у меня занято, — говорю я. — Я сплю до обеда.

Уголок рта у неё вздрагивает. Мне хочется плюнуть ей в лицо. Я улыбаюсь.

Пальцы на моём локте разжимаются.

Вариус выходит в свет. С правого предплечья у него капает кровь, капли падают на лёд и чернеют. Лицо у него серое, губы белые.

— Хранительница, — говорит он хрипло. — Формула.

— Формула, Вариус.

— Ты дала мне её перед первой. Перед рыжей. Я спросил тебя, куда она уходит. Ты сказала: туда, откуда пришла.

— Это правда. Все вышли из Чаши и все в неё вернутся.

— Я решил, что домой.

— Ты решил сам.

Вариус смотрит на Слезу. На суде он тоже смотрел на неё долго и молчал. Теперь я знаю, о чём.